The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Пролог

Июнь 1996 года.

Драко Малфой был уверен, что никогда и ни к кому в жизни не испытывал такого презрения и отвращения, как к лорду Волдеморту. Этот человек, если его всё ещё можно было так называть, был окружен жутким зловонием смерти и гнили. Кожа Тёмного Лорда была серой и сухой, напоминала змеиную. Его нос был плоским, а вместо ноздрей виднелись лишь щели, и это ещё сильнее делало его похожим на его любимого питомца. В глазах Волдеморта плескалась лишь ярость. Было неудивительно, что он пытался убить невинного ребёнка десяток лет назад. В целом, это был уже не тот харизматичный и красивый мужчина, которому давным-давно начал служить отец Драко. Не то чтобы внешность как-то влияла на отношение Малфоя к Тёмному Лорду, нет — он бы ненавидел его, несмотря ни на что. Злой взгляд и ложные обещания, которыми Волдеморт раскидывался направо и налево, уже знатно поднадоели Драко. Он ведь не был таким дураком, как его отец. Глядя в сверкающие красные глаза, больше напоминающие змеиные, можно было сказать, что этот человек не заботился ни о ком, кроме самого себя. Он бы убил кого угодно, если бы это привело его к цели. К сожалению для Драко, не имело ни малейшего значения то, что он думал о Тёмном Лорде. Его жалкий отец решил всё за своего единственного сына, не спрашивая ничьего мнения. Трусливый ублюдок, известный в обществе как Люциус Малфой, пообещал отдать собственного сына на служение Тёмному Лорду после того, как загремел в Азкабан. В обмен на свою свободу, конечно же. Прекрасная сделка, от которой Драко хотелось самолично прикончить своего отца. Вечный гнев и разочарование, которые Драко испытывал к Люциусу, приумножились в десятки раз в тот момент. Его отец не только продал собственного сына, но и пытался навредить его однокурсникам, которые были ещё детьми. Они все были всего лишь детьми, но для Люциуса Малфоя это было неважно. И пусть Драко не дружил ни с одним из них, он прекрасно понимал, что его отцу моральные принципы были нипочём, когда дело касалось служения Тёмному Лорду. Когда Драко вернулся домой после пятого года обучения, он тут же столкнулся со своей безумной тётушкой Беллатрисой. Его познакомили и с другими высокопоставленными Пожирателями Смерти, которые сбежали из Азкабана. Наряду с обещаниями о собственном сыне, Люциус также отдал своё поместье для нужд Волдеморта, который тут же обустроил его как штаб-квартиру. Драко сидел со своей матерью в её комнате, когда она рассказывала о событиях прошедших двух недель и о том, как лорд Волдеморт теперь являлся главным в их родном доме. Драко едва мог сдержать рвотные позывы, выслушивая это. К его матери, Нарциссе, относились как к скоту, и на мгновение Драко задумался, что лучше бы его отец умер. Ситуация, в которую они попали, казалась безвыходной. Если бы его отец умер, они бы с матерью могли сбежать от этого ужаса. У них были поместья в Италии и во Франции, и они могли бы пересидеть всё это время там, прячась. Однако только в тот момент, когда Драко стоял без рубашки напротив Тёмного Лорда, он понял, что его жизнь сломали ещё до того, как она успела начаться. Драко не разделял взгляды своего отца по поводу чистоты крови и приверженности Волдеморту. Как вообще Люциус мог думать в таком ключе, когда по одной земле с ним ходили такие ведьмы, как Гермиона Грейнджер? Нет, Драко пытался поверить в слова своего отца, правда пытался. Почти всю свою жизнь он равнялся на него. Вера в то, что он был особенным лишь потому, что являлся наследником своей фамилии, была непоколебима. Это казалось аксиомой. Все были ниже него по статусу, особенно неотёсанные магглы и грязнокровки. Затем он встретил Гермиону Грейнджер в Хогвартс-экспрессе. Он бы никогда не догадался, что она была магглорождённой. Она была блестящей, и как бы Драко ни старался, девочка всегда была на шаг впереди него. У неё были хорошие манеры, и она никогда не вела себя так, чтобы Драко мог счесть её «грязной». На самом деле, когда парень смотрел на магглорождённых или полукровок, он не мог сказать, что те вели себя по-варварски или неподобающе, как сказал бы отец. И Драко знал много чистокровных, которые были глупее даже садовых гномов (как Крэбб и Гойл, к примеру). Впервые вернувшись из Хогвартса на Рождество, он попытался завести диалог с отцом на тему чистоты крови. — Отец, они совершенно не такие, как ты говорил. На моём курсе учится девочка, Гермиона Грейнджер, она магглорождённая и гениальная. Она совершенно не грязная, — воскликнул Драко, тут же натыкаясь на насмешливую ухмылку. — Драко, эти отбросы общества только загрязняют наш мир, и если тебя смогла обойти по успеваемости грязнокровка, то ты ещё хуже их всех, — заявил его отец, медленно доставая волшебную палочку. Тогда парень узнал на себе силу непростительного проклятия и вернулся в Хогвартс, ненавидя Гермиону Грейнджер. Каждый раз, когда Драко отзывался о ней или её друзьях хотя бы в минимально позитивном ключе, Люциус наказывал сына различными заклятиями. Наказания работали, пока Гермиона Грейнджер не ударила его по лицу на третьем курсе. Когда её кулак столкнулся с его лицом, он почувствовал тепло, которое ранее никогда не чувствовал. Было ощущение, что он словно летел над поместьем под летним солнцем, а лёгкий трепет волнения внутри даровал свободу. После этого инцидента он не смог заставить себя почувствовать ненависть, которую внушали ему под пытками. Драко старался вообще не говорить о Грейнджер в присутствии отца, да и в её сторону практически перестал бросаться оскорблениями. А потом был Святочный Бал. Драко исподтишка посматривал в сторону девушки, не в силах отвести взгляд от её идеальной фигуры и прелестного платья из невесомой ткани. Он сразу же начал в голове строить планы по смерти Виктора Крама, от которого Грейнджер, казалось, не отлипала. Отчего-то Драко чувствовал себя преданным, и ему хотелось утопиться в Чёрном озере из-за того, что такие чувства вызывала в нём именно грязнокровка. После бала Драко практически не пересекался с Грейнджер, Поттером и Уизли. Он и начал сомневаться в навязанной ему идеологии и уже не мог так явно подтрунивать над ними или оскорблять в открытую. Конечно, Драко бросал едкие замечания в их сторону время от времени, но это было лишь для того, чтобы сохранить лицо ради матери и его самого. Если он за что-то ненавидел Поттера и всю его компанию, то чистота крови уже была в самом низу этого списка. Теперь же ему придётся присягнуть в верности старому безносому уроду, который сделал из обычных детей заклятых врагов. Драко пытался отказаться, но Белла сурово наказала его и открыто угрожала Нарциссе. Поскольку Люциусу было всё равно на свою жену и единственного сына, то Драко должен был сделать всё, чтобы защитить собственную мать. Они и так знатно натерпелись от Люциуса за все года, и парень не мог допустить, чтобы ещё один мужчина навредил его матери. Он ненавидел отца по многим причинам, но то, что тот поднимал руку на Нарциссу, возглавляло этот список. — Драко Люциус Малфой, подойди ко мне и преклонись перед своим господином, чтобы получить метку, — протянул Волдеморт. Драко шагнул вперёд, весь дрожа от ярости, которую пытался подавлять, а на лбу проступили капельки пота. Он медленно опустился на колени и подставил левое предплечье, как его учила тётя. Волдеморт схватил его за руку, пробегаясь по руке своими длинными, неухоженными ногтями. — Твоя кожа такая же красивая, как и у твоих предков. Служить мне — это привилегия, мальчик. Несмотря на неоднократные неудачи твоего отца, я решил дать тебе шанс вернуть честь и славное имя вашей семьи. Я дарю тебе возможность исправить ошибки и начать с чистого листа, принимая Тёмную метку, — медленно говорил Волдеморт, врезаясь ногтями в предплечье. Тёмный Лорд кивнул в сторону, и два человека ухватились за плечи Драко, удерживая его, пока Волдеморт доставал свою волшебную палочку. — Приступим! — его лицо отражало ликование: он знал, что принесёт боль парню, ставя клеймо на коже. Кровь начала стекать по руке, когда Тёмный Лорд бормотал заклинание. — Evig Slaveri, — разрезало воздух вместе со взмахом древка. Драко готовился к той боли, которую причиняет появление Тёмной метки. Она вплеталась в кожу с помощью его собственной крови. Он сомкнул веки, полный решимости не издать ни звука, не показать слабость. Это бы ухудшило ситуацию в разы. Только боль так и не пришла. Драко осторожно открыл глаза, чтобы увидеть клеймо, но его кожа всё ещё была такой же бледной и совершенно чистой. Парень моргнул несколько раз. Это точно было правильное заклинание, и Тёмный Лорд не мог ошибиться. Волдеморт смотрел с такой злостью в глазах, словно пытался убить Драко невербальной авадой. Что, Салазар его дери, происходило? — Юный Малфой, ты что, насмехаешься надо мной? Какое заклинание ты использовал, чтобы не позволить моей метке проявиться? — хрипота в голосе лишь усиливала гнев. Драко взглянул на плачущую мать в углу. Он не смотрел в её сторону с того момента, как вошёл в комнату, ведь понимал, что и сам может не сдержаться, видя её такой подавленной. Не зная, о чём говорил Волдеморт, Драко проклинал себя за свою недальновидность: нужно было написать прощальное письмо матери, пока была такая возможность. Конечно, Тёмный Лорд убьет его сейчас. Никто никогда не сталкивался с подобным отказом от Тёмной метки, и Драко не мог представить, что будет дальше. — Я не знаю никакого заклинания, мой господин, — Драко мог только молиться, чтобы его мать вышла из этого зала живой. Может быть, Северус сможет её защитить после его смерти? Лорд Волдеморт взглянул на Драко сверху вниз, прежде чем вновь воткнул палочку в кровоточащую рану на руке. Ошарашенный парень попытался вырвать свою руку из цепких лап волшебника. Приспешники Волдеморта лишь ухватились за него сильнее. — Теперь понимаю. Ты уже связан с кем-то. Связан? С кем-то другим? Драко бы запомнил, если бы ему пришлось принять метку от какого-то другого умалишённого. — Я не знаю, о чём вы говорите, мой господин. Я никому не давал обещаний служить, кроме вас, — голос Драко слабел с каждым словом. Он молился каждому известному божеству в надежде на окончание этого кошмара. Тёмный Лорд смотрел на Драко, словно на головоломку, которую ему предстояло решить, и внезапно его лицо исказила гримаса боли. Волдеморт наклонился к Драко слишком близко, и парень почувствовал вонючее, горячее дыхание на своей щеке. — Не волнуйся, юный Малфой, мы ещё узнаем, с кем ты связан. Если не хочешь отправить свою мамочку на покой раньше положенного, тебе придется выполнить кое-какое задание для меня. — Конечно, мой господин, какое задание? — Драко из последних сил пытался скрыть свои эмоции за стенами окклюменции. Волдеморт поднялся. Его выражение лица не сулило ничего хорошего, когда он открыл рот: — Я передумал насчёт юного Малфоя. Он вернется к обучению в Хогвартсе и своими руками убьет Дамблдора. У старика везде есть свои шпионы, и мы не можем себе позволить, чтобы кто-то увидел на руке Драко метку. Он получит её ровно тогда, когда завершит своё задание. Ему придется её заслужить. Комната наполнилась редкими аплодисментами. Казалось, даже психопатам не нравилось, что такую приятную боль нужно было заслужить. Волдеморт опустил руку, и толпа замолчала. Драко был готов поклясться, что его учащённое сердцебиение было слышно всем присутствующим. — Если юный Малфой добьётся успеха, он будет удостоен чести влиться в наши ряды. Подумай над этим. Кэрроу, Яксли и Сивый помогут тебе. Не разочаруй меня. Драко почувствовал, что его жизнь закончилась. Он уже был ходячим мертвецом, и было лишь вопросом времени, когда его убьют по–настоящему.

***

Июль 1997 года.

Они пришли посреди ночи. Две фигуры в капюшонах появились на высоком холме. Один едва стоял на ногах из-за боли. Другой помогал ему не упасть на землю и надеялся, что человек, которого пришлось тащить, не умер раньше времени. Они дошли до входной двери многоуровнего дома, который сильно наклонялся в сторону и давно развалился бы без помощи магии. Вторая фигура яростно стучалась, словно от этого зависела чья-то жизнь. По сути, так и было. Ответа пришлось ждать недолго, и уже через минуту дверь распахнулась. Волшебная палочка незамедлительно была приставлена к горлу фигуры в капюшоне. — Отдай свою палочку, назовись и скажи, зачем пожаловал в этот дом, — грубый голос был требовательным, пусть в нём и чувствовались остатки недавнего сна. Рыжеволосый мужчина был добрым и отзывчивым, но Артур Уизли также был не из тех, кто стал бы просто трепаться по пустякам, когда дело касалось безопасности его семьи. Фигура стянула капюшон: белоснежные волосы тут же упали на плечи. Артур сразу узнал Нарциссу Малфой. Она выглядела ужасно с тёмными мешками под глазами и едва держась на ногах. Казалось, она убегала от чего-то. Женщина вовсе не была похожа на чистокровную наследницу влиятельного рода, с которой Уизли, к сожалению, доводилось сталкиваться ранее. — Пожалуйста, Артур, это всё из-за Драко. Мне некуда больше пойти, а Северус сказал, что Энди был здесь, вместе с Орденом, — умоляла Нарцисса. Артур взглянул на фигуру рядом с ней. Капюшон полностью закрывал его лицо, а плащ был пропитан кровью настолько, что та капала на порог дома. Он был тяжело ранен. Всё происходящее казалось Артуру галлюцинацией, очередным диким сном из-за того, что переел сладостей перед сном. Нарцисса Малфой стояла на пороге его дома, умоляя спасти собственного сына, который истекал кровью. Уизли услышал шаги за своей спиной: кто-то спускался по лестнице. Его жена в мгновение ока оказалась рядом. У Молли Уизли было самое доброе сердце среди всех ныне живущих людей, и это в который раз подтвердилось, когда она сказала: — Ох, борода Мерлина! Впусти их, Артур, он ведь ранен. — Сначала пусть отдадут палочки. Я не могу так рисковать, — безапелляционно заявил хозяин дома. Нарцисса даже не взглянула на него, когда вложила два древка в его руку и перешагнула порог. Весь дом проснулся из-за шума на первом этаже. Рон, Гарри, Гермиона и Джинни спустились в гостиную, чтобы узнать, что произошло. Когда Нарцисса вошла в комнату, Драко начал спотыкаться сильнее, и Молли тут же оказалась рядом, чтобы помочь. — Где его ранили? — спросила женщина. Несмотря на растрёпанные волосы и помятое после сна лицо, она выглядела спокойной и собранной. — На спине, — ответила Нарцисса. Молли провела их к кухонному столу, взмахом палочки убирая с него всё лишнее. — Кладите его на живот, сейчас посмотрим, — женщина принялась снимать с Драко окровавленную одежду. Ребята, только спустившись, заметили белокурую макушку. Напряжение в комнате нарастало. — Скажите мне на милость, что здесь делает Малфой? — с каждым произнесённым словом тон Рона становился всё более агрессивным. — Его пытали за то, что он не смог убить Дамблдора сам. В конце концов, он набросился на Тёмного Лорда, и его забрали в подземелье. Он был там в течение последних недель. Только сегодня я смогла его вытащить, — Нарцисса из последних сил пыталась сохранить остатки самообладания и не разрыдаться. Все были ошеломлены и замолчали, когда с Драко сняли последний слой одежды. Его спина была в ужасном состоянии. От плеч и по всей длине тянулись отвратительные порезы, грубые и небрежные. Гермиона готова была поклясться, что зрелища ужаснее не видела никогда в жизни. Порезы были настолько глубокими, что через некоторые из них можно было рассмотреть кости. Кровь выглядела почти чёрной в контрасте с фарфоровой кожей парня, и её было так много, что, казалось, она вытекала не заканчиваясь. Было практически невозможно увидеть, что там было что-то написано, потому что повреждённая кожа кровила и была ужасно разорвана. — О Господи! — вскрикнула Гермиона, пока миссис Уизли шептала «бедный мальчик», кружась вокруг него. Двигаясь в тандеме, обе женщины призывали к себе целебные бальзамы и зелья. Гермиона не была целителем, она только начала углубляться в эту отрасль. Её руки тряслись, она была до ужаса напугана. Она боялась, что Драко Малфой умрёт тут, на столе в Норе. Гарри и Рон молча стояли, когда начался хаос. Молли попросила Джинни принести некоторые травы из сада в то время, как Артур успокаивал Нарциссу, которая всё же не смогла держаться дальше и, наконец, разрыдалась. Никто не мог оторвать взгляд от израненного человека на столе. Малфой, который не проронил ни слова, застонал, когда в него насильно начали заливать зелья. Гарри повернулся к Рону, прошептав: — Он ведь выживет? Гарри уже видел, как Малфой чуть не умер от его же руки, и это потрясло его до глубины души. Сейчас же подобные раны были на спине, а не на торсе, и это заставляло Поттера застыть от шока. Рон тяжело сглотнул, наблюдая, как Гермиона заставляла Малфоя глотать зелья. Драко был едва в сознании, поглощённый болью, и не понимал, чего от него хотят. Когда кровь перестала вытекать, а её остатки убрали, все смогли заметить многочисленные синяки. Они находились на разных стадиях заживления, а рёбра были сломаны в нескольких местах. На лице Драко также виднелись синяки и порезы. Его нос был сломан, фингалы под глазами напоминали чёрные дыры. Гарри всегда считал Дурслей жестокими. Они били его, закрывали в чулане, всячески издевались, но никогда не делали с ним чего-то, подобного тому, что он видел сейчас. Было иронично, что именно в этот момент Поттер нашёл сходство между ним и Малфоем: они оба росли в жестоких семьях. Когда Гермиона и Молли продолжали исцелять Малфоя, Гарри думал лишь о том, что никто не заслуживал таких пыток. Конечно, он знал, что Драко был Пожирателем, но начал задаваться вопросом, было ли это выбором самого парня. Если к нему так относились в рядах приспешников Волдеморта, то он, скорее, был козлом отпущения. После двадцати минут молчания, которое прерывали только рыдания Нарциссы и бормотание заклинаний в исполнении Молли и Гермионы, женщины вынесли вердикт. — Его состояние стабилизировалось, но за ним нужно следить, — вздохнула Молли и отошла от стола. Нарцисса подбежала к столу и провела рукой по волосам сына. — Спасибо, что спасли его. Даже не знаю, как могу вас отблагодарить, — её лицо было опухшим от слёз, а голос дрожал, но женщину больше не заботил свой внешний вид. — Можешь начать с объяснения всего, что произошло с тех пор, как Волдеморт вернулся, — ответил Рон едким тоном. Он воздержался от комментария о том, что они только что лечили Пожирателя, но это всё равно распаляло гнев внутри. Никто не хотел задеть травмированную мать, которая чуть не потеряла единственного сына, но все присутствующие были согласны со словами Рона. Нарцисса посмотрела на рядом стоящих, понимая, что они только что спасли Драко и она у них в неоплатном долгу. Собравшись с мыслями, она начала: — Люциус никогда не был хорошим человеком. Он понравился мне, когда мы договорились о помолвке, и я думала, что он станет теплее и заботливее, как только мы станем семьёй. Но, когда Тёмный Лорд набирал силу, он стал одержим. Я думала, что его преданность нашей семье будет сильнее, чем все установки о чистоте крови и прочему. Как же я ошибалась, — её голос наполнялся гневом. — Он полностью погрузился в дела Тёмного Лорда, забыл про семью. Он делал всё, чтобы подняться в глазах Тёмного Лорда. Когда тот исчез, мы знали, что когда-то он вернется, ведь метка на руке Люциуса не пропала. Мой муж всегда жестоко относился к Драко. Он использовал на нём круциатус каждый раз, когда кто-то обходил Драко в учёбе. Я пыталась вмешаться несколько раз, но тогда он пытал и меня, а Драко в итоге доставалось ещё сильнее. Нарцисса ненавидела говорить об их личной жизни и знала, что Драко будет не в восторге, когда узнает, что она рассказала, но другого выбора не было. Им нужна была помощь. Женщина глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы продолжить. Все смотрели друг на друга ошарашенным взглядом. Да, Драко был хулиганом и противным человеком, но даже он не заслуживал такого, тем более от собственного отца. Использование непростительного на ребёнке было ужасным поступком. — Когда Люциуса посадили в Азкабан, он попытался искупить свою вину перед Тёмным Лордом. Он продал Драко ему. В ту ночь, когда Драко должен был получить Тёмную метку, ему приказали убить Дамблдора. На этом моменте Гарри решил вмешаться: — Но у него нет метки. Я целый год наблюдал за ним, — Поттер указал на левую руку Драко, на которой не было ни следа тёмной магии. — Да, Тёмный Лорд не хотел, чтобы Драко в чём-то заподозрили, — сказала Нарцисса, скрывая правду о неудавшемся ритуале. Драко ничего не сказал ей об этом, но она не была идиоткой. Гарри пристально смотрел на женщину, словно пытаясь подловить её на лжи. — И как нам понять, что вы не используете ту же тактику сейчас? — Потому что Драко никогда не хотел этого. Единственная причина, почему он так поступал, была лишь в том, что он хотел защитить семью. Не было выбора. Ты либо принимаешь метку, либо Волдеморт убивает тебя, — заявила она, стыдясь, что не смогла уберечь своего сына. — Тогда почему его наказали? Дамблдор мёртв. Зачем было творить такое? — Гарри вновь взглянул на спину Малфоя. Гермиона обернулась к Нарциссе. — Если его наказывали за всё подряд, значит, у него было достаточно времени, чтобы начать сомневаться в убеждениях, которые ему навязывали. Вы также сказали, что он набросился на Волдеморта, и я предполагаю, что это было связано с чистотой крови, если судить по надписи у него на спине. И, в конце концов, в последнее время он вообще не оскорблял никого из нас. Не могу вспомнить, когда он последний раз называл меня «грязнокровкой», — грустная полуулыбка поселилась на лице Грейнджер. Ей казалось, она была права в каждом сказанном слове. Все присутствующие задержали дыхание, раздумывая. Главный задира школы отказался от убеждений о чистоте крови. Это казалось невероятным. Но Рон был сыт по горло этим всем. — И что? Даже если он внезапно перестал верить во всё это дерьмо, он всё ещё остается тем, кто впустил Пожирателей в замок и пытался убить Дамблдора. Я думаю, вы просто оба поняли, что Волдеморту плевать на вас, и вы пытаетесь спасти собственные шкуры. Гарри не знал, что делать с этой информацией и как относиться ко всему, но он знал одну вещь: — Он, может, и впустил Пожирателей, но я видел, как он опустил свою палочку. Он не собирался убивать Дамблдора. А затем появился Снейп. Плавно все переместились к столу, игнорируя бессознательное тело Драко. В любом случае, за его состоянием нужно было наблюдать. — Если говорить о Снейпе: он всё ещё Пожиратель смерти, и я не верю ни единому слову о нём, — заявила младшая из Уизли, впервые открыв рот с тех пор, как они стабилизировали состояние Малфоя. Нарцисса посмотрела молодой девушке в глаза. — Я заставила его дать непреложный обет, чтобы он помог Драко с заданием. Я не могла позволить Драко умереть, и я не буду извиняться за то, что втянула в это Северуса. Рон вскочил со стула, переворачивая его. — И посмотрите, куда вас это привело! — Уизли указал рукой на Малфоя. — Что вы планируете делать? Он уже наполовину мёртв, а в наши интересы не входит помогать Пожирателям Смерти! — Рональд Биллиус Уизли! Ты немедленно извинишься и сядешь на место, — услышав столько дерзкое замечание сына, Молли встала. Затем она повернулась к Нарциссе. — Пусть мой сын и ведёт себя совершенно не так, как я его воспитывала, но в его словах была доля смысла. Какой у вас план? Вы ведь не собираетесь возвращаться в поместье? Нарцисса взглянула на спящего Драко. Это был первый раз за последние несколько месяцев, когда она не видела боль на его лице. Она сделала бы всё, чтобы спасти его и никогда больше не видеть своего мужа. В конце концов, он продал свою семью. Он никогда не заботился о них. — Я надеялась связаться с Андромедой. Она не виделась со своей сестрой почти два десятилетия, но это был единственный вариант, куда можно было пойти. Северус просто посоветовал ей пойти в Нору. — Мы можем попытаться поговорить с ней, но нам нужно убедиться, что ты и твой сын не представляете угрозу, — сказал Артур. — Конечно, я могу дать непреложный обет или выпить сыворотку правды, — Нарцисса чуть не подпрыгнула на стуле. Она не могла поверить, что они не выгнали её сразу, как только она постучалась в дверь. Она не заслуживала того, как эти люди пытались помочь ей, и прекрасно поняла, если бы они захотели, чтобы она покинула их дом. Все сидящие за столом переглядывались. Сердце Нарциссы начало биться чаще. Она пыталась выглядеть спокойной, но в её душе бушевали сомнения. Они ведь могли попросить от неё что угодно. Она наблюдала за лицами всех, пока те молча обдумывали варианты. Джинни и Рон выглядели так, будто готовы встать из-за стола и уйти отсюда в любой момент. Гарри Поттер, казалось, потерялся в мыслях. Гермиона смотрела на Драко так, словно вот-вот расплачется. Старшие Уизли были ответственными за принятие этого решения. Артур поднял голову и взглянул на Нарциссу. — Что вам известно про Орден Феникса? Нарцисса смутно узнавала название: его можно было расслышать в перешептываниях на протяжении прошлой войны. Она знала, что Северус советовал ей обратиться туда. — Предполагаю, это группа людей, которая много лет подряд доставляла хлопот Тёмному Лорду? Группа, которая защищает Гарри Поттера? Гарри подпрыгнул при упоминании собственного имени. — Это всё было не только, чтобы защитить меня. Это организация, которая победила Волдеморта в первый раз и собирается это сделать снова! Нарцисса была хитрой, но Северус был хитрее её в разы. Он отправил её по другую сторону баррикад. Туда, где Люциус и не подумал бы искать их из-за своего высокомерия. Присутствующие вновь ждали от неё реакции: она находилась в комнате вместе с теми, кто желал смерти Тёмному Лорду. После такого напряжённого дня нервы сдали. Она внезапно рассмеялась. Рон пробормотал что-то невнятное о том, что Пожиратели начали терять рассудок. — Что ж, Энди является членом Ордена? Мне нужно дать обет и не распространяться об этом? После сегодняшнего я могу сказать точно, что даже видеть своего мужа не хочу, не то что к нему возвращаться, — последние слова женщина произнесла с презрением. — Чтобы связаться с Андромедой, нам нужно не только, чтобы вы с Драко дали непреложный обет, но и стали членами Ордена. Мы потеряли Снейпа, а у тебя и Драко есть ценная информация, которую мы сможем использовать в своих целях, — голос Артура пусть и был спокойным, но сам мужчина был настроен серьёзно. После упоминания Снейпа она решила держать рот на замке. Рон и его сестра повернули головы в сторону родителей. — Ты сейчас серьёзно? Они вернутся к своему драгоценному господину, как только подвернется шанс, ровно так же, как сделал Снейп, — выплюнул Рон. Гарри выглядел обиженным при упоминании предательства Северуса, а Гермиона и вовсе поникла, глядя на друзей. Она не совсем была согласна с ними. Да, они могли довериться Малфоям, а могли и выгнать их. Но она сомневалась, что те вернутся к Волдеморту после того, как Драко пережил такие пытки. Она была настроена скептично, но и глупой тоже не была. — Волдеморт убьёт их только за то, что они разговаривали с нами, Рон. С непреложным обетом у них не будет ни единого шанса вернуться, даже если они захотят. — Мисс Грейнджер права, но я не могу решить за своего сына, — кивнула Нарцисса. — Он уже был предан одним из своих родителей, и я не хочу поступать так же. Артур выдохнул. Адреналин потихоньку рассасывался, а усталость давала о себе знать. — У нас есть гостевая комната, в которой вы можете остаться. Мы заберем ваши палочки и заколдуем комнату так, чтобы мы знали, если вы решите сбежать. Также мы узнаем, если Драко станет хуже, и сможем помочь. Если ты не согласна, то можешь уходить. Нарцисса не горела желанием оставлять свою палочку, но эти люди были готовы ей помочь. Согласившись, она встала из-за стола. — Не могу поверить, что они им помогают, — едва слышный шепот Рона донесся до ушей Нарциссы. — Рон, прекрати. Идите спать. Мы вернемся к этому разговору утром, когда Драко станет лучше, — приказала Молли. Дети, ворча, поплелись к себе в комнаты, все ещё шокированные произошедшим. Миссис Уизли левитировала тело Малфоя по лестнице вверх, приглашая Нарциссу следовать за ней. Она показала им одну из пустующих комнат одного из старших детей Уизли. Нарцисса попыталась подавить недовольную гримасу. В конце концов, выбора у неё не было. После того, как Драко уложили в постель, а дверь была заперта, она почувствовала вибрацию чар, которые окутали комнату. Заползая на кровать рядом с сыном, она поняла, что легла в одну кровать с Драко впервые с тех пор, как он был ребёнком. Шёпотом пообещав ему, что будет его защищать, пока этот кошмар не закончится, женщина позволила себе уснуть.