The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Ребята в общих чертах обсудили свои планы с Регулусом, чтобы держать его в курсе, но всё объяснили недостаточно детально, чтобы у того не было соблазна их остановить. Блэк уступил, уже зная, что подростки и так сделают то, что посчитают нужным, независимо от его мнения. Регулус был поражён тем, насколько упрямыми могут быть дети; они одним только своим существованием затмили все выходки Сириуса. К тому же, он тренировался со всеми четырьмя и знал, что они, в особенности его племянник, смогут защитить себя. Конечно, существовал риск быть схваченными или убитыми, куда бы они ни пошли, — он был бы идиотом, если бы думал иначе, но ребята были единственными, кто знал о крестражах, и поэтому ответственность легла на их хрупкие плечи. Они допускали, что Регулус может пойти с ними, но поскольку у него была Тёмная метка, риск был слишком велик. Пожиратели смерти и члены Ордена сыпали бы в него проклятиями, не задавая вопросов. Так что, как бы сильно ни раздражало Регулуса, что он позволил своему подростку-кузену и друзьям рисковать своими жизнями, пока он отсиживался дома, он знал, что у них нет выбора. После того, как всё это закончится, он подумает об этом, но не сейчас. Драко не славился добротой, но он поднимал очень важные вопросы о жизни и мировоззрении Регулуса. После многих лет бездействия он начал чувствовать, как сильно ненавидел то, что остановился, не довёл дело до конца. Раньше Блэк сводил себя с ума из-за тысячи «а что, если», когда дело касалось Марлен, но теперь он сходил с ума из-за «а что, если» из-за всего, что мог бы сделать, но не сумел. Его родственникам не пришлось бы скрываться, он мог бы помочь вырастить Драко, он мог бы даже спасти своего брата! Регулус уже смирился с тем, что потерял брата, но на душе стало холодно от осознания, что Сириус действительно ушёл из этого мира. Очевидно, он держал это в себе, но в последнее время обнаружил, что его глаза постоянно слезились. Было трудно смириться с войной в первый раз, и из-за его бездействия всё повторялось вновь. Сколько людей были бы живы, если бы он просто проверил, выполнил ли его приказ Кикимер много лет назад? Конечно, он знал, что был не совсем честен с собой. Волдеморт создал шесть крестражей, но Регулусу удалось узнать лишь о медальоне. Смертоносный полукровка, скорее всего, вернулся бы обратно в мир живых, но Блэк не мог утолить свою вину перед удушающими «а что, если». Когда он вёл ребят к линии аппарации, он заметил, что Драко отстал. За те несколько недель, за которые он уже привязался к мальчику, стало ясно, что он перенял больше от Нарциссы, чем от Люциуса. Регулус мог только представить, как сильно Цисси любила мальчика, если она бросила своего мужа ради спасения сына. Женщинам чистокровных семей промывали мозги с младенчества, чтобы они слушались главу семьи, несмотря ни на что, беспрекословно подчинялись своим мужьям и отцам. Но Цисси была проницательной и никогда полностью не поддавалась на эти уловки, действовала вразрез выученному. На самом деле, никто из его кузенов не был склонен поступать так, как подобалось членам древнего рода, даже если внешне они казались самыми горделивыми и неприятными личностями. Нарцисса просто выбирала правильный момент, если Регулус всё ещё что-то о ней знал. Драко повернулся к нему и взмахнул рукой, накладывая заглушающее на них двоих. Регулус не был уверен, как тот успешно справился с заклинанием без палочки, но он всё равно выслушал то, что сказал Драко. — Мне нужно убедиться, что ты продолжишь поиски, если мы не вернёмся, — его голос был тихим, угрожающим. — Мне нужно знать, что с мамой всё будет в порядке, и ты единственный, кто может это проверить, если мы не вернёмся. — Я снова найду Цисси, обещаю, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, — поклялся Регулус. Чем больше он думал об этом, тем сильнее не мог поверить, что так долго не видел её. Теперь он сильно скучал по своей семье. Надеялся, что сёстры примут его обратно. Ртутные глаза Драко пронзительно смотрели на Регулуса, словно искали подвох. — А если остальные вернутся без меня? — осторожно спросил молодой волшебник. — Не думаю, что до этого дойдёт, но да, я им помогу, — заверил его Регулус, когда они приблизились к границе, а остальные уже пересекли щитовые чары. Поттер-младший и его приятели будут под защитой, даже если они вернутся без Драко. Но Регулус не мог сказать подобное ни за кого другого. Больше ни один член Дома Блэков не будет потерян. — Будь в безопасности, помни, чему я тебя учил. Скоро увидимся, — Блэк ободряюще похлопал Драко по плечу. Они на секунду пересеклись взглядами, затем Драко кивнул, его лицо помрачнело. Когда Малфой вышел из-под защитного купола, Регулус почувствовал, как кровь Блэков покинула безопасную зону. Драко схватил Гермиону за руку, и они растворились в воздухе, оставив Регулуса один на один с дурным предчувствием. Словно данные им несколько минут назад обещания придётся сдержать.

***

Они приземлились на травянистом холме недалеко от крошечного городка под названием Годрикова Впадина. Он выглядел таким странным и уютным, поскольку окна домов освещали улицу тёплым светом. Идеальный город для семьи волшебников, чтобы укрыться от любопытных магглов. Гермиона могла понять, почему это место просуществовало со времён самого Годрика Гриффиндора. — Думаю, я сначала хотел бы увидеть их могилы, если вы не против, — произнёс Гарри, когда они рассматривали маленький городок, который должен был стать домом Гарри. Все молчали, кивая и перешёптываясь в знак согласия, никто не собирался возражать: всё-таки для гриффиндорца это был шанс впервые оказаться там, где упокоены его родители. Они ушли немного раньше сумерек, считая, что лучше будет передвигаться под покровом ночи. С точки на холме, куда они аппарировали, было легко обнаружить заброшенное кладбище, которое находилось за окраиной города, по правую сторону от них. Хотя они могли бы аппарировать прямо туда, они решили не привлекать к себе лишнее внимание, а пойти пешком. — Каково это — вернуться назад, Гарри? — спросил Рон, шагая рядом с Гермионой, которая дрожала от холода в своей лёгкой куртке. — Не очень, — ответил он коротко, что, в свою очередь, заставило Драко фыркнуть. — Отвали, Малфой, — Поттер обратился к слизеринцу, но в его голосе не было той остроты, что присутствовала раньше. Он звучал устало и напряжённо, настойчиво. — Я просто подумал, что ты не решился бы вернуться сюда по своей воле. Всё-таки не самое радужное место, — объяснил сам Драко. Вряд ли хоть кто-то был бы рад вернуться туда, где были убиты его родители, сколько бы денег им не заплатили. Было наивно предполагать, что Поттер будет веселиться в такой ситуации. — Никто не думал, что так произойдёт, Драко, — пробормотала Гермиона, как будто затыкая рот Рону, который готов был вступить в перепалку, что только больше его раздражало. Они почти не разговаривали в течение нескольких дней, и в один из немногих случаев, когда Гермиона решилась обратиться к нему напрямую, она защищала Уизли. Было холодно, темно и чертовски рискованно приходить сюда, и его девушка? подруга? — он даже не знал, кем она была для него сейчас — отчитывала его. Если бы Драко не думал, что эта вылазка может помочь раскрыть некоторые из их тайн, то он бы потащил свою недовольную задницу обратно домой. Драко предпочёл не отвечать ей, вместо того, чтобы бросить ехидное замечание, как его учил Регулус. Напряжение росло по мере того, как они приближались к воротам кладбища: заброшенные надгробия и заросшие кусты не внушали доверия. Было совершенно тихо, если не считать хруста их шагов и дыхания, вырывающегося в воздух. — Давайте разделимся и посмотрим. Дайте мне знать, если найдёте, — приказал Гарри, и они снова прислушались. Вытащив палочку и зажигая её кончик, Драко прошёл через главные ворота, на которых висела кривая вывеска с надписью «St. Jerome's», и его охватило чувство неправильности. Он проигнорировал это ощущение, пока шёл по проходам, наклоняясь, чтобы прочитать надписи на надгробиях и выискивая те, на которых была фамилия Поттер. Он провёл пальцами по верху одного из камней, проходя мимо. Надгробие было шершавым и таким обжигающе холодным, что в мгновение отмораживало кончики пальцев. Драко хотел отстраниться, когда его палец нырнул в небольшой выступ. Любопытство взяло верх: Малфой снова провёл по нему пальцем, задаваясь вопросом, была ли это просто обычная трещина в камне. Но когда он нащупал вырезанную прямую линию или две, которые были похожи на знак или руну, он вздохнул. Присев на корточки и поднося светящееся древко, Драко нахмурился. Там, на надгробии в Годриковой Впадине, была выгравирована непереведённая руна из книги Гермионы. Драко, прищурившись, посмотрел на руну, наклонившись поближе, чтобы рассмотреть фамилию на надгробии. На нём было выбито одно имя и дата рождения без каких-либо других подробностей. Игнотус Певерелл, родился 12 июля 1214 года — умер 19 мая 1292 года. Что-то в глубине его сознания закопошилось. Драко вспомнил, как читал книгу «Священные двадцать восемь» в детстве, его отец настаивал, что это информация, которую он должен запомнить. Драко, хитрый змей, запомнил ровно столько из старой пыльной книги, сколько нужно было для выживания. Даже в детстве он считал нелепым заботиться о чужих родословных, но он помнил, как бегло просматривал информацию о роде Поттеров. Его охватило любопытство, когда он услышал о Мальчике-Который-Выжил. Все из их рода, кроме Гарри, умерли, и их родословная была интересной. Только Поттеры и Гонты могли быть прослежены до Певереллов: чистокровной семьи, которая вымерла сотни лет назад. Драко помнил это только потому, что Малфои были смутно связаны с Гонтами из-за брака несколько поколений назад. Честно говоря, он был поражён, что вообще запомнил это. Казалось, посещение заброшенного кладбища Годриковой Впадины, в конце концов, даст свои плоды. Поднявшись с коленей, Драко оглядел надгробия и увидел, что Гермиона уже приближалась к нему. Малфой задумался, как долго он разглядывал могилу, поскольку заметил, что температура воздуха опустилась ещё на несколько градусов, заставив его плотнее натянуть ворот свитера на шею. — Они нашли могилу, — сказала Гермиона приглушённо. Драко на мгновение задумался, вернутся ли они когда-нибудь к тому уровню общения, который был до его истерики. Он извинился и даже попытался держать свои резкие комментарии при себе, но, похоже, всё это не имело значения. Драко неловко кивнул, пытаясь придумать, что сказать, когда он вспомнил о могиле. — Я нашёл кое-что, что может тебя заинтересовать, — Малфой переместил палочку, чтобы снова осветить надгробие, теперь показывая ей руну. Гермиона ахнула и подошла, чтобы прикоснуться к ней: дрожали ли её пальцы от холода или от предвкушения найти ещё одну подсказку — она не сказала. — Это могила Игнотуса Певерелла. Поттер, на самом деле, его потомок, — объяснил Малфой, пока она обводила странный символ. — С 1214 по 1292 год, — прошептала она себе под нос, пытаясь понять, откуда, чёрт возьми, Драко знал родословную, уходящую так далеко. Гермиона смущённо посмотрела на него, и он понял, почему она глядела на него именно так. — Мой дорогой и любимый папочка потребовал, чтобы я выучил большую часть чистокровной родословной. Я помню это только потому, что один наш дальний родственник тоже был связан с Певереллами, — устало объяснил он. Пусть в последние дни они и не разговаривали, всякий раз, когда им приходилось общаться, Драко это напрягало: хотелось убежать куда подальше. В этот момент он был бы отличным марафонцем. Если бы желание убежать от мыслей о проблемах было спортом, он стал бы золотым медалистом. Теперь наступила её очередь молча кивнуть. Гермиона задумчиво поджала губы, прежде чем заговорить: — Значит, у предка Гарри, жившего почти тысячелетие назад, на могиле высечена непереведённая руна из загадочной книги, которую мне оставил Дамблдор. Это вообще ни с чем не клеится, — девушка саркастически фыркнула, устав от хитрых интриг Дамблдора, от загадок, которые он даже после смерти им подбрасывал. — Не забывай: мы до сих пор не знаем, что это значит, — Драко шаркнул ботинком по ледяной земле. Его тоже начинали раздражать бесконечные тайны. Драко думал, что, возможно, обознанность во всём, что было связано с чистокровными семьями даст им преимущество, но если это и так, то это было чертовски скучно. — Я просто не понимаю, как всё это сочетается, хотя мы знаем, что оно должно быть связано. Дамблдор подарил нам всем загадочные подарки, и без обид, но о чём, чёрт возьми, он думал? Откуда он знал, что ты будешь с нами, чтобы тоже что-то тебе подарить! — пробормотала Гермиона. Ей было досадно и тоскливо. Драко был немного оскорблён, но, честно говоря, это был логичный вопрос. Очередная мысль, которая не покидала его разум уже несколько месяцев. Какое, чёрт возьми, отношение имел Драко ко всему этому, кроме желания отомстить? Что сделало Драко таким особенным, что старый простак послал его на это задание с трио придурков? И не говоря уже о том, что, по крайней мере, в книге Гермионы был секретный символ. Он прошерстил свою книгу сверху донизу, от корки до корки, и ничего. Это была просто тупая книга по нумерологии. А потом было это чёртово пророчество, о котором неизвестно вообще или Дамблдор знал. Это даже не говоря о настоящих крестражах. Всё это заставляло его чувствовать себя маленьким. Словно глупый ребенок, пытающийся склеить вместе кусочки пазла, которые не подходят друг к другу, как бы их ни поворачивали. Драко знал, что они слишком юны, чтобы участвовать в войне, быть на линии фронта, но у них не было выбора. Взрослые подводили их снова и снова, поэтому им приходилось бороться. Но все эти загадки, которые Дамблдор набрасывал сверху к остальным проблемам, казалось, опускали его с небес на землю. Когда Драко был ребёнком, они с матерью ездили на каникулы в Грецию. Он был энергичным малышом и любил плескаться в волнах. Когда его швыряло из стороны в сторону, а брызги солёной воды летели в лицо, он мог вести себя, как настоящий ребёнок, и не получить лекцию о надобности соблюдения этикета. Но его не предупреждали об отливах. Драко был довольно сильным пловцом, но стремительное течение ему было не победить. Его утаскивало под воду, рот наполнялся солёной водой, когда он кричал. Он выжил лишь благодаря случайному всплеску магии. Вот, что Драко чувствовал сейчас. Его уносило всё дальше и дальше от берега, он кричал, но его никто не слышал. Не было никакого случайного всплеска магии, который бы аппарировал его обратно на берег, в безопасные объятия матери. Тогда он любил отрываться и веселиться, теперь же он чувствовал, что каждую минуту дня он боролся за контроль. Они отдавали все силы, и всё равно ничего не получали. Малфой снова почувствовал желание наброситься, колко ответить, хотел сделать что угодно, чтобы выпустить свой гнев, но всё равно подавил его. Было бы ребячеством вымещать его на ком-либо из ребят, которые были с ним в одной кренящейся лодке. Драко прислонился к камню, который, несмотря на его древность, всё ещё был в состоянии выдержать его вес. — Это несправедливо, — тихо сказал Малфой. Он не был уверен, заговорит ли Гермиона с ним или нет, но он должен был хоть что-то сказать. Она опёрлась на камень рядом с ним. Драко не смотрел на неё, зная, что обязательно расстроится из-за того, что упустил свой шанс поцеловать её. Волны согревающих чар, которые она наложила на себя, зацепили его, напоминая парню, что он решил отказаться от неё. Позволить холоду попытаться выветрить жгучую ярость казалось хорошей идеей, но когда его коснулось тепло, он нежился в нём. Гермиона была рядом с ним, и этого было достаточно, чтобы утихомирить нескончаемый эмоциональный шторм внутри. Драко почувствовал, как её голова коснулась его плеча, и он глубоко вздохнул, притягивая её ближе. — Всё в этом мире несправедливо, — вот всё, что она ответила, потому что больше сказать было нечего. То, что она произнесла, было гораздо большим, чем пять случайных слов. Гермиона была права, но вместо того, чтобы размышлять об этом вслух, они сидели молча. На минуту ей показалось, что всё будет хорошо: с закрытыми глазами и теплом, которое они делили на двоих, всё казалось по плечу. Гарри и Рон вскоре нашли их. Драко и Гермиона показали символ. — Я видел его раньше, — сказал Гарри, немного ошеломлённый. Гермиона не сдержалась и закатила глаза. — Конечно, ты его видел. Я говорила, что это — недостающий символ в моей книге. Гарри посмотрел на неё, прежде чем ответить нахальным тоном: — Нет, я видел его на свадьбе Билла и Флёр. Мистер Лавгуд носил его на шее, как украшение. Виктор разозлился, потому что подумал, что это символ Грин-де-Вальда. — Почему Виктор решил, что из всех людей именно Лавгуд будет носить знак Грин-де-Вальда? — задалась вопросом Гермиона. Честно говоря, она не так уж много знала о тёмном волшебнике. Он жил ещё до того, как они родились, а сейчас они имели дело с совсем другим ублюдком, грозящимся убить их. Грин-де-Вальд вообще жил в другой стране и исчез с радаров с тех пор, как, насколько Гермиона знала, Дамблдор его победил. Драко фыркнул: — Потому что он идиот. Рон заговорил в то же время: — Потому что он псих. Не было ясно, о каком человеке они говорили, но смысл был один. Они оба ухмыльнулись друг другу, пока Гарри и Гермиона глядели на них, ужаснувшись. — Боже, он теперь перенимает черты Рона! — закричал Гарри. — Сколько времени пройдёт, прежде чем Рон приобретёт черты Малфоя? — Сосредоточься, Гарри! — Гермиона ударила его по руке, возвращаясь к важной теме. — Он был абсолютно уверен, что мистер Лавгуд носил этот символ? И что это был знак Грин-де-Вальда? — её глаза были полны ярости, когда она снова пыталась сложить пазл. Гарри кивнул. — Да. Он сказал, что Грин-де-Вальд вырезал этот знак на стене в Дурмстранге. — То есть это что-то по типу Тёмной метки? — спросил Драко. Волдеморт не отличался оригинальностью, если он просто украл Тёмную метку у злого волшебника из прошлого. — Думаю, да. Разве ты не должен этого знать? — спросил Гарри, немного удивлённый тем, что Малфой не в курсе. — Нет, Уизли ведь явно не знает, так почему я должен знать? — Драко знал, почему Поттер думал, что он в курсе, но хотел услышать это от него просто потому, что это заставило бы гриффиндорца почувствовать себя неловко. Гарри поправил очки на переносице. — Ну, знаешь, учитывая историю твоей семьи… — он замолчал, думая, что намёка на это будет достаточно. Драко покачал головой, на его лице отразилось невежество. — Нет, я ничего не знаю. — Он говорит о том, что твои родители были ярыми сторонниками тёмных магов, провозглашающих превосходство крови, — неубедительно вмешался Рон. Лицо Поттера покраснело. Драко рассмеялся над Уизли: — Ах да, ты об этом. Я, кажется, забыл. Респект тебе, Уизли. Я не знал, что твой словарный запас настолько богат. — О, отвали, Малфой. Я себе уже яйца отморозил. Неужели нам обязательно вести этот разговор на жутком кладбище ночью?! — в голосе Рона явно слышалось раздражение, и никто не мог его в этом винить. Было холодно, а кладбище, пожалуй, действительно было жутким. Драко хотел пошутить о том, что у Рона вообще есть яйца, но Гермиона вернулась к теме Грин-де-Вальда, как собака, набросившаяся на кость. — Гарри, почему ты мне этого не сказал, когда я впервые показала тебе руну? — её лицо всё так же выдавало её волнение из-за сложившейся ситуации. Она не была поклонницей того, чтобы от неё скрывали информацию, намеренно или нет. Гарри нахмурился, чувствуя себя обвинённым Гермионой. — Я ведь говорил тебе. — Нет, ты не говорил, — Грейнджер попыталась вспомнить, рассказывал ли он ей когда-нибудь о свадьбе, но ничего не приходило на ум. Поттер удивлённо поднял брови и кивнул. — Да, Гермиона. Когда ты спросила меня об этом в первый раз, я тебе сказал. Она усмехнулась. — Думаю, я бы запомнила эту информацию, Гарри, — её тон был слишком язвительным, поскольку напряжение между ребятами снова нарастало. Но они достигли точки кипения, когда лицо Грейнджер залило болезненно-зелёным сиянием. Драко не нужно было смотреть на небо, чтобы понять, что было причиной, но он всё равно заставил свою голову подняться. Жуткий изумрудный череп уродовал промёрзлое звёздное небо. — Блядь, нам пора, — пропыхтел Малфой, крепко схватив Гермиону за руку. Он попытался аппарировать, но это не сработало. Конечно, они наложили чары. — Они наложили запрет на аппарацию. Нам нужно выбраться за пределы города, — сказал Гарри, когда они с Роном побежали к входу на кладбище. Драко наблюдал за ними сзади, ожидая, когда какие-нибудь случайные заклинания попадут в них. Чем быстрее они бежали к холму, с которого изначально пришли, тем больше он понимал, что, хотя Пожиратели смерти знали, что они в городе, они не знали, где именно находился квартет. — Они, должно быть, думают, что мы в доме Поттеров, — услышал Драко крик Гермионы сквозь ветер, хлещущий в ушах. Было всё ещё так темно, что они с трудом могли разглядеть друг друга без всякого источника света. — Мы близко! — крикнул Гарри, когда Драко увидел, как возле них появился ещё кто-то. Тогда громкий крик пронзил ночную тишину. — Рон! — вскрик Поттера был заглушён хлопками аппарации. Рука Драко сжала руку Гермионы, в попытках убедиться, что она всё ещё была там. Наступила тишина, а затем поле заполонили огни. Драко моргнул, его глаза с трудом привыкали к внезапному свету. Его сердце упало, когда он заметил четыре маски Пожирателей смерти, сияющие на свету, окружающие их. — Интересно, это те люди, которых мы искали, — прорычал мужчина слева: Малфой узнал Яксли. Все четыре палочки Пожирателей смерти были направлены на них. Собственная палочка Драко была зажата в кулаке, а костяшки его пальцев побелели. Быстрый взгляд в сторону Поттера дал гриффиндорцу понять, что с ним и Гермионой пока что всё в порядке. Уизли всё ещё лежал на земле, его древко валялось неподалёку. Яксли шагнул вперёд и пнул Рона в живот, вызвав из уст рыжего ещё один стон боли. Драко не был уверен, чем именно его ударили, но тот факт, что Рон не встал, был нехорошим знаком. Ничто не предвещало им удачи, когда Драко окинул взглядом происходящее вокруг. Он не был наивен. Он знал, что эти люди были старше, опытнее и более безжалостными, чем кто-либо из них мог мечтать. Яксли снова посмотрел на них, его глаза-бусинки просвечивали сквозь маску. — Прежде чем мы начнём, у меня для вас есть маленькая шутка. Грязнокровка, предатель крови и избранный заходят в бар… — его голос сочился ядом. Драко проигнорировал всё, о чем болтал Яксли, и встретился взглядом с Гарри, который слабо кивнул. Драко в последний раз сжал руку Гермионы, надеясь, что она поймёт. Прежде чем Яксли успел закончить свою дерьмовую шутку, Драко наколдовал самый крепкий щит, который только мог придумать, надеясь, что тот прикроет Уизли, который всё ещё лежал на земле, ошеломлённый и задыхающийся от боли. Гарри выкрикнул оглушающее, которое попало в цель, вырубив ближайшего к нему Пожирателя смерти. Весь ад разразился, когда Драко сосредоточился на Яксли. Этот ублюдок был в его списке после того самого инцидента с исчезающим шкафом. — На этот раз папочка не спасёт тебя, малыш Малфой, — Яксли выстрелил в него особенно противным проклятием, от которого он едва уклонился. Свет палочки снова исчез, оставив их всех сражаться в темноте. Яксли попытался выстрелить бомбарбой, но она просто отразилась, взорвав землю вокруг них. Чем больше его проклятий промахивалось, тем больше он злился. Драко мог сказать, что Яксли хотел причинить ему как можно больше боли, хотел, чтобы всем им было больно, оставив Драко только обороняться. Диффиндо коснулось плеча Драко, глубоко порезав кожу. Он почувствовал, как кровь стекала по его руке и попадала в ладони, заставляя его палочку скользить между пальцев. Яксли подошёл ближе, воспользовавшись тем, что Драко пропустил возможность атаковать. Малфой попытался схватить свой спрятанный кинжал, надеясь получить преимущество над Яксли, как он сделал с Регулусом на тренировке. Но женский крик отвлёк его от сверкающей маски, приближающейся к нему. Драко почувствовал удар в челюсть, а затем он оказался на земле, всё ещё ища глазами Гермиону. С земли он увидел, как она кричит на одного из других Пожирателей смерти, с которыми они сражались. На того, которого оглушил Поттер, а четвёртый поднял теперь бессознательного Уизли. Это был лишь вопрос времени, прежде чем они уведут его Мерлин знает куда, если не убьют здесь и сейчас. Драко взвесил свои варианты за долю секунды. Если Рона заберут, Поттер и Гермиона будут поглощены горем. Как бы Драко ни ненавидел это признавать, он тоже не хотел, чтобы Уизли умер. Если они увидят, что с их другом что-то случится, они могут быть слишком шокированы, чтобы успеть быстро убежать. Драко вытащил свой кинжал в то время, когда Яксли навис над ним. Тот не мог этого видеть, но знал, что на его лице мелькнула злобная улыбка. Пожиратель смерти поднял палочку, готовый нанести смертельный удар, когда Драко полоснул ножом по задней части лодыжки Яксли. Он тут же упал и взвыл от боли. Драко не дал себе ни секунды на раздумья, когда бросился на Пожирателя смерти, сражающегося с Гермионой и Поттером, напрочь забыв о своей палочке. Когда Драко схватил мужчину, он сработал на автомате. Раздался ещё один крик и звук тела, ударяющегося о землю, а затем он заметил руки, тянущиеся к нему. Малфой попытался ударить любого из мужчин, одетых в чёрное, и почувствовал, как за что-то зацепился. Каждый нанесённый им удар делал его сильнее. Он хотел, чтобы они боялись его. Но в темноте могло произойти так много всего, прежде чем они бы поняли, что происходит, и вырвали нож из его руки. Драко почувствовал, как заклинание попало ему в бок, и жар, похожий на агонию от Круцио, опалил его тело. Драко не мог сориентироваться, боль пронзила сломанное ребро, если верить треску, который он услышал секунду назад. Драко вновь мог нормально видеть, хотя свет обжигал глаза. Чужие руки сжали его плечи, и его толкнули на землю. Драко поднял взгляд, чтобы найти Гермиону, и хотя он не мог слышать её сквозь волны боли, сотрясающие его тело, он мог видеть, что она всё ещё кричала, и Гарри пытался её удержать. Драко задался вопросом, действительно ли это стоило того, жертвуя собой. Было ли это разумно или у них был бы шанс, если бы он не попался на их пути. Он втянул воздух, хрипя. Драко снова встретился взглядом с Поттером и кивнул. Малфой никогда не думал, что сможет молча общаться с бывшим врагом, но был благодарен, что они так легко могли читать друг друга. Гермиона теперь смотрела на него и кричала, пытаясь оттолкнуть Гарри. — Я люблю тебя, — попытался крикнуть ей Драко, но знал, что получилось недостаточно громко. Наделся, что она сможет прочесть по его губам в лунном свете. В конце концов, они провели хотя бы немного времени вместе. Пожиратели смерти снова начали наступать на Гермиону и Поттера, оставив Малфоя и Уизли одних на земле. Драко собрал столько магии, сколько мог, надеясь, что это сработает без палочки. На этот раз он подумал о Гермионе и о том, как сильно он хотел защитить её. Как она восхитительно выглядела, когда была в ярости: её палочка торчала из волос, а глаза горели. Как она тянулась к нему посреди ночи. И её голова на его плече посреди кладбища. Он чувствовал, как магия в его венах собиралась, оживая так, как он сам того никогда не чувствовал, и когда ему казалось, что он вот-вот взорвётся, он использовал её. Тигр, который вырвался вперёд благодаря его магии, был ещё более ужасающим, чем в первый раз, когда он его вызвал. Каким-то образом он был ещё больше и полностью чёрным, единственным ярким аспектом были его глаза. Они мерцали золотом, освещая всё вокруг, но были наполнены яростью, которая, как он знал, была его собственной. Драко знал, что дементоров поблизости нет, но существо, как он надеялся, точно отвлечёт Пожирателей. — Защити её, — вот всё, что он сказал животному, и оно, как ракета, взлетело. Драко слышал крики и взрывы заклинаний, но он не мог поднять голову, чтобы взглянуть. Его магия была на исходе, заклинание, которым он был поражён, всё ещё не ослабевало, и вены на его лице пульсировали. Драко ждал, чтобы услышать слабый хлопок аппарации, пока не закрыл глаза. Он был почти без сознания к тому времени, как они забрали его и Уизли, но у него было достаточно сил, чтобы дать ещё одну клятву. На этот раз самому себе.

***

Когда они приземлились снаружи защитных чар хижины, Гермиона продолжала бить Поттера кулаками, забыв о палочке. — Как ты смеешь! Как ты смеешь! Как ты мог, Гарри! — её голос был пронзительным и неистовым, слёзы затекали в рот. — Я должен был! Гермиона, он пожертвовал собой, чтобы мы смогли уйти! — крикнул Гарри в ответ, и его слова были пропитаны печалью. Они не только оставили Драко, но и Рона. Они потеряли половину своей команды. — Ты не должен был его слушать! Они умрут! Почему ты перестал бороться? Гермиона накручивала себя, учащённо дыша. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Грейнджер думала, что он пытался сказать, что любит её, и она была убита горем от осознания, что, возможно, никогда не услышит, как он скажет ей это лично. Она, возможно, никогда не скажет этого в ответ. Её колени ударились о землю, камни впились в её кожу. — Мы-мы не можем дальше бороться без них, Гарри, — заикалась Гермиона, пытаясь восстановить дыхание. Её тошнило. В её ушах зазвенел более глубокий голос, чем у Гарри, и это означало, что Регулус нашёл их. Что-то холодное прижалось к её шее, и последние слова, которые она услышала, прежде чем поддаться своему изнеможению, звучали голосом Гарри: — Мы потеряли Рона и Драко.