The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Драко моргнул несколько раз. Он ожидал увидеть темноту подземелья, ощутить под собой влажный от сырости пол. Яркость заставила его зажмуриться обратно и глубоко вдохнуть. Драко решил прислушаться к своему телу. Он лежал на животе, который ныл от голода. Его спина была перевязана, а рубашка куда-то пропала. Потребовалось несколько секунд, чтобы он вспомнил, из-за чего вообще потерял сознание. Парень не знал, что точно с ним делали, помнил лишь свой крик и дикую боль, что не утихала несколько часов кряду. В целом, он чувствовал себя мешком с дерьмом. Но каким-то чудом он был жив и находился явно не в подземелье. Либо его заколдовали и сейчас начнётся другая пытка, либо его спасли. Пытаясь поднять голову, он случайно издал стон. Должно быть, его движение активировало какие-то чары, потому что, прежде чем он смог полностью встать, дверь открылась. Его мать подлетела к кровати в мгновение ока. — Ох, Драко, как же я рада, что ты очнулся! Осторожнее, не повреди спину. Драко попытался принять сидячее положение, чтобы разглядеть мать, и тогда почувствовал пронзающую боль в спине. И теперь он полностью осознал, где находится. Они были в маленькой комнате с одной кроватью. Плакаты с изображениями различных пород драконов чередовались с плакатами квиддичных команд. В углу комнаты стояли небольшая книжная полка и письменный стол. Спальня принадлежала какому-то мальчику-подростку. Только чья она была — Драко не знал. Они, конечно, были не в поместье — это должно было радовать, но в глубине души зарождался страх неизвестности. Однако, кто бы ни жил в этом доме, ему пока что не причинили вреда. Последняя мысль улетучилась из головы, как только Драко заметил Золотое Трио в дверном проёме. — Мама, где мы и почему у меня галлюцинации в виде троих неотёсанных гриффиндорцев? Я что, наконец, умер, и мне решили показать в назидание героев нашего мира? — пусть и в замечании не было оскорбления, но он не мог не использовать подколку, чтобы попытаться хоть немного растопить лёд. Особенно тогда, когда один из них стал свидетелем того, как он пытался убить Дамблдора. — По крайней мере, мы не выглядим, как ходячая смерть, Малфой, — громко произнёс Поттер. Было удивительно не слышать язвительности в его тоне. Должно быть, Драко выглядел ещё хуже, чем себя чувствовал. Ещё одно гнилое достижение в его жизни. — Мы в доме у Уизли. Как только Снейп понял, что ты вот-вот умрёшь, он помог мне вытащить тебя. Он сказал мне, куда идти, и сейчас я пытаюсь связаться с твоей тётей Андромедой. — А как же отец? Старый клоун разозлится, что не сможет добить меня самостоятельно, — скривился Драко, и эта гримаса застыла на его лице. — Драко, он всё ещё твой отец. Ты знаешь, что он заботится о тебе, как умеет. В любом случае, он не является моей главной заботой сейчас. Учитывая, что ты вчера едва не умер. Золотое Трио стояло в дверном проёме, а Драко постепенно осознавал, что он, мало того, сидел перед ними без рубашки, обтянутый бинтами, так ещё и не принимал душ в течение последних пары дней. — Каким бы прекрасным не казалась эта внезапная встреча однокурсников, я бы хотел сходить в душ для начала. В последнее время не было возможности, зависал по делам в подземельях, знаете ли. Никто не оценил его каламбур так же, как он сам, но это не помешало Нарциссе помочь ему подняться и указать на дверь ванной комнаты. Драко заметил, что Грейнджер последовала за ним. — Что, в душ и без тебя? Не могу сказать, что сейчас нахожусь в лучшей форме, но уж не могу отказать даме, если она так того желает. При виде его ухмылки девушка покраснела. — Мне нужно убедиться, что твои раны заживают должным образом. Они выглядели кошмарно прошлой ночью. Такие же кошмарные, как и мысли о том, чтобы наблюдать за тобой, пока ты моешься, — едко ответила она, потянувшись за марлей. Драко отошел, чтобы не чувствовать её прикосновений. За последние несколько месяцев не было ни единого человека, который не причинил ему боль, касаясь. Он не собирался доверять Гермионе Грейнджер. Однако, когда Драко попятился назад, его нога зацепилась за ковёр. Потянувшись вперёд, Гермиона вовремя схватила его за руку и усадила на крышку унитаза. — Посиди спокойно, чтобы мне не пришлось использовать на тебе заклинание окаменения. Трепет внутри него нарастал, когда её тёплые руки распутывали бинты, касаясь измученной кожи. Он зажмурился, услышав, как Грейнджер горько выдохнула, полностью обнажив его кожу. — Они не сказали мне, что вырезали там. Я предполагал, что они хотели, чтобы спина соответствовала торсу, — сказал парень, указав на свои шрамы от Сектумсемпры. — Хочешь взглянуть? — Грейнджер говорила слишком тихо, Малфой раньше никогда не слышал её такой. Борода Мерлина, должно быть, всё было настолько ужасно, если даже она так к нему относилась. — Мне придётся столкнуться с этим в какой-то момент, — выхватив из её рук зеркало, он встал спиной к зеркалу напротив раковины. Большие заглавные буквы тянулись от левого плеча, покрывали верхнюю часть спины и заканчивались у пояса. Свежая надпись «ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ» была ужасной, очень грубо вырезанной. Порезы были настолько глубокими, что края ран оставались приподнятыми независимо от процесса заживления. Казалось, человек, который вырезал эти буквы, испытывал яростную неприязнь к Драко. Будучи непредсказуемым, Малфой рассмеялся. Гермиона, которая всё это время рассматривала ковёр, не желая портить такой ужасно интимный момент, подняла голову. Почему он смеялся? Ситуация была абсурднее некуда. Его крыша поехала из-за того, что с ним делали эти месяцы? И куда катится эта жизнь, если она сидела в тесной ванной с истерически смеющимся Малфоем? — Эм, Малфой, ты в порядке? — Брось, Грейнджер. Я ещё не сошёл с ума — пока что, по крайней мере. Просто они могли бы придумать что-то оригинальнее. «Предатель крови», серьёзно? — он говорил настолько беззаботно, словно размышлял о погоде. Драко было абсолютно всё равно, чем было заклеймено его тело, пока это была не Тёмная метка. Шрамы от Сектумсемпры казались уже привычными, так что он не видел ничего страшного в том, что на его спине появятся новые. — Хорошо, тогда прими душ и избавься от этой налипшей грязи. Это всё равно поможет избавиться от инфекции. Я оставлю тебе одежду, но не надевай рубашку, пожалуйста. Сначала нам нужно будет ещё раз взглянуть на твою спину, так что спускайся вниз, когда закончишь тут, — с этими словами Грейнджер закрыла дверь в ванную, оставив парня. Драко вновь посмотрел в зеркало. Его лицо, сплошь покрытое синяками, было грязным. Его платиновые волосы были измазаны кровью и болотом с пола подземелья. Поттер был прав: Драко выглядел хуже смерти во плоти. Он был совсем не таким, как раньше. Но в этот раз он не чувствовал опасность, делая каждый шаг. Эти люди пусть и были неуклюжими идиотами в его понимании, но Драко не стоило ожидать Авады от любого из них. Малфой залез под струи воды, размышляя о том, что его ожидает внизу.

***

После проведённого времени с Малфоем в ванной Гермиона направилась на кухню. Когда она вошла, все взгляды были обращены на неё. — Пока что он в порядке, но явно испытывает боль. Его раны выглядят лучше, чем вчера, и теперь, когда он в сознании и сможет поделиться с нами информацией об их происхождении, мы сможем быстрее залечить их. — Мне абсолютно всё равно, больно ему или нет, пока он не умер у меня дома, — пробормотал Рон, уткнувшись взглядом в кашу на своей тарелке. — Рональд Уизли, мы говорили об этом прошлой ночью! Не заставляй меня вновь читать тебе лекции о подобающем поведении! — строго произнесла Молли, и это заставило Рона смутиться. — Как думаешь, он согласится помогать нам и предоставлять нужную информацию? — Гарри обернулся к Гермионе, пока та наливала молоко в свой чай. Сделав глоток, девушка задумалась, сможет ли Малфой быть полезным. — Ну, он не вёл себя, как полный идиот, и даже не казался злым на ту надпись на его спине. Так что да, думаю, он не будет занозой в заднице. Драко вошёл, как только Гермиона замолчала. — Я говорила тебе не надевать рубашку, — недовольно заявила девушка. — В каком бы контексте эта фраза не звучала, я считаю, что ты торопишь события, Грейнджер. Как гость в этом доме, я не мог появиться на завтрак с обнажённым торсом, даже если такая ведьма, как ты, попросила меня об этом. Все выглядели озадаченными, услышав его слова. Кто он такой и что сделал с Драко Малфоем, которого они знали? — Мы тебя поняли. Проверьте его кто-нибудь, вдруг он под Оборотным зельем или Империусом, — сказал Гарри, всё ещё сомневаясь, что у Малфоя нет сотрясения мозга. — Драко Люциус Малфой, не знаю, что смешного ты находишь в этом всём, но воздержись от сарказма, пока мы находимся в компании тех, кто любезно позволил нам остаться здесь. — Нарцисса вошла на кухню, остановившись рядом с сыном. — Давай осмотрим твою спину, прежде чем обсудим условия вашего пребывания в этом доме. — Молли Уизли призвала к себе несколько флаконов с зельями и мазями. Драко недовольно проворчал, когда Грейнджер жестом приказала ему сесть на стул и попыталась помочь снять рубашку. Гермиона закатила глаза, когда услышала шипение Малфоя, которому больно было поднять руки. — Это тебе за то, что ты не послушался меня, упрямый засранец. Молли стала рядом с Грейнджер, оценивающим взглядом окинула спину парня. Обе ведьмы молча работали над тем, чтобы заставить разорванную кожу затянуться. Не было смысла стараться, чтобы предотвратить образование рубцов, так как при таких глубоких ранах шрамы всё равно останутся. — Как это произошло? — словно невзначай спросила Гермиона. — Оказывается, когда ты отказываешься делать то, что велит тебе старый сумасшедший змееподобный кусок говна, тебя наказывают. — И что же ты сделал? — Джинни уже не была такой резкой и грубой, как накануне вечером. Не было смысла возмущаться, когда решение было принято. — Раз Снейп убил Дамблдора, а не я, то Волдеморт потребовал, чтобы меня наказали. На самом деле, он просто хотел спустить на ком-то свой гнев. Хотя лично я считаю, что лучше было бы сделать подобное с этой чёртовой крысой Петтигрю. — Почему тогда «Предатель крови»? — Я просто сказал безносику, что достаточно иронично выглядит, когда полукровка проповедует идею чистоты крови. Ему не очень понравилось это замечание. Ещё я пытался сказать, что если магглы смогли подарить этому миру Гермиону Грейнджер, то не так уж они и плохи, — беззаботно произнёс Драко, пытаясь выстроить стены окклюменции; получалось плохо, но его голос не дрогнул. — Прости, что? — Гермиона застыла на месте. — Расслабься, Грейнджер. Это не столько комплимент тебе, как оскорбление в сторону моего отца. В конце концов, это вы запихнули его в Азкабан. После того случая ты ему не шибко нравишься. — Драко знал, что не должен был распространяться об этом в кругу людей, которых считал врагами номер один все эти годы, но после недель пыток он устал. Он был жив. Его мать была жива. Это было единственным, что имело значение. — Из-за этого они вырезали это на твоей спине? Драко пожал плечами, прежде чем вновь скривиться от боли. — Возможно, но мне всё равно. Это всё равно лучше, чем носить метку. Молчание окутало комнату. Две ведьмы закончили с перевязкой и помогли ему надеть рубашку. — Раз мы разобрались с твоей раной, давай поговорим о том, зачем мы здесь собрались. Малфой, что ты знаешь об Ордене Феникса? — Не могу сказать много, Поттер. Какое отношение это имеет к безопасности моей матери? — Потому что мы — часть Ордена. Дамблдор организовал его ещё во времена первой магической войны. Они свергли Волдеморта раньше, а мы постараемся сделать это снова. Снейп был частью этого… — Погоди, что ты сказал? — Драко внезапно встал. — Он был на стороне Дамблдора? Он мог помочь нам выбраться! — Малфой выглядел огорчённым тем, что его крёстный отец имел возможность вытащить его из этого кошмара, не позволить весь прошлый год ломать голову над тем, как убить директора. — Не перебивай. Я хотел сказать, что Снейп был двойным агентом. Так что нам нужно ещё смириться с его предательством, а вам понять, что теперь вы — наши единственные информаторы о рядах Пожирателей и их планах. — То есть ты хочешь, чтобы я работал на Орден? В котором ваш главный лидер был убит всего ничего времени назад, а я только что переметнулся на вашу сторону? Мне кажется, я подпишу себе ещё один смертный приговор, — сказал Драко с отвращением к идее бороться за любую из сторон. Рон посмотрел на Малфоя сверху вниз, едва сдерживая презрение: — Слышь, хорёк, у тебя нет выбора, если ты хочешь защиты. — Я не хочу ни бороться, ни участвовать в войне. Я хочу, чтобы моя мать была в безопасности, на этом всё. Мне важнее всего моя семья. И, как я вижу, у вас нет лидера, которому я могу доверять, а вам всем наплевать на нас, если говорить честно. Так что мой ответ — нет. Мы найдем другое безопасное место. Спасибо за помощь. — Так ты просто собираешься показать себя трусом и сбежать? — Гермиона посмотрела на него разочарованным взглядом. — Я не говорил этого. Я лишь сказал, что сражаюсь сам за себя и хочу отомстить старому Болди-Волди. Я не позволю своей матери жить в страхе. — Тогда как ты планируешь это сделать? — спросил Гарри. Это был тот вопрос, на который у Драко ответа не было, поэтому, как настоящий слизеринец, он уклонился от ответа: — А у тебя, Поттер, уже есть какой-то гениальный план? — А что, если есть? В любом случае, ты не хочешь нам помогать, так что смысл в этом вопросе? — Гермиона ударила Рона локтем под рёбра, заставив того закончить свой вопрос болезненным «ай». — Драко, пожалуйста, я хочу вновь увидеть свою сестру. Она тоже часть нашей семьи. Просто расскажи им всё, что знаешь, и мы сможем дать непреложный обет. Это лучшее, что мы можем сделать для нашей безопасности, — его мать практически умоляла. Парень взглянул в голубые глаза своей матери. У него не было плана. Он даже не знал, как безопасно выбраться из страны. Честно говоря, Драко просто хотел утащить её из этого места, этого города, чтобы она была в безопасности, но он прекрасно понимал, что их будут искать. Его отец ненавидел неповиновение, а их уход поставил его ещё ниже в глазах Тёмного Лорда. Их бы убили сразу, как только обнаружили. А у его матери был план: плохой, неточный и окутанный хаосом, но был. Возможно, Драко смог бы отвезти Нарциссу к его тёте, и тогда бы ему позволили помочь совершить задуманное. И если его посвятят в планы Золотого Трио — он присоединится. Ему нужно было им помочь, чтобы они начали ему доверять. — Если я дам клятву, мне нужна стопроцентная гарантия, что моя мать будет в безопасности. Меня также не будут использовать лишь как источник информации, я хочу участвовать. Я не приму, если ко мне будут относиться как к инвалиду, который не способен ни на что, кроме сливания информации о Пожирателях. И также хочу помилования после окончания войны. Гермиона, Рон и Гарри, не сговариваясь, бросили вокруг себя заглушающее. — Не хочу, чтобы эта блондиночка работала с нами, — скривился Рон. Вздохнув, Гермиона сказала: — Рон, нам не нужно брать его с собой на охоту за крестражами. Он может остаться здесь и тренироваться под руководством Тонкс, чтобы чувствовать, что сможет защитить свою мать в случае чего. В любом случае, нам не помешает ещё один человек из Ордена, который сможет помочь. И нам не нужно беспокоиться, что он предаст. — Я согласен с Гермионой. Мы могли бы использовать информацию, которую он даст, и сверять её с нашими предположениями. — Ты всегда на стороне Гермионы. — Рон отвернулся от Гарри и надулся, на что Гермиона фыркнула. Сняв заклинание, Поттер повернулся к Малфою. — Добро пожаловать в Орден Феникса.

***

Позже в тот же день была собрана остальная часть Ордена. Очевидно, всем нужно было увидеть своими глазами, как Малфои присоединятся к их небольшой части сопротивления. Нарцисса и Андромеда разрыдались, увидев друг друга. Тётушка обняла Драко так сильно, что парню казалось, у него треснут только сросшиеся рёбра. Всё-таки она видела его впервые в жизни. Его двоюродная сестра Нимфадора, которая любила, чтобы её называли просто Тонкс, тоже была рада услышать об их желании противостоять Волдеморту. — Приятно познакомиться вживую, кузен. Наслышана о тебе от этих троих, — сказала девушка, указав на стоявшее неподалёку Золотое Трио. — Долгое время я принимал лишь точку зрения своего отца и пытался на него равняться, так что хочу попросить прощения за всё то, что ты могла обо мне услышать. Тонкс долго смотрела ему в глаза, прежде чем ответила: — Любой, кто признаёт свои ошибки и готов их исправлять, достоин прощения. Ты доказал, что готов пойти на всё, чтобы защитить свою семью. Надеюсь, у тебя всё получится, братец, — девушка протянула руку для рукопожатия, и Драко стало легче, ведь хоть кто-то был готов простить его за те вещи, которые он не проконтролировал и на которые не смог никак повлиять. Как только все члены Ордена прибыли, они собрались в круг, в центре которого стояли Малфои, аврор Кингсли Шеклболт и бывший преподаватель ЗоТИ Ремус Люпин. Оглядываясь, Драко заметил в числе присутствующих почти всё семейство Уизли, профессора Макгонагалл (с которой старался не встречаться взглядом), Грозного Глаза Муди и девушку–вейлу, которая участвовала в Турнире Трёх Волшебников. Шеклболт схватил Нарциссу за правую руку, и она оплела своими пальцами его запястье в ответ. Люпин должен был творить заклинание. — Нарцисса Блэк–Малфой, клянёшься ли ты помогать Ордену Феникса и положить конец правлению тёмного волшебника Волдеморта? Даже если это противоречит вашим старым убеждениям о чистоте крови и Пожирателях Смерти? — Клянусь. Голос Шеклболта был спокойным, но полным серьёзности: — Клянёшься ли ты не распространять информацию о делах Ордена никому, кроме членов Ордена? — Клянусь, — с каждым словом всё больше золотых нитей оплетали запястье Нарциссы. Люпин кивнул Кингсли, чтобы тот позволил женщине вставить своё слово. — Клянёшься ли ты, Кингсли Шеклболт, защищать меня и моего сына в меру своих возможностей, когда мы станем полноправными членами Ордена? — Клянусь. — Клянёшься ли ты помиловать нашу семью после войны за все действия, что нам приходилось совершать по указанию лорда Волдеморта? — Клянусь. Поскольку обе стороны предъявили свои требования, золотые нити вокруг запястья сверкнули в последний раз, прежде чем исчезнуть. Нарцисса стала в круг рядом со своей сестрой, и её сын подошел к аврору. Драко схватил Кингсли за руку, а ладонь Шеклболта в то же время легла именно на то место, где должна была быть Тёмная метка. В каком-то смысле это казалось ироничным. Самое громкое «катитесь к чертям» в адрес Тёмного Лорда и Люциуса. Люпин вновь начал колдовать. Драко посмотрел на Поттера, Уизли и Грейнджер. Рон выглядел растерянным, Гарри стоял столбом, словно не мог понять, что чувствует по поводу всего происходящего. На мгновение Драко заметил гордость за него в глазах старого врага. Пусть парню и было всё равно на Поттера или Уизли, но ему отчего-то хотелось, чтобы Грейнджер тоже гордилась им. Он не убегал от проблем, как она сказала. Он боролся. — Драко Люциус Малфой, клянёшься ли ты помогать Ордену Феникса и положить конец правлению тёмного волшебника Волдеморта? Даже если это противоречит вашим старым убеждениям о чистоте крови и Пожирателях Смерти? — начал Кингсли. — Клянусь. — Драко улыбнулся, ещё раз мысленно посылая на все четыре стороны своего отца. Кингсли, должно быть, заметил радость в глазах Малфоя, потому что сразу же улыбнулся и продолжил: — Клянёшься ли ты не распространять информацию о делах Ордена никому, кроме членов Ордена? — Клянусь, — золотое свечение усилилось, и Люпин повернулся к Драко, чтобы показать, что пришла его очередь ставить условия. — Кингсли Шеклболт, клянешься ли ты сделать всё возможное для защиты моей матери, когда мы присоединимся к Ордену? А также позволишь ей остаться с её сестрой, Андромедой Тонкс. — Клянусь. — Клянёшься ли ты после войны помиловать нас за действия во время войны, которые мы совершали под угрозой от лорда Волдеморта? — Клянусь, — на этом ритуал был завершён. Драко почувствовал, как клятва поселилась в его груди. Они сделали это. Его мать наконец-то была в безопасности. Драко вдохнул полной грудью впервые за год. Что бы с ним не происходило, он будет жить, и это всё, о чём он хотел просить. Когда с обетом было покончено, а остальные члены Ордена могли теперь всецело доверять Малфоям, презрительные взгляды превратились в любопытные. Что же заставило их перейти на другую сторону? Возможно, Драко никогда не простят за все его грехи, но он медленно и уверенно шёл к своей цели: положить конец правлению Волдеморта. Это для него значило больше, чем прощение.