The Blood of Traitors//Кровь Предателей

— Ты уверен в этом? Драко сидел за кухонным столом, пока по дому и заднему двору непрерывно сновали люди, готовившие сад к свадьбе Билла и Флёр, что должна была состояться в обед. — Да, Тонкс, я уверен. Поттера тоже собираются замаскировать? — Ну, скорее всего, нет, это ведь не его пытали Пожиратели смерти всего неделю назад, — констатировала очевидное девушка и закатила глаза, глядя на кузена. — Нет, его всего-навсего годами преследовал Волдеморт, прятаться сейчас ему необязательно. — Драко снисходительно пожал плечами. — Драко, не будь идиотом. Я просто хочу убедиться, что ты будешь в максимальной безопасности. Малфой посмотрел на Тонкс, радуясь, что хоть кто-то, кроме его матери, заботился о его безопасности. Его кузина, на удивление, выросла в его глазах за последнюю неделю. Малфои, возможно, и пошли наперекор Люциусу, предали семью, но в то же время обрели Тонкс и Андромеду, и это было важнее всего остального. — Я не один из них и никогда не вступлю в их ряды. В любом случае, я устал прятаться. Они пытались прикончить меня, и эта гигантское клеймо на моей спине показало, что они не готовы водить дружбу со мной. Позволь мне остаться самим собой, наравне с остальными. Вы все подвергаетесь такому же риску, как и я. Пусть они увидят, что Блэки воссоединились и теперь являются самыми настоящими предателями крови. Я даже могу сменить фамилию, это не проблема. Что ты думаешь об этом? — Драко скрестил руки на груди, завершая спор. — Драко Блэк не сможет выглядеть таким же засранцем, как Драко Малфой. — Тонкс рассмеялась. — Эй! Только ради этого я её и меняю. — он повернулся к близнецам, замешкавшимся в дверях и вероятно, придумывавшим повод для новой шутки. — Привет, я — Драко Блэк, — сказал он близнецам. Они посмотрели на него, а затем — друг на друга. — Не хватает презрения в голосе, — синхронно выдали они, и Тонкс рассмеялась во весь голос. — Не обращайте внимания, я теперь новый человек. Встречайте обновлённого Драко Блэка, — бросил он через плечо, выходя из комнаты.

***

Гермиона посмотрела в зеркало перед собой. Несмотря на все насмешки со стороны её школьных соседок по комнате и, вероятно, большей части Хогвартса, она знала, как заботиться о своей внешности, и обычно наслаждалась этим. Рождественский бал был прямым доказательством этого. У девушки зачастую не было времени на макияж и укладку, пока она пыталась помочь Гарри и Рону выжить все эти годы подряд, поэтому тщеславие было отодвинуто на второй план. Хотя Флёр выбрала только младшую сестру в качестве подружки невесты, все женщины всё равно собирались вместе, чтобы подготовиться к празднику. Гермиона чувствовала себя уверенно в лёгком платье небесно-голубого цвета. Из-за того, что она не могла покинуть Нору, девушка преобразила своё старое платье, которое уже надевала на Рождественский бал на четвёртом курсе. Грейнджер определённо выросла из него, но недаром она была волшебницей. Они с Молли смогли подогнать его под её теперешние параметры, а также изменить форму и цвет. С первого взгляда невозможно было сказать, что это то же самое платье. Они сохранили вырез в форме сердечка, но изменили рукава, чтобы те свисали с её плеч. Многослойные оборки на юбке были заменены одним гладким слоем атласа, и ткань теперь касалась подолом середины её икры. В то время как оно изящно облегало торс и ягодицы девушки, к низу платье расширялось, позволяя не семенить ногами, а полноценно танцевать. Гермиона собрала волосы в небрежный пучок, оставив передние пряди свисать. Но больше всего ей нравился её макияж. Разглядывая острые коричневые стрелки и нежно-розовую помаду на своих губах, она чувствовала себя сильной и властной, подобно настоящей львице. На мгновение разум Гермионы вернулся к старым воспоминаниям. Она давно не наряжалась, предпочитая удобные вещи и минимум макияжа. В этот вечер девушка вновь увидится с некоторыми одногруппниками, включая Драко Малфоя. Она задавалась вопросом, будет ли он танцевать с ней, как тогда, на Рождественском балу. На четвёртом курсе его фактически заставили — это ведь было частью их общего танца, — но девушку интересовало, захочет ли в этот раз Драко сам пригласить её. Гермиона покачала головой, чтобы отбросить навязчивую мысль подальше. Это было смешно. Конечно, Малфой извинился, но он ни за что не захочет танцевать с ней. Гермиона фыркнула. Мерлин, она даже не хотела танцевать с ним! Малфой ведь издевался над ней годами. Он был очень миловидным, многие её однокурсницы считали его самым красивым парнем Хогвартса, но увлечение задирой и хулиганом никогда не шло на пользу ни одной девушке. Гермиона обернулась, разглядывая других женщин. Флёр облачила Молли, свою сестру Габриэль, миссис Делакур и Джинни в разные оттенки фиолетового. На самой невесте было надето чудесное лавандовое платье. Улыбнувшись предсвадебной суете, Гермиона покинула комнату, чтобы оценить обстановку снаружи. Выйдя в сад, она огляделась. Гости уже начали прибывать. Гермиона выискивала взглядом мальчиков, но прежде, чем она успела их заметить, Виктор Крам окликнул её по имени и стал приближаться к ней уверенным шагом. — Гермиона! Как ты? — ей пришлось приложить усилия, чтобы не нахмуриться. Хотя Виктор ей не то чтобы не нравился, но и сверхдружеских чувств она к нему не испытывала. Её кавалер на Рождественском балу вёл себя слегка неподобающе по отношению к ней во время танцев, и теперь, когда девушка стала старше, она обнаружила, что он слишком стар для неё. — Виктор, привет. Эта суета немного утомляет, но я рада сегодня побывать на свадьбе Билла и Флёр! — она сдержанно улыбнулась ему, но Виктор, казалось, этого не заметил. — Это очень хорошо. Где твой спутник на сегодняшний вечер? Если у тебя его нет, я с радостью составлю тебе компанию, — предложил он, и Гермиона про себя застонала. — О, эм, на самом деле… — она лихорадочно оглядывалась в поисках Гарри или Рона, но так и не заметила их среди толпы. Куда, чёрт возьми, они запропастились? Конечно, Гермиона могла соврать, что её спутником на вечер будет Рон, и закончила бы с этим, но все знали, что тот встречался с Лавандой Браун на шестом курсе, после чего Грейнджер и Уизли немного повздорили. Она не хотела вспоминать об этом сейчас. Плюс, зная Рона, он мог бы на самом деле пригласить её, но, скорее всего, вновь забыл бы, что подруга всё ещё была девушкой. Она действительно не хотела снова проводить вечер в компании Виктора, который, напившись, всегда распускал руки, однако в тот момент, когда девушка с грустью во взгляде решилась подчиниться своей судьбе, она увидела высокого блондина, смотрящего в её сторону. Он стоял рядом с Тонкс и Андромедой. Гермиона взглянула на Драко самым умоляющим взглядом, на который только была способна, надеясь, что этот задира поймёт её намёк. Если он пытался заслужить прощение, это определённо принесло бы ему дополнительные очки. Драко вымученно вздохнул, покачал головой и направился в её сторону. Она никогда не думала, что почувствует облегчение, увидев, как Малфой приближался к ней. — А вот и он! — облегчённо выдохнула Гермиона, указывая Виктору на приближающуюся фигуру Малфоя. — Гермиона, это что, Малфой? — нахмурившись, спросил Виктор, когда Драко подошёл к девушке. Малфой приобнял Гермиону за талию, словно делал это уже миллион раз. Стараясь не показать собственное удивление Виктору, она повернулась к Драко и улыбнулась лишь уголками губ. — Да, собственной персоной. Привет, Крам. — Драко изо всех сил старался не казаться недовольным сложившейся ситуацией. Он не раз твердил себе, что не ревновал на четвёртом курсе, когда увидел Гермиону под руку с Виктором Крамом. Он также вторил, что не ревновал прямо сейчас. Однако в обеих случаях это утверждение было ложным. Хотя, честно говоря, Крам мог выбрать любую ведьму-ровесницу из трёх магических школ, а выбрал ведьму на четыре года младше. Это было немного странно, и Драко был не единственным, кто придерживался того же мнения. Гермиона вновь повернулась к Малфою, одарив его очаровательной улыбкой. — Пойдём, поищем место? Драко начал уводить девушку от Крама, когда тот схватил её за руку. — Вообще-то, Гермиона, у меня есть свадебный подарок. Можешь показать мне столик, где я мог бы его оставить? Грейнджер снова посмотрела на Драко умоляющим взглядом, но они не могли зайти слишком далеко. — Я пойду найду место рядом с Андромедой и Тонкс. Вернусь за тобой через секунду, — пообещал он. Малфой пообещал себе следить за ней всё время, пока не появятся Поттер и Уизли. К сожалению, Драко повидал слишком много женщин, которыми пользовались мужчины, и не собирался позволить этому случиться. Было ясно как день, что Грейнджер чувствовала себя некомфортно рядом с Крамом. Эта ситуация раздражала Гермиона с каждой секундой всё сильнее, и девушка поспешно пробралась сквозь толпу к столу, который, между прочим, Виктор мог бы найти и сам. — Почему Малфой? Ты же знаешь, что его семья опасна. Он всегда признавал лишь чистокровных, — предупредил её Виктор тихим голосом. На это Гермиона лишь закатила глаза. Она не боялась Драко Малфоя. Никогда не боялась, и после того, как обработала его рану на спине, ей стало его жаль. — Я не боюсь Драко. И он больше не придерживается этой идеологии, — отрывисто объяснила она. — Я думаю, тебе следует держаться от него подальше. Он унижал тебя все эти годы. — взгляд Виктора был немного суровым, и она внезапно почувствовала, что её осуждали. — Я думаю, не тебе рассказывать мне, что делать. Он вырос. Люди меняются, Виктор, — с этими словами она и ушла. К счастью, Гермиона с лёгкостью нашла семью Блэков и заняла место рядом с Драко. Они все сидели близко к передним рядам со стороны жениха. Как только Гермиона опустилась на стул, объявили, что свадьба скоро начнётся, и попросили всех занять свои места. Билл, Рон, остальные братья Уизли, кроме Перси, и Гарри вышли из дверей дома. По крайней мере, теперь она знала, куда ушли мальчики. — У тебя всё хорошо? — Драко слегка склонил голову в её сторону, шёпотом задавая вопрос. Они оба смотрели прямо перед собой, сосредоточившись на алтаре. — Да, я в порядке. Виктор привык распускать свои лапы, но сейчас он в основном хотел предупредить меня о тебе. — Ни капли не удивлён. Я был маленьким куском дерьма в то время, когда мы познакомились с ним, — ухмыльнулся Драко. Она тихонько рассмеялась. — Был? — Да, был. Драко Блэк — совсем другой человек. — Малфой выпрямился в кресле, а Тонкс, сидящая рядом, фыркнула от шутки, понятной только ей. — Драко, ну хотя бы не сейчас, — сказала Тонкс, не отрывая взгляда от алтаря. Прежде чем сбитая с толку Гермиона успела ответить, заиграла музыка, и двери отворились.

***

Драко нехотя пришлось признать, что церемония была прекрасной. Он никогда не думал о свадьбах, не говоря уже о том, чтобы быть в качестве гостя на подобном празднике. Во время церемонии Гермиона шепнула ему, что это не супертрадиционная свадьба даже по магическим меркам. Билл и Флёр использовали особый ритуал связи душ, поскольку Делакур была частично вейлой, а Уизли переживал последствия атаки Сивого. Золотая магия, которая искрами кружилась в воздухе, заворожила всех присутствующих, когда молодожёны скрепили связь своими клятвами. Со стороны не было никаких сомнений, что эти двое влюблены по уши. Это заставило Драко задуматься, найдёт ли он когда-нибудь кого-то, кто полюбит его так же сильно. Он никогда не думал о браке, как о чём-то большем, чем выгода для семьи. Его отец ясно дал понять, что, как только он закончит Хогвартс, он женится на любой ведьме, которую выберет Люциус, и произведёт на свет чистокровного наследника. Теперь, когда Драко увидел, как должен выглядеть настоящий брак, он был более чем счастлив избавиться от контроля отца, даже если в итоге его лишат наследства и станут преследовать Тёмный Лорд и его приспешники. Однако у Драко всё ещё оставалось много сомнений и нерешённых вопросов, касаемых собственного будущего. Быть обременённым фамилией Малфой равнялось возможности заклеймить себя на всю оставшуюся жизнь, особенно после того, что он пытался сделать. Покушение на убийство в списке выполненных жизненных целей не было лучшим качеством для холостяка, в любом обществе. И не было никакой гарантии, что он вообще выживет в предстоящей войне. Драко не имел никаких иллюзий по поводу того, что он будет постоянно находиться в безопасности, что его будут оберегать и лелеять, и он знал, что все шансы были против него. Но Гарри Поттер смотрел в глаза Смерти не раз и не два, и, честно говоря, у Малфоя тоже был подобный опыт, так что кто сказал, что им не повезёт и в этот раз. Он и Гермиона разошлись в разные стороны. Девушка присоединилась к семье Уизли, когда начался приём. Пока Драко издалека наблюдал за людьми, он заметил блондинку, которая подошла к его столу. Обернувшись, Драко посмотрел на Полумну Лавгуд. Он так и не узнал многого об этой девушке за всё время их обучения. Запомнил только ту нелепую львиную голову, которую она надевала на соревнования факультетов по квиддичу. Однако она не насмехалась над ним, и это было более чем достаточной причиной для того, чтобы быть с ней любезным и не задирать её. — Лавгуд, как дела? Она выглядела так, будто всю жизнь желала побывать на свадьбе. Её обычное мечтательное выражение лица не изменилось за все эти года. Девушка произнесла мягким, спокойным голосом: — У меня всё хорошо, Драко. Было приятно наблюдать вживую, как происходит связь душ. Этот ритуал используют довольно редко. Ты когда-нибудь слышал о нём до сегодняшнего дня? Малфой подумал о связи, о которой говорил Волан-де-Морт. Он всё ещё не разгадал эту загадку даже год спустя. Драко не был поклонником подобного только из-за этого. — Нет, не слышал. Но я согласен, что за этим было увлекательно наблюдать. А ты что-нибудь знаешь об этом? — Ну, я знаю, что с рождения связанные души чаще встречаются у магических существ. В этом есть свой смысл — прекрасный смысл. У людей это встречается крайне редко. Последняя связанная душами пара, вероятно, существовала более века назад. Родственные души идеально уравновешивают друг друга. Если у тебя есть родственная душа, с ней больше никто не сравнится, она — твоя вторая половинка. Она дополняет тебя. Такие пары также славятся своей чрезвычайной силой. Сами по себе эти люди, конечно, тоже сильные, но вместе они создают идеальный тандем. Они преданы друг другу и семье. Я думаю, что некоторые животные инстинкты действительно отыгрывают важную роль в этой связи, просто потому что родственные души обычно являются прерогативой магических существ, — Лавгуд выпалила информацию так же быстро и точно, как это сделала бы Гермиона, но к концу она уже улыбалась, бездумно разглядывая пространство вокруг себя. Заиграла музыка, и пары начали заполнять танцпол. Не зная, что ещё делать, Драко протянул руку. — Не желаете станцевать, мисс Лавгуд? Хихикая, Луна положила свою ладонь поверх его в знак согласия. Лавгуд, на удивление, оказалась хорошим партнёром по танцам, и впервые за долгое время Драко почувствовал, как в его душе проскакивают лучики счастья. Он почти забыл, что жизнь может быть весёлой. Они с Луной танцевали две или три песни подряд, после чего начался французский вальс. Это был тот же вальс, который они танцевали на Рождественском балу. Учитывая, что Крам тоже был приглашён на свадьбу, парня посетило странное чувство дежавю. Драко тихонько рассмеялся. Луна улыбнулась ему, пусть это и было похоже больше на ухмылку, и прямо перед тем, как поменяться парами с соседями, она снова его удивила. — Тебя замучили нарглы в последнее время, тебе так не кажется? Подозреваю, ты часто оказываешься не в то время и не в том месте. Но я думаю, что сейчас ты на верном пути, — и выскользнула из его рук. Он обернулся, и Гермиона Грейнджер оказалась в его объятиях прежде, чем он успел моргнуть. Они оба посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, прежде чем собраться с мыслями и продолжить шагать в такт музыке. — Знаешь, я просто подумала, что это так похоже на встречу выпускников в духе Рождественского бала. Виктор пришёл, а я сегодня всё в том же старом платье! — сказала Грейнджер через несколько тактов. — Я думал о том же, — произнёс он и нахмурился. — Хотя появление Крама меня не очень впечатлило, ожидаемо было его встретить. Погоди, ты сказала, что на тебе то самое платье? — он изогнул бровь, окидывая её взглядом с ног до головы. — Да, и в этом всём столько иронии, не находишь? — её щёки покрылись лёгким румянцем, когда она услышала его смех. Это был первый раз, когда Гермиона услышала его без злобы и дрянного подтекста. Серые глаза Драко, казалось, засветились от веселья, а нос немного сморщился. Конечно, он выглядел великолепно. Малфой всегда был таким, и это было худшим среди всех его достижений. Кто-то настолько красивый был испорчен предрассудками и ненавистным поведением. Но дело не ограничивалось только его внешностью. Он был умным, таким же умным, как и Гермиона, в некоторых предметах даже лучше неё, если быть честной. Они постоянно боролись за первое место в своём классе. Он мог разорвать людей на куски своим серебряным острым языком, и за эти годы она слышала много гневных тирад от Гарри и Рона об их играх в квиддич с ним. Редко кто-то был полностью на её уровне. Если бы он не ненавидел её все эти годы из-за чего-то такого простого, как генетика, она подозревала, что они стали бы отличными друзьями. Может быть, даже больше, чем друзьями, и это было худшим во всей ситуации. Гермиона хотела скривиться от своих предательских мыслей. Глупые, глупые гормоны! Но она не могла заставить себя прекратить общаться с ним, не могла остановиться и перейти к другому партнёру по танцам. Выйти из его хватки, прекратить чувствовать его руки на талии и спине казалось одним из смертных грехов. — А можешь вернуть всё как в старые добрые времена? — спросил он сквозь пробивающийся наружу смех. Гермиона не смогла сдержать улыбку, которая украсила её лицо, заставляя предыдущие размышления уйти на второй план. — Я изменю цвет обратно. Это всё, на что ты можешь рассчитывать, — сказала она, чувствуя себя игривой. Гермиона взмахнула палочкой и сняла заклинание изменения цвета. Платье медленно окрасилось в нежно-лиловый, которым оно было изначально. Драко уже было открыл рот, чтобы ответить, когда в шатёр ворвалась серебристая рысь. — Скримджер мёртв! Министерство пало! Как только рысь скрылась из виду, послышались звуки трансгрессии и крики паники. Струи тёмных мантий и серебряные маски появились в поле зрения, словно монстры, выползающие из темноты. — Мне нужно найти Рона и Гарри! — закричала Гермиона, перекрывая вопли и звуки рассекающих воздух палочек, начинавшие бушевать вокруг них. Когда девушка повернулась, Драко увидел полосу фиолетового света, пролетевшую мимо неё. Он бросил Протего. Ярость расползалась по венам. — Нам нужно убираться отсюда нахрен. Поттер и Уизли найдут нас позже, — прорычал он, бросая Импедименту в особенно агрессивного Пожирателя смерти. Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами и кивнула. — Моя сумка, мне нужна моя сумка и твоя книга. Мы не сможем долго сражаться! — они начали пробираться сквозь толпу. В списке любимых заклинаний Драко не было ничего, связанного со взрывами, но ему нужно было отвлечь внимание. Размахивая палочкой, он выпустил Бомбарду, создавая дыру в сплотившемся круге Пожирателей смерти. Подбежав к границе анти-аппарационного барьера, они заметили Гарри и Рона, сражающихся ещё с одним Пожирателем. — Гермиона, тащи сумку! — закричал Малфой, подбегая к Поттеру и Уизли. Он знал эту маску — видел её не раз — и был в ужасе от человека под ней. Драко услышал, как Гермиона призвала из Норы сумку и его книгу. Драко наколдовал вокруг их компании самые сильные защитные чары, которые знал, и бросился вперёд на дуэль с отцом. — Стой! — прорычал он отцу. Люциус был настолько жалок, что вновь опустился до того, чтобы атаковать детей. — Что ты творишь, паршивец?! Иди сюда немедленно, Драко! — взревел Люциус, увидев своего сына на свадьбе предателей крови. Теперь он понял, куда под шумок смылись его сын и жена. Драко покачал головой, когда Поттер, Уизли и Грейнджер отступили. — Я больше не присоединюсь к тебе и этому психопату! Ты чуть не позволил им убить меня! Как ты мог? Твой собственный сын! Твоя собственная жена! — его голос был хриплым от эмоций, ведь он не ожидал увидеть своего отца так скоро после освобождения из мэнора. Драко почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. — Ой, ну хватит нюни распускать, ты драматизируешь. Они лишь преподали тебе урок, который тебе нужно было усвоить. Это были всего лишь порезы. Пожиратели отпустили бы тебя раньше, если бы ты просто сделал то, что они сказали. Не разочаровывай меня снова, — он жестом пригласил сына подойти, но Драко остался стоять на месте. Люциус попытался снова. — Я прикрыл тебя и твою мать. Возвращайся домой, и Тёмный Лорд не узнает об этом. Он уже заверил, что ты стал ближе к тому, чтобы заслужить свою метку, проведя время в подземельях. А теперь иди сюда. — Люциус закончил свою речь насмешкой, которая сочилась снисходительностью. Он потянулся к Драко, когда сын ударил его сильным жалящим проклятием, от которого рука Люциуса покраснела, покрывшись рваными рубцами. — Нет. Я никуда с тобой не пойду. Мне не нужна чёртова метка! Ты продал меня в рабство ради этой отвратительной штуки. Передай Тёмному Лорду, что он может идти на хер. Обязательно передай привет от меня и от остальных членов Ордена. Особенно от Дома Блэков. Уверен, Белле понравится услышать о семейном воссоединении, которое у нас произошло без неё, — в этот момент Драко почти кричал. Ненависть к этому человеку волнами скатывалась с него. Драко отвернулся, когда остальные закричали. Всё, что он увидел, это Гермиону, тянущуюся к нему. А затем они исчезли.

***

Они приземлились на площади Гриммо с глухим стуком. Их конечности переплелись в процессе аппарации, а кислорода критически не хватало. В воздухе витал запах пыли и отчаяния. Драко упал на спину, ноги Гермионы обвились вокруг его торса, а руки Поттера запутались в его ногах. Он услышал вымученный стон и что-то похожее на «какого чёрта, Миона». Драко остался лежать неподвижно, пытаясь перевести дыхание, уставившись в потолок. Его отец попытался напасть, когда он повернулся спиной. Он всё ещё доверял ему, чтобы позволить себе повернуться спиной, а Люциус всё равно попытался проклясть собственного сына. Челюсть Драко задрожала, и противное ощущение пощипывания поселилось в глазах. Нужно было выбираться из этого клубка сплетённых тел, сейчас же. И, желательно, куда-то на улицу, где свежего воздуха побольше и непрошенных взглядов поменьше. — Салазар, где мы вообще и как мне выбраться наружу? — спросил Драко, поднимаясь с пола, стараясь держаться спиной к остальным. Он не мог позволить им увидеть его слёзы. Из всего, что могло произойти сегодня, плакать перед бывшими врагами было бы худшим из возможных вариантов. — Лондон, площадь Гриммо двенадцать. Раньше этот дом принадлежал Сириусу Блэку. Он оставил его мне в наследство. Там есть задняя дверь через кухню. Это под ча…. Драко выскочил за дверь прежде, чем дослушал сказанное Поттером. Наложив заглушку и дезиллюминационное заклинание, он двинулся к выходу, пытаясь в темноте ориентироваться по холодным стенам. Слёзы застилали ему глаза. Он не замечал ничего вокруг, погруженный в скорбь по потере отца. Мужчина, возможно, и не был мёртвым в буквальном смысле, но в этот вечер он умер для Драко. Он действительно потерял доверие к Люциусу Малфою, и теперь Драко проводил свои собственные личные похороны наедине с тоскливыми размышлениями. Горячие слёзы стекали по его щекам и шее, пока Драко скорбел. Он даже не пытался вытереть их, еще сильнее обхватывая голову руками. Драко не плакал так сильно с тех пор, как впервые испытал на себе всю мощь Круцио. И, Мерлин его дери, это предательство причиняло боль. Несмотря на всё, что он сделал за последний год, Драко постоянно думал о защите своей семьи, о том, как обеспечить им безопасность. Малфой был в ярости от того, как обращался с ним отец с самого детства. Он ненавидел этого человека за то, что тот продал его Волдеморту, чтобы спастись от собственного провала и сохранить лицо и статус в глазах других Пожирателей. Но тот всё ещё был его отцом, и Драко готов был сделать всё, что сможет, чтобы защитить его. Люциус, похоже, не разделял его чувств. Как отец мог так поступить со своим ребёнком? Не говоря уже о том, что Люциус был в курсе, что они пропали без вести на целую неделю. Но ему было всё равно. Драко мог давно умереть, а Люциус даже не задавался этим вопросом. Он пытался вернуть его Волдеморту. Драко отвернулся от Люциуса, полностью веря, что на этом всё закончится. Какой же это было ошибкой. Он не мог поверить, что думает об этом, но неустанно благодарил Салазара за Гермиону Грейнджер. Нелепая мысль, промелькнувшая в голове, заставила его истерически рассмеяться. Если бы его двенадцатилетняя версия могла увидеть его сейчас, он был бы либо чрезвычайно горд, либо чрезвычайно поражён, противясь самой мысли о нахождении рядом с Грейнджер, и золотой середины не было. Это заставило его рассмеяться ещё громче. Боги, это чувство было ужасным. Неудивительно, что Снейп постоянно использовал окклюменцию. Драко испытывал искушение вновь защитить свой разум и закопать тревожные мысли подальше, но он был слишком истощён. Драко посидел ещё немного, прежде чем решил вернуться к остальным. Он наложил на лицо охлаждающее заклинание и постарался сделать так, чтобы на щеках не были заметны следы от слёз. Малфой знал, что этим троим было совершенно очевидно, что он вылетел из дома, чтобы поддаться истерике и зализать раны. Но ему не нужна была их жалость. Эти ребята дважды видели его на грани смерти, а теперь ещё и стали свидетелями этой позорной встречи с Люциусом. Правда, теперь, когда они видели его в худшем виде несколько раз, смущаться было нечему. Драко медленно вошёл на кухню. Золотое Трио собралось за длинным столом, и между ними лежал медальон. — Эм, а что у вас забыла копия медальона Салазара Слизерина? — ребята встрепенулись. Слишком погруженные в свои мысли, они уже и не вспоминали о том, что Драко убежал на задний двор в целях успокоиться. — Господи, Малфой, нам что, колокольчик на тебя повесить? — воскликнула Гермиона, приложив руку к сердцу. Он напоминал ей кота: передвигался так же бесшумно, подкрадывался в самый неподходящий момент. Гарри быстро схватил медальон, прежде чем Драко успел приблизиться к нему. — Откуда ты знаешь, что это копия? — спросил он, выбрав тактику защиты, а не нападения. — Потому что у него та же форма и дизайн, но оригинальный медальон Слизерина должен быть в форме буквы «S», инкрустированный зелёными драгоценными камнями. И на нём не должно быть рун. Серьёзно, брось, как я мог этого не знать, — сказал Драко, закатив глаза. Он был неимоверно рад, что никто не спросил его о нервном срыве или Люциусе. Гермиона никогда бы не призналась, но она была рада видеть Малфоя, который вновь ехидничал и язвил. Гарри и Рон выглядели довольно расстроенными. — Серьёзно, зачем мы взяли его с собой? Эх-х, Миона, мы могли бы оставить этого парня с остальной частью Ордена. Он может сам позаботиться о себе. — Осторожно, Уизли, это прозвучало почти как комплимент, — фирменная ухмылка Драко растянулась на его лице. Гарри посмотрел на Гермиону, а затем на Рона. И снова трое гриффиндорцев, казалось, общались телепатически. — Давайте просто расскажем ему. Патронус Артура уже сказал нам никуда не выходить из дома, он дал непреложный обет Ордену, и Дамблдор явно хотел связать нас с ним. Мы не избавимся от него, и он уже заметил, что медальон поддельный, в первые тридцать секунд, как увидел его, — рассуждала Гермиона. — Не говори ему этого! — Успокойся! Оба парня одновременно зашипели на подругу. Она просто закатила глаза. Ей Драко уже доказал, что не является Пожирателем. Он бы ушёл с отцом, а не боролся, чтобы сбежать с ними. Ей было очевидно, что он должен был учавствовать в их миссии. Плюс, к тому же, он был умён. Было бы неплохо иметь в команде ещё одного человека, у которого мозг работал так же быстро, как и у самой Гермионы. — О, да ладно! Он бы напал на нас с другими Пожирателями смерти. Может, мне стоит напомнить вам, что на самом деле произошло? — она сердито посмотрела на мальчиков. Позади них раздался раздражённый голос. — Я понятия не имею, что здесь происходит, но я бы предпочёл, чтобы ты не обсуждала мои семейные дела. И что это был за Патронус? С моей мамой всё в порядке? Голос Драко надломился на последнем вопросе. Если бы что-то случилось с его матерью, он бы себе этого никогда не простил. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти его. Это была бы его вина. Её смерть была бы на его руках. Заметив обеспокоенное выражение его лица, Грейнджер объяснила: — Нет, все живы и здоровы, но мы не можем вернуться в Нору. Мы в любом случае собирались вскоре уйти. Дамблдор дал нам задание, и было слишком опасно рассказывать об этом кому-либо до ухода, но мы решили начать сейчас. Тем более, мы не можем больше попусту тратить время. — Тише, Гермиона! Она отмахнулась от друзей. Грейнджер давно всё решила. Драко больше некуда было идти, и он мог бы помочь узнать, что ещё Волдеморт мог превратить в крестражи. К тому же, он знал бы о любых странных идеалах чистокровных, которые могли бы быть полезны в их исследованиях. — Если Дамблдор доверял ему достаточно, чтобы втянуть его в это, то и я тоже доверяю, — она строго посмотрела Драко в глаза. Девушка ждала, что тот скажет, что она неправа, он этого не сделал. — Дамблдор не знал, что Малфой попытается его убить! — вскрикнул Поттер, и это было справедливым замечанием. Драко знал, что к Поттеру и Уизли не достучаться через эмоции, но он мог попробовать с помощью логики. По крайней мере, это сработало с Грейнджер. Парень надеялся, что те поймут его точку зрения по поводу происходящего и произошедшего. — Ты когда-нибудь слышал выражение: «враг моего врага — мой друг»? Слушай, я знаю, что мы не друзья, но я никогда не хотел причинить вред кому-либо, включая Дамблдора. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы сохранить жизнь себе и своей матери. Мне жаль, что это причинило боль людям, и я хотел бы сделать всё по-другому, но я не буду стыдиться того, что мы с матерью выжили. Пусть кто-нибудь пригрозит пытать, насиловать или даже убить того, кого ты любишь, и посмотрим, как далеко ты зайдёшь. Я хочу, чтобы этот недочеловек, который считает себя выше всех, умер. Я хочу этого так же сильно, как и ты. Я не собираюсь идти на компромисс, если ваша миссия касается убийства этого мерзкого змея, — он стиснул зубы при попытке извиниться. Он чувствовал огромную вину за то, что причинил боль некоторым людям, но сохранение жизни своей матери для него было в приоритете, и он не стыдился этого. Когда в воздухе повисло напряжённое молчание, Драко попытался снова. Он начал уставать от того, что только он и Грейнджер были единственными людьми в этой комнате, которые мыслили, как взрослые. Что же случилось с «откладыванием разногласий ради общего блага» или любой другой чепухой, о которой вечно твердил Дамблдор? — Итак, в чём заключается миссия? — Драко не мог сдержать любопытства в голосе, когда плюхнулся на стул напротив Уизли и Гермионы и, к сожалению, прямо рядом с Поттером. Это был его шанс активно работать против Тёмного Лорда. К тому же, если Гермиона была права насчёт Дамблдора, то Драко нужно было получить ответы на множество вопросов. — Помнишь дневник, который твой отец дал Джинни Уизли на втором курсе? — спросил Поттер, смягчившись, ведь Гермиона расскажет Драко всё, хотел Гарри того или нет. Но он до сих пор не мог поверить, что они объединились с Драко Малфоем. Малфой нахмурился. Ему не нравилось быть не в курсе событий, и в данный момент он даже не знал, в какую сторону направить свои мысли. — Мне неприятно это говорить, но я не понимаю, о чём ты говоришь. Ты имеешь в виду произошедшее в Тайной комнате? — По порядку, Малфой, не всё так просто. Ты и вправду не знал, что задумал твой противный придурок-отец? — спросил Рон, всё ещё довольно взбешённый упоминанием о том, что его сестра почти умерла в той комнате. Трудно было не выместить свою злость на члене семьи Малфоев, когда тот сидел прямо перед ним. Даже если это был не тот самый Малфой. — Рон, это сделал не он. Нам было двенадцать, конечно, его отец не сказал ему, что подставляет одиннадцатилетнюю девочку. — Гермиона закатила глаза, как ей показалось, в тысячный раз за вечер. Мерлин, это будет сложнее, чем она представляла. — О чём, чёрт возьми, он говорит? Мой отец — настоящий ублюдок, но он никогда не причинит вреда ребёнку…— он выглядел немного подавленным, говоря это вслух. Ведь его отец всего несколько часов назад пытался проклясть детей. Да и собственного сына за компанию. Боги, как раз тогда, когда он только подумал, что хуже быть не может, начали всплывать новые факты. — Он хотел, и он это сделал! Твой отец подсунул Джинни дневник, в котором был запечатан кусочек души Волдеморта, перед вторым курсом. Это она открыла Тайную комнату. Волдеморт завладел сознанием Джинни и выпустил василиска, — закричал Гарри, взбешённый на пару с Роном. — Кусочек души Волдеморта? Одержимая? Её могли убить! Как он вообще смог запечатать свою душу в дневник? — Драко выпаливал вопрос за вопросом. Он даже не заботился о том, что с ним обращаются так, будто его допрашивают за преступления его отца. Драко был ошеломлён мыслью, что душа Волдеморта овладела Джинни Уизли. Неудивительно, что она испугалась его! Что ещё сделала его семья, за что ему придётся чувствовать себя виноватым до конца жизни? — Всем успокоиться, позакрывали рты! — строгим голосом произнесла Грейнджер. — Малфой, ты когда-нибудь слышал о крестражах? Гермиона повернулась к нему. Она не выглядела такой же сумасшедшей и подвластной эмоциям, как её друзья. Она знала, каково это — быть осуждённой за вещи, на которые ты не можешь повлиять, а действия других — это не то, за что следует корить человека. Как и не следует наказывать человека за его кровный статус. — Крестра… что? Нет, я никогда о таком не слышал. Предполагаю, что это понятие связано с его душой? Как он всё ещё жив? Я никогда не мог спросить об этом ни у кого из знакомых мне людей, — вопросы продолжали литься из уст Драко. — Крестраж — это осколок души, помещённый в другой предмет. Это самая тёмная магия, которую только можно себе представить. Если кто-то создал крестраж, он не может умереть по-настоящему, поскольку в предмете всё ещё живет часть его души. Дневник, которым владела Джинни, был личным дневником Волдеморта, а также одним из его крестражей, — объяснила Гермиона страстным тоном, который она всегда использовала, когда дело доходило до того, чтобы поделиться информацией. Раньше Драко это раздражало, но сейчас он находил это чрезвычайно полезным. — Подожди, ты сказала «одним из». Это значит, что есть ещё? Таким образом он и вернулся в прошлый раз? — чем больше ответов Драко получал, тем больше вопросов в его голове возникало. — Да, мы думаем, у него всего шесть крестражей. Он спрашивал Слизнорта о возможности разрыва души на семь частей, когда ещё учился в Хогвартсе. Итак, шесть крестражей плюс его душа в живом теле сейчас — это семь осколков. В конце Турнира Трёх Волшебников кубок был портключом. Он привёл нас к группе Пожирателей смерти, которые провели ритуал, чтобы вернуть его из теневой формы в физическую. — Гарри посмотрел в окно, выглядя подавленным. Все понимали почему. Смерть Седрика Диггори потрясла всех. — ШЕСТЬ! Боже мой, кажется, меня сейчас стошнит, — к горлу подступил ком. Мысль о том, чтобы разорвать свою душу пополам, казалась хуже смерти. Как он мог сделать это шесть раз? Неудивительно, что Волдеморт выглядел так ужасно. Его душа была разорвана на части. Затем у Драко возникла мысль, от которой ему захотелось вырвать прямо на этот стол. — Мой отец дал одиннадцатилетнему ребёнку дневник, в котором, как он знал, была заключена часть души Тёмного Лорда. Он вынес смертный приговор одиннадцатилетней девочке. — Драко не удержался и подбежал к раковине, выворачивая содержимое желудка наизнанку. Это было уже слишком после встречи с Люциусом, которая состоялась сегодня. Он прополоскал рот и вернулся на своё место, откинулся на спинку сиденья. — Я бы сказал, что это выглядело драматично, но даже я не могу винить тебя за это, — пробормотал Рон. Он взглянул на остальных. Они тоже выглядели подавленными. — Я всегда знал, что мой отец — ужасный человек, но после того, как я провёл два лета подряд с Беллой, я подумал, что это она самый ненормальный член нашей семейки. Думаю, теперь в моих глазах они на равных. — Драко поморщился. Как он мог родиться от этого человека? Это могло бы стать и его будущим, если бы он не выбрался тогда. Поттер прочистил горло. — Ладно, продолжим. Я уничтожил этот крестраж клыком василиска. Дамблдор уничтожил второй, это было фамильное кольцом Гонтов, а медальон — третий. По крайней мере, должен был им быть. Как ты и сказал, это подделка. Мы не знаем, что представляют из себя остальные крестражи, но такова была миссия. Дамблдор сказал, что их всех нужно уничтожить, прежде чем Волдеморт сможет по-настоящему умереть, — когда Поттер закончил, все посмотрели на медальон, невинно лежащий посередине стола. Драко посмотрел на него свежим взглядом. Этот, возможно, был подделкой, но мысль о том, какой тёмной магией будет пропитан настоящий, заставила его кожу покрыться мурашками. — Значит, настоящий медальон — это крестраж? — спросил он, не отрывая глаз от украшения. — Да, мы так считаем. Дамблдор выследил этот. Они с Гарри забрали его в ту ночь, когда ты впустил Пожирателей смерти в замок. Но настоящий подменили подделкой. В медальоне письмо от вора, — резко сказал Рон. Он был на взводе и не в особо дружелюбном настроении, а блондин начинал действовать ему на нервы всеми этими бесконечными вопросами. — Могу ли я увидеть записку и медальон? — Драко колебался, но что-то показалось ему немного знакомым в нём, хотя он никогда не видел его до сегодняшнего дня. Гермиона подвинула украшение к парню. Он легко схватил его и щелкнул, чтобы открыть, чтобы найти письмо, о котором они говорили. Оно выглядело старым и пожелтевшим. Он быстро прочитал его: «Тёмному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты это прочтёшь, но я хочу, чтобы ты знал, что это я раскрыл твою тайну. Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его как можно скорее. Я встречаю смерть в надежде, что, когда ты встретишь своего соперника, ты снова станешь смертным. — Р. A. Б.» Кто, чёрт возьми, был этот Р.А.Б.? И только определённая группа людей обращалась к Волдеморту как к Тёмному Лорду. — Бывший Пожиратель смерти? — Драко высказал свои мысли вслух. Гарри, Рон и Гермиона кивнули. Становилось жутко от того, как они чувствовали друг друга даже в движениях. Как одержимые тройняшки. Драко снова схватил медальон. Было что-то в рунах, выгравированных на металле. Семья, защита, сила, энергия и… — Я уже перевела все руны. Защита, сила, энергия, семья и… — Чёрная фамильная руна. — Прости, что? — Гермиона посмотрела на Малфоя так, словно у него внезапно выросла вторая голова. — Последняя руна — руна семьи Блэков. Это древние руны, используемые в ритуалах крови. — Драко почувствовал, как части головоломки встали на место. Но Гермиона Грейнджер не собиралась сдаваться. И особенно без объяснений. — О чём ты, Малфой? У семей нет собственных рун. Это полный абсурд, — высмеяла она идею. Вряд ли кто-то мог быть настолько напыщенным, чтобы иметь собственную руну. — Это древняя магия, нельзя просто так что-то придумать и внедрить это. — Грейнджер, род Блэков можно проследить на более тысячи лет назад, как и Малфоев. Я говорю это не как какой-то чистокровный придурок, но нашим семьям более тысячи лет, чтобы строить собственные защитные чары и передавать информацию из поколения в поколение. Я помогал с чарами крови моей собственной семье с тринадцати лет, и до этого я был очень образован в них. Это — семейные руны, точно тебе говорю. — Драко старался не показаться снисходительным, но в то же время не собирался лгать и говорить, что ему не нравилось знать что-то, чего не знала она. — Я никогда не слышала о семейных рунах. Даже вскользь это нигде не упоминалось. Это просто смешно, — фыркнула Грейнджер. Парень закатил глаза. — Ах да, забыл, ведь Гермиона Грейнджер — всезнающий бог. Конечно, ты о них не слышала. Они есть только в самых старинных семьях, и даже сейчас они хранятся в строжайшем секрете. Я в шоке, что они на этом медальоне. Ему, должно быть, несколько сотен лет. — Подожди, зачем тогда кто-то оставил её на обозрение Тёмному Лорду, если эта руна такая особенная? — спросил Рон, нахмурившись. Пусть его семья и была чистокровной, они едва ли придерживались старых традиций вроде семейных рун. — Да, я должен согласиться с Роном. Да и кто вообще мог найти этот медальон и подменить его? — добавил Гарри к аргументу друга. — Давайте вспомним то, что нам известно: этот человек был отвергнутым Пожирателем Смерти, его инициалы Р.А.Б., и в его руки попала семейная реликвия Блэков, похожая на медальон Слизерина. — Гермиона снова поведала им все собранные факты своим голосом королевы-зубрилки. Драко вскочил со своего стула, внезапно зашагав. Всё указывало на то, что они двигались в верном направлении. Всё это имело огромный смысл. Перспектива стать Драко Блэком становилась всё более заманчивой. Семья, полная предателей крови, от истоков и до самого конца. Хитрая ухмылка скользнула по его лицу. — Я действительно думаю, что фамилия Блэк подходит мне гораздо больше, чем Малфой, — пошутил он. — Тогда выкладывай, Блэк. — Поттер начинал нервничать. Драко явно знал что-то, чего не знали остальные. — Никто не должен был красть семейную реликвию, этот человек уже владел ею. На самом деле, чем больше вы размышляете об этом, тем более ироничным становится эта ситуация. Р.А.Б. — это Регулус Арктурус Блэк. Мой кузен и брат Сириуса Блэка. Он был Пожирателем смерти. Я слышал, как моя мать говорила о его исчезновении. Его считали погибшим со времён первой войны. Нарцисса осталась одна после того, как Андромеда была лишена наследства вместе с Сириусом, и все, кто остались рядом с ней, это Регулус и Белла. Он был достаточно юным, когда присоединился. Мать сказала, что его родители настояли на этом после того, как присоединилась Белла. Она была опустошена, когда Регулус пропал. — Драко обернулся, чтобы посмотреть на ребят, которые не проронили ни слова. Он думал, что они будут в восторге, разгадав эту тайну. Они уставились на него, определённо шокированные полученной информацией. — Что-то не так? Пожалуйста, только не говорите мне, что вы с этим не согласны. — Мерлин, Малфой, возможно, нам придётся называть тебя Блэком, — сказала Гермиона с улыбкой на лице и пляшущими искрами веселья во взгляде. — Думаю, ты можешь составить конкуренцию Уизли за звание «главных предателей крови Лондона». — Рон покачал головой, пытаясь осознать безумие семьи Блэк, как в прямом, так и в переносном смысле. Озорная ухмылка вернулась к Драко: — Теперь я это ясно вижу: Драко Блэк, наследник благородного и древнейшего дома Блэков, состояния семьи Блэков и трона предателя крови. — Я вижу, что печально известное Безумие Блэков уже наступает нам на пятки. Все рассмеялись над удивительно остроумным замечанием Поттера. Может, у них всё-таки что-то получится.