The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Драко проснулся от удара по голове и сухости на губах: кровь засохла и образовала прочную корочку. Он моргнул, глядя на каменную стену, покрытую плесенью, и пришёл в себя достаточно быстро, с пониманием, что лежал на влажном камне. Малфой поднялся, чувствуя себя так, словно его сбил рыцарь-автобус. Паника догнала через минуту: мысли всё ещё были затуманены болью и сном. Драко огляделся вокруг с отстранённым интересом. Он находился в одиночной камере, но мог видеть Рона, лежащего в камере напротив; тот был всё ещё без сознания. Драко чувствовал смутную благодарность к рыжему. Малфой был изолирован во время своего первого пребывания в подземельях Мэнора, и это была худшая пытка из всех. По крайней мере, теперь с ним был его близкий друг. В камере царствовал холод, так как не было никаких обогревателей, и никто из Пожирателей не напрягался, чтобы поддерживать согревающие чары. Похоже, его камера была не единственной, где постоянно с потолка капала вода. Воздух был затхлым и впитал в себя запахи грязных тел, плесени и железный аромат крови. К сожалению, был ещё запах, который Драко не мог разобрать, как бы не старался. Около противоположной стены стояла наполовину разваленная, практически сгнившая койка. Драко уже привык валяться на полу и холодных камнях, поэтому не рисковал ложиться на жалкую подстилку, около которой стояло старое ведро. Он был отчасти в ужасе, но и одновременно испытывал облегчение: они были не в подземельях Малфоев. Драко никогда не хотел возвращаться туда снова, но, по крайней мере, он бы знал, где они находятся. Драко задавался вопросом, сколько времени у них осталось до прибытия Тёмного Лорда, который точно захочет с ними встретиться. Поттер упомянул, что Волдеморт искал Драко. Слизеринец надеялся, что тот ещё был далеко за пределами Британии. Может быть, старый Волди и не удостоит чести посетить двух предателей крови, посчитает, что ради них не стоит возвращаться на континент. Драко прислонился к двери своей камеры и почувствовал, как металлические прутья врезаются ему в спину, однако у него не было даже сил пошевелиться. Он решил, что подождёт около выхода, пока Уизли не проснётся, и тогда, возможно, они смогут придумать какой-нибудь исключительно глупый, отчаянный план и сбежать. Чем дольше Драко сидел, вглядываясь в полутьму, тем сильнее эмоции затмевали его разум. Он сказал Гермионе, что любит её, и даже не был уверен, что она это услышала. Честно говоря, он даже не знал, что любил её, пока не задумался, что у него никогда не будет возможности сказать ей это. Мысль о том, чтобы умереть, не рассказав о своих чувствах, была невыносимой, и в тот момент это стало единственным, что он хотел донести до девушки. Он не был уверен, что она сможет ответить ему взаимностью, но был шанс того, что этого он никогда не узнает. Малфой думал о том, что делали сейчас Грейнджер, Регулус и Поттер. Он надеялся, что они продолжат искать крестражи. Драко пошёл за Роном для того, чтобы они могли продолжать медленно уничтожать кусочки души Волдеморта. Драко не мог поверить: он пожертвовал собой ради рыжего, да ещё и был благодарен, что этот мерзавец находился здесь с ним! Малфой мысленно пообещал себе, что, когда эта война закончится, он не будет контактировать ни с одним из семейки Уизли минимум год. Они превращали его в настоящего безрассудного гриффиндорца. Драко внезапно подумал, что сказала бы на это Пэнси. Он на мгновение почувствовал себя виноватым за то, что больше не думал о своих старых друзьях. Малфой ужасно скучал по ним. Должно быть, их расстроили плакаты с его фотографией и подписью «Нежелательный», и его отсутствие в школе. Улыбка появилась на его лице, когда он подумал о том, как отреагирует Пэнси, когда всё это закончится. Хотя Тео мог бы составить ей конкуренцию: он всегда был склонен к театральности и драматизму. Отчасти из-за этого они с Драко сошлись характерами. Малфой размышлял, перестали ли Пэнси и Блейз вести себя как идиоты и сошлись ли? Мулат действительно мог бы остудить её пыл и сделать девушку мягче. — Ты совсем свихнулся. Перестань так улыбаться, это жутко, — прохрипел Рон из соседней камеры. — Добро пожаловать обратно в страну живых, Уизел. Я тоже рад тебя видеть, — сказал Драко: он попытался скрыть отчаяние в своём голосе, но получилось отвратительно. Что ещё должен чувствовать человек, запертый в клетке? Рон фыркнул, пытаясь подняться. Он был в гораздо худшей форме, чем надеялся Драко. Блондин молчал, пока Рон делал вдох за вдохом и, в конце концов, опёрся на стену. Когда Уизли наконец сел, он посмотрел на Драко. — Не хочу показаться ослом, но какого чёрта ты здесь делаешь? — Ну, ты выглядишь дерьмово, так что я не думаю, что ты сбежишь в ближайшее время без посторонней помощи, — Драко постучал по прутьям указательным пальцем. Уизли фыркнул и поморщился. — Ты и сам не выглядишь парнем в самом расцвете сил. — Ну, если бы твою тупую задницу не поймали, может, я бы всё ещё был таким же красивым и очаровательным, — кинул ему в ответ Драко, продолжая держаться за прутья. Они оба с трудом дышали, и это не было хорошим знаком. — С тобой когда-нибудь случалось что-то подобное? — спросил Рон, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме боли, которую он всё ещё испытывал. На губах Драко появилась лукавая ухмылка. — Почему бы тебе не спросить Гермиону? Отвращение отразилось на лице Рона. — Ой, прекращай, — было легче притвориться, что он был взволнован их развивающимися отношениями, чем думать о том, что они, вероятно, никогда больше её не увидят. У Рона промелькнула мерзкая мысль о том, будет ли Гермиона больше скучать по нему, чем по Малфою, если они оба умрут. Было сюрреалистично думать, что даже в такой момент он ощущал конкуренцию. Рон закрыл глаза и откинул голову назад. — Как ты думаешь, когда они нас убьют? Драко снова постучал по прутьям, думая об ответе, который не мог прозвучать радужно. — Так сразу к делу? Думаю, не скоро. Пожиратели смерти любят играть со своей едой, — Малфой вспомнил о надписи на спине. Им потребовались недели, чтобы дойти до этого. Пожиратели пытали его, а затем исцеляли ровно настолько, чтобы он оставался в живых, и повторяли цикл снова и снова. Это было похоже на бесконечный ад. Подземелье затихло на несколько минут — только размеренный стук капель о камни резал слух. Было бы легко снова заснуть и притвориться, что они находились не здесь, будто не подписали себе очередной смертный приговор в какой-то идиотской импульсивной идее стать героем. Тело Драко всё ещё было чрезвычайно истощено, а его раны горели. Малфой даже не хотел думать о происходящем. Осознание того, насколько сильно он ранен, только заставило бы его чувствовать себя хуже. — Зачем ты это сделал? — голос Рона звучал тихо, словно он с трудом проговорил это. Если им каким-то образом удастся сбежать, есть большой шанс, что Рон умрёт ещё до того, как они доберутся до безопасного дома. Драко облизнул потрескавшиеся губы, в результате чего в рот попала засохшая кровь и грязь. Это напомнило ему, насколько он был грязным: казалось, что он никогда больше не будет чистым. — Я не знаю. Гермиона кричала, а потом тебя вырубили. Я просто бросился на них, надеясь, что они смогут выбраться, — Драко почувствовал себя идиотом, произнеся это вслух. Он был глуп, думая, что может сделать что угодно, чтобы вытащить их отсюда. Уизли умрёт, и тогда Драко вернётся к тому, с чего начал. Вновь воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук воды, и Драко был благодарен за это. Обычно Уизли хотел добавить какую-нибудь глупость, но, похоже, даже он знал, что сейчас не стоит этого делать. Однако он всё же решился открыть рот. — Знаешь, это ужасно по-гриффиндорски с твоей стороны, — небрежно сказал Рон, проводя пальцем по грязи рядом с собой. Драко простонал. — Если ты имеешь в виду идиотизм и безрассудство, то да — это было чисто по-гриффиндорски, — с каждой секундой ситуация раздражала Малфоя всё сильнее. Он снова задремал, надеясь, что проснётся в постели рядом с Гермионой, а не в холодной камере. Прежде чем Драко окончательно затянуло в водоворот сновидений, он услышал рядом с собой голос Уизли: — Иногда даже глупость может оказаться храбростью.

***

— А ну-ка вставай! Драко почувствовал резкий удар ногой по рёбрам, заставивший его немедленно вздрогнуть. Жжение в боку вернулось с новой силой и заставило его снова с трудом вдохнуть. Он прополз на четвереньках и поднял голову, чтобы увидеть, как Рона грубо тянут наверх Мальсибер и Руквуд. Ещё один удар ошарашил Драко, прежде чем он успел подняться на ноги. — Я сказал вставай! — раздался крик Яксли. Спиной Малфой сильно ударился о мокрый камень. Драко собирался убить Яксли мучительнее и безжалостнее, чем Сивого. На всё, что они с ним делали, он постарался бы ответить вдвое сильнее. На каждый удар, пинок, порез и проклятие. И не только за каждую травму, нанесённую ему, — он ещё и за Рона отплатит. Драко почувствовал цепкую хватку на своём бицепсе, и его рывком подняли на ноги. Его толкнули на середину открытого пространства, рядом с клетками, и на полу в мгновение ока появились магические кандалы. В ту секунду, когда взгляд Драко упал на наручники, он попытался вырваться из хватки так резко и сильно, как только мог, отталкиваясь со всей силой, на которую был способен. С клеткой Драко как-нибудь справился бы, но он был готов убить кого-нибудь, прежде чем его снова закуют в цепи. Кто-то крикнул: — Перестань брыкаться, маленький засранец! — и Драко был поражён заклятием оцепенения: его тело напряглось, когда он беззвучно кричал в голове, умоляя не приковывать его цепями. Малфой знал, что эти мольбы были бессмысленными, они ничем не могли помочь — лишь укрепят решение Пожирателей запереть его в кандалы. Но он не мог контролировать слова, искрящиеся в собственной голове. Металл был гладким и плотным, крепко сжимал его запястья и лодыжки. Это ощущение было до боли знакомым, и Драко затошнило от прикосновений холодного металла к коже. Его тело словно отталкивало цепи, пыталось уничтожить их, словно внезапно прицепившийся вирус. Окаменение отступило, и Драко немедленно начал дёргаться, словно животное. Его дыхание участилось, а сам парень был на грани истерики. Голова Драко внезапно дёрнулась влево, и тело будто обдало жаром, когда он резко перевернулся на бок. Слизеринец даже не заметил, что его ударили, пока не увидел, как все смеются над ним. — Кажется, маленький Малфой всё ещё боится цепей. Не волнуйся, на этот раз ты не убежишь, — щёку опалило премерзко-вонючее дыхание Долохова, и Малфой захотел отгрызть себе руки, если бы это означало, что он сможет вырваться на свободу. — Вы, мальчики, в последнее время нажили себе много врагов. Это действительно позор. Какая трата такой чистой крови, — услышал Драко голос позади себя, прежде чем комнату заполонили звуки ударов и крики боли. Драко посмотрел в сторону и снова увидел Уизли, лежащего на полу, тоже закованного в цепи. Казалось, они решили выбрать более слабого для начала. Разум Малфоя окутало более сильной тревогой из-за вида крови, которая теперь лилась изо рта Рона. — У нас есть несколько вопросов к вам двоим, — Долохов присел на корточки, чтобы посмотреть на Драко. — Где Гарри Поттер? Слизеринец приготовился к любому проклятию, которым они могли его «наградить», потому что не было ни единого шанса, что они заставят его ответить на любой вопрос. Он беспокоился, сможет ли Рон перенести пытки, но знал, что Уизли был таким же преданным, как и он. Вместо ответа Драко поднял голову и плюнул со всей силы в лицо Долохова. Круцио, попавшее в него, было даже не от него, но это не имело значения. Малфой стиснул зубы, отказываясь доставлять им удовольствие: они не услышат его криков под их пытками. Ногти Драко впились в ладони, и он зажмурился. Он скорее сойдёт с ума, чем сделает что-то, чтобы отказаться от своей матери или Гермионы. Он подумал о тигре, которого мог бы создать — каким могущественным он выглядел, каким сильным. Но тот оставил его, чтобы защитить Гермиону. Какая-то часть его самого была достаточно сильна, чтобы создать патронуса без палочки. Это было невозможно, никто и никогда не сталкивался с таким, но у Драко получилось. Если он мог практиковать неизведанные границы магии, то он мог бы пережить и всё остальное. Малфой был достаточно силён, чтобы пройти через это, чтобы вернуть их с Роном домой. Действие проклятия ослабло, и Драко втянул побольше воздуха. Он не слышал, что произошло, но когда он собрался с мыслями, Рон снова лежал на земле без сознания. Драко мог предположить, что он также отказался отвечать на любые вопросы. В глубине души слизеринец отметил, что ему придётся быть главным истязаемым. Рон умрёт быстро, если Пожиратели продолжат в том же духе. Именно сейчас Драко пожалел, что не слушал больше, когда Гермиона читала ему лекции о целебных чарах. Всё, что он знал, это ритуалы крови, и у него не было палочки или чистой силы, необходимой для исцеления Рона одним из практикуемых им заклинаний. Пожиратели раз за разом спрашивали о местоположении Поттера, и Драко не отвечал, за что получал Круцио вновь и вновь. В конце концов Яксли вмешался: — Я думаю, нам нужно взбодриться. Ты сумел достать меня своим ножом, юный Малфой. Сбежал с грязнокровкой, а теперь воображаешь, что играешь по её правилам, — Яксли жестом пригласил кого-то выйти вперёд и протянул руку. Мальсибер протянул ему плоскогубцы, и сердце Драко упало в пятки. — Видишь ли, мы провели небольшое исследование. Оказывается, магглы могут быть очень изобретательны, — мужчины в комнате рассмеялись, и Малфой понял, что такой звук могут издавать только демоны. — Знаешь ли ты, что один из их самых популярных методов пыток у магглов — это вырывать ногти? Я никогда не думал об этом. Что скажешь, Антонин? Они снова играли с Драко. Дразня его, прежде чем причинить боль, которая, казалось, давала им силы жить. — Согласен, не слышал о таком раньше, но это действительно увлекательно, — слова Долохова были саркастичны и полны волнения. — Как думаешь, следует попробовать? Яксли поднял плоскогубцы, и мужчины захлопали в ладоши. Драко почувствовал, как сердце забилось в горле, едва металл подтолкнул край его пальца, сжав небольшой кусочек ногтя, который он давно не подрезал. — Ты что-нибудь хочешь нам рассказать, Малфой? — Я убью тебя за это, — Драко стиснул челюсти так сильно, что ему показалось, будто кость вот-вот треснет. Яксли не ответил. Он потянул ноготь так сильно, как мог, отделяя пластину от мяса. Крик пронзил горло Драко. Хотя это, возможно, было не так болезненно, как Круцио, он привык к магическим проклятиям. Драко знал, как справляться с остаточными потоками боли от удара Круциатуса, он стал мастером в расслаблении своего тела и погружения в свой разум, чтобы спрятаться от боли. Отрывание ногтей застало его врасплох. Это была не та боль, к которой он привык. — Это была просто разминка. Скоро увидимся, юный Малфой. К тебе придёт особый гость, — они загоготали, как гиены, и исчезли из подземелий, оставив одного парня без сознания, а другого — кричащим от боли.

***

Гермиона перевернулась в постели и выставила ногу, чтобы нащупать Драко: она привыкла просовывать ноги между его икр, чтобы согреть их, но вместо этого наткнулась на холодные простыни. Она приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, где, чёрт возьми, он был, и обнаружила Гарри, сидящего на стуле рядом с кроватью. С трудом сев, она потёрла опухшие глаза. — Гарри, где Дра… — она замолчала, когда, наконец, заметила гигантского зверя, лежащего у подножия её кровати, но задвинула это на задворки своего сознания. Она встала, теперь уже охваченная паникой, вспомнив, что же произошло. Гермиона упала обратно на кровать, обхватив голову руками. — О боже, Гарри, что мы наделали? Она снова посмотрела на своего друга, который встал со стула, чтобы сесть рядом с ней на кровать. — Я знаю, — он утешающе потер её плечо, его глаза были такими же затуманенными и опухшими, как и у неё. — Что мы будем делать? — прошептала Грейнджер, ощущая внутри себя груз потери своего лучшего друга и Драко. Гермиона почувствовала, как мягкая шерсть коснулась её ног, и глубокий грохочущий рык разрезал воздух. Она посмотрела на тигра, и её глаза расширились. — Эм, Гарри… почему, почему патронус Драко здесь? И почему он… — Настоящий? — закончил Поттер. Животное утратило свой магический серебристый оттенок и больше не парило, как это было свойственно патронусу, что придавало ему вид настоящей большой кошки. Она кивнула, погладив тигра. Как и в форме патронуса, Гермиона не боялась его, поскольку он действительно напоминал ей Живоглота. — Мы на самом деле не знаем. Я думаю, Драко вызвал его для отвлечения внимания. Мы даже не знали, что он аппарировал вместе с нами. Регулус сказал, что он должен был исчезнуть, если у него не было сообщения от Драко, но он просто сидел на кровати и наблюдал за тобой, — сам Гарри всё ещё был так же ошеломлён, как и сама Гермиона. И снова Малфой вытворял странные вещи, даже когда его не было рядом. Гарри смирился с тем фактом, что надоедливый блондин был олицетворением фразы «в семье не без урода», только в мире магии. Не то чтобы у него самого было много возможностей что-то сказать о том, что в этом мире возможно, а что — нет, когда и сам был награждён гигантским шрамом на лбу и выжил после смертельного проклятия. — Ему нужно чем-то питаться? — спросила девушка, пока тигр продолжал ластиться к её руке, мурлыча всё громче. Гарри посмотрел на подругу с ужасом: — Мерлин, надеюсь, что нет. Каким бы он ни казался реальным, мы всё равно думаем, что, поскольку он создан магией, ему ничего не понадобится, — он устало посмотрел на тигра, который устроился у ног Гермионы, как у себя дома. — Он, по ощущениям, весит сотни килограммов, — сказала Грейнджер, очарованная этим своеобразным волшебством, прежде чем вернуться мыслями в своё нынешнее затруднительное положение. — Гарри, мы должны вернуть их, — решимость и опустошение отражались в её глазах, разгораясь адским пламенем. — Мы сделаем это. Я обещаю, — его лицо было полно сожаления, и он выдохнул. — Регулус сказал мне позвать его, когда ты проснёшься. Гарри встал и протянул ей руку. Было трудно не поддаться искушению вновь уснуть и забыть обо всех проблемах. Гермиона чувствовала себя такой измотанной: как эмоционально, так и физически. Патронус Драко поднялся на лапы и оказался рядом с ней, прежде чем она успела упасть обратно на кровать. Тигр был тёплым и сильным, казалось, что он вдыхает в неё те искры жизни, необходимые, чтобы двигаться дальше. — Хорошо, — ответила Гермиона и последовала за Гарри вниз, пока гигантский зверь следовал за ними. Они вошли в кухню и увидели Регулуса, сгорбившегося за столом с кружкой в руке и пялящегося в пустоту. Услышав, как они вошли, он поднял глаза и потёр небритые щёки руками. Гермиона подумала, что эта лачуга никогда не выглядела такой унылой. Казалось, что всё окрасилось в серый цвет. — Вижу, он всё ещё здесь, — Регулус нахмурился, глядя на тигра, который начал размахивать хвостом и одновременно сверлить Блэка взглядом, который можно было назвать разве что вызывающим. — Не груби Араторну, — отругала его Гермиона, садясь за стол. Гарри фыркнул: — Когда ты решила дать ему имя? — Когда мы спускались сюда. Если он останется, то ему стоит дать имя, — горячо сказала она, скрестив руки на груди. — Как долго я спала? Регулус и Гарри обменялись взглядами, после чего Поттер вздохнул и опустил глаза. — Примерно шестнадцать часов, — сказал он, зная, что сейчас произойдёт. Гермиона тут же встала, отчего стул заскрежетал по деревянному полу. — Ты позволил мне проспать шестнадцать грёбаных часов! Их забрали, а я спала! — девушка хлопнула рукой по столу, а кончики её волос вспыхнули магией. Беспокойство, которое начало нарастать с тех пор, как Гермиона проснулась, достигло апогея. Гарри тоже встал, в отчаянии швырнув свои очки на стол. — Они и мои друзья тоже, Гермиона! Рон — мой лучший друг! Драко — семья Регулуса! Ты не единственная, у кого их забрали! Поттер тоже был зол. Он очень скучал по другу и даже по мерзавцу-блондину. Они были частью его семьи. Слёзы текли по её щекам, когда она икала из-за истерики, охваченная горем по людям, которые даже не были мертвы, но могли умереть в любой момент. — Он говорил о своей любви к тебе, и у тебя никогда не будет возможности сказать это в ответ?! — Гермиона обхватила голову руками — в совокупности с растрёпанными и грязными волосами этот жест придавал ей вид совершенно неуравновешенной девушки. По правде говоря, она даже чувствовала это. Если Грейнджер думала об этом слишком много, то чувствовала, словно половина её души была оторвана. Тигр, теперь зовущийся Араторном, снова толкнул девушку головой в бедро, и это заставило её плакать ещё сильнее. Он продолжал напоминать ей о Живоглоте, которого она оставила с родителями. Она просто хотела, чтобы её обняла мать. Она бы отдала всё, чтобы почувствовать, как рука Джин Грейнджер проводит по её волосам, как мать говорит Гермионе, что всё будет хорошо. Война не ощущалась реальной всё это время. Она казалась правдоподобной и вероятно возможной, как будто они постоянно были на грани, но она всё ещё не наступила. Даже после инцидента в Министерстве ни к кому не пришло это осознание. Её друзья были военнопленными, заложниками, пленниками — можно было назвать как угодно. Их жизни висели на волоске каждую секунду. Регулус встал, протянув руки по разные стороны стола — к Гарри и Гермионе. — Давайте просто успокоимся. Мы все расстроены, и мы ничего не придумаем, если будем просто спорить. Гермиона, мы вернём их, — он попытался говорить максимально уверенным голосом. Регулус был старше них на десятки лет и должен был убедиться, что дети не сбились с пути, иначе он тоже мог взорваться от эмоций. Боже, он был в дерьме. И всё потому, что являлся трусом и не хотел, чтобы его поймали Пожиратели смерти. Чувство вины было тяжёлым, словно свинец, заполнивший до краёв его желудок. Если они не смогут найти Драко, то ему конец. Как он тогда сможет посмотреть в глаза своей кузине и сказать ей, что её сын умер из-за него? Губы Гермионы задрожали, прежде чем она кивнула и опустилась обратно на стул. — Я-я просто не понимаю, почему он это сделал. У них уже был Рон, почему он позволил им забрать и себя? — девушка не хотела этого, но под вуалью своей скорби она была зла на Драко. Неимоверно зла. Они могли бы победить в этой битве, если бы он не ушёл. — Это было самопожертвование, — прошептал Гарри: по голосу было слышно, что ему стыдно. Почему друг ощущал это, она не знала, но, чёрт возьми, хотела выяснить. Она посмотрела на него свысока: — Откуда ты это знаешь? Гермиона снова затихла, её сердце забилось от предвкушения. Регулус заговорил: — Он хотел вытащить Гермиону оттуда живой, не так ли? Гарри схватил очки и начал протирать линзы краем рубашки. — Да. Гермиона открыла рот в удивлении. — Меня не нужно было «вытаскивать», — фыркнула она, показывая пальцам кавычки на последнем слове. Её гнев на Драко рос. Он точно получит подзатыльник, как только Грейнджер его увидит. Гарри вздохнул. Он выглядел уставшим не по годам. — Гермиона, будь честна с собой: вся эта ситуация могла закончиться ещё хуже. Рон был почти без сознания, и мы изо всех сил пытались сдержать всего одного Пожирателя смерти. — Было темно, — тихо заявила она в их защиту. — Это не меняет того, что мы проигрывали, — парировал Гарри. — Но… — начала она, а затем почувствовала руку на своём плече. Она обернулась и увидела Регулуса. — Гермиона, он ушёл, чтобы быть рядом с Роном. Он, вероятно, решил, что у них будет больше шансов сбежать вместе. Если бы Рона забрали одного, стало бы ещё больше шансов, что мы его никогда не найдём. По крайней мере, они будут выбираться из этого вместе, — Регулус ненавидел эту логику. Трудно было не возненавидеть своего кузена за то, что он сделал что-то столь бескорыстное и в то же время эгоистичное, но он понимал его поступок. Больше всего он ненавидел то, что Драко, вероятно, принял правильное решение относительно жизни Рональда Уизли. Гермиона посмотрела на стол, пытаясь успокоиться. Она была словно заперта в бесконечном кошмаре, а Драко не было рядом, чтобы разбудить её. Гарри заговорил вновь: — И что нам делать? Регулус, ты ведь знаешь, как они действуют. Как ты думаешь, какой их следующий шаг? Гарри отбросил все эмоции и вернулся к планированию, как они четверо это делали на Гриммо. — Ну, мы знаем, что Драко не только является Нежелательным лицом, но и разыскивается Тёмным Лордом. Однако есть вероятность, что они ещё не отвели его к нему. Они захотят сначала допросить их. Тёмный Лорд очень темпераментен, и Пожиратели захотят предоставить ему как можно больше информации, когда приведут Рона и Драко. Так что, к счастью, у нас есть немного времени, — рассуждал Регулус так, словно он всё ещё был Пожирателем смерти. — И что это значит? Что сейчас происходит с Роном и Драко? — спросила Гермиона, уже зная ответ, но нуждаясь в его подтверждении по какой-то больной, извращённой причине. Блэк покачал головой: — Их будут пытать до тех пор, пока они не выдадут всю известную им информацию. — Но они ничего не расскажут, — Гарри твёрдо настаивал на своём. Было невозможно прочитать мысли Драко, если он сам этого не хотел, а Рон никогда бы их не предал. — У них может не быть выбора, — извиняющимся тоном сказал Регулус. Это был не первый раз, когда он благодарил Мерлина, что его убежище было под Фиделусом. Магия не дала бы им выдать местоположение, даже если бы они захотели. — Нет, Драко — прирождённый окклюмент, — яростно заявила Гермиона. — А Уизли? — недоверчиво спросил Блэк. Услышав вопрос, она замолчала. — И что нам теперь делать? — снова спросил Поттер. Им нужно было сотворить что-то похожее на план. Если Волдеморт узнает, что они в курсе о крестражах, то игра будет окончена. Регулус уставился в окно кухни. — Ты сказал, что Ксенофилиус Лавгуд носил тот же символ, который ты ищешь? — Ну да, но сейчас это неважно, — сказала Гермиона, немного раздражённая. Никто не мог бы сказать, насколько она была взвинчена, потому что девушка с нежностью гладила голову Араторна, умостившуюся на её коленях. Было странно, что магически сотворённый тигр сделал себя домашним животным некой Гермионы Джин Грейнджер. — Дорогая, это важно. Ксенофилиус пишет для «Придиры» со времён Хогвартса. Я почти могу гарантировать, что Пожиратели смерти навещали его хотя бы один раз по поводу его статей. Он сейчас ближе всех к внешнему миру. Он также может поделиться информацией о вашем символе, и это не говоря уже о том, что вы знаете, где его найти, — Регулус начал стучать пальцами по столу. Ему не терпелось что-то сделать, и на этот раз дети пойдут не одни. Гарри и Гермиона переглянулись. Это был выстрел на удачу, но им больше не от чего было отталкиваться. Может быть, мистер Лавгуд пронюхал о чём-то, что могло бы быть им полезно, как и предполагал Блэк. Может быть, Пожиратели смерти недооценили его и что-то упустили. — Мы идём к Лавгудам, — сдалась Гермиона. — По крайней мере, Луна будет дома, и мы сможем её увидеть, — нерешительно сказал Гарри.

***

— Время отдыха закончилось, юный Малфой. К тебе пришёл особый гость, — Мальсибер склонился над сгорбленным телом Драко. Малфой поднял на ублюдка глаза: он укусил бы чёртового Пожирателя, если бы тот стоял чуть ближе. — Где он, чёрт возьми? — раздался пронзительный голос, и грохот разнёсся по подземелью. Драко подозревал, что она придёт, но, услышав её голос, ему захотелось провалиться сквозь землю. Желчь подступила к горлу, пока он пытался сохранить бесстрастное выражение лица. Она появилась из-за угла, и Драко вспомнил, что до Гермионы он ненавидел вьющиеся волосы только из-за Беллатрисы. Женщина тут же выпрямилась, приблизившись. — Ах, мой дорогой племянник, — проворковала ему она. Драко попытался сдержать гримасу, но, видимо, не получилось, потому что она нахмурилась. — Не рад меня видеть? Ну, это мы исправим, — она села рядом с ним, немного лихорадочно поправляя мантию, хотя он знал, что для неё это было стабильно спокойным состоянием. Драко молчал, позволяя ей продолжить: — У меня есть предложение для тебя и твоего маленького друга — предателя крови. Видишь ли, некоторые из них тоже пытались дать нам отпор, но ты знаешь, каким находчивым может быть наш Лорд. Это такая пустая трата чистокровных — убивать вас всех, словно грязнокровок. Поэтому мы работаем над программой реформ. Вот тут-то вы и появились, — она указала на Малфоя, а затем на Уизли, который с изумлением смотрел на неё. К счастью, он до сих пор держал рот на замке. — Нам ещё предстоит рассказать о наших нововведениях остальным, а ты, после твоего маленького приключения с грязнокровкой и Поттером, был бы идеальным лицом нашей программы. Мы можем и Уизли с собой прихватить, если ты будешь хорошо себя вести. Это поможет доказать другим, что всегда есть возможность вернуться к семье, — Беллатриса одарила Драко акульей улыбкой. Драко знал, что ему следовало бы проявить больше сдержанности, но он рассмеялся над её последним комментарием, хотя он и прозвучал довольно сухо. — Как иронично с твоей стороны это говорить. Белла вопросительно изогнула бровь: — Значит, ты отказываешься? Малфой прищурился, глядя на неё. — Я бы сказал, гори в аду, но это слишком хорошо для тебя. Она явно разозлилась. — Ладно, будь по-твоему. Беллатриса взмахнула палочкой, и Круцио безупречно выскользнуло из палочки, попав Драко прямо в бедро. Она прошипела, перекрикивая его стоны боли: — Будет только хуже, племянник. Признай, что ты поступил неправильно, и сдай Поттера. Тёмный Лорд простит тебя. Он снова рассмеялся сквозь волны боли: — Он будет умолять меня о смерти, когда всё это закончится. Беллатрикс бросила ещё одно проклятие и снова наклонилась — Драко приготовился к тому, что, как он знал, она собиралась сделать. Он захлопнул свои ментальные стены, как раз вовремя — когда она произнесла: — Легилименс. Проблема Волдеморта и Беллатрисы была в том, что они оба были настолько высокомерны, что слишком хорошо обучили Драко. Ни один из них не мог подумать, что он может предать их и, проще говоря, использовать их обучение против них. Их многочисленные вторжения в разум Драко за последние полтора года сделали его сильнее, чем они когда-либо хотели. Пока Белла пыталась прорваться сквозь ментальные стены кузена, он размышлял о том, что произойдёт дальше. Она либо прорвётся сквозь его защиту и всё узнает, либо сдастся и перейдёт к Рону, всё узнав через него. Единственный выход — сделать то, чем змеи славились больше остальных: обмануть. Драко застонал от боли и закричал, немного опустив стены и позволив отобранным вручную образам просочиться наружу. Образы того, как он был с Поттером, Гермионой и Роном. Они говорили о регистрации маглорождённых и о том, как он вломился в министерство; как разбили лагерь, столкнулись с Сивым и убили его. Он чувствовал интригу, исходящую от Беллы, и болезненное чувство гордости. Как бы он это ни ненавидел, он позволил просочиться образам себя и Гермионы: ничего важного там не было, но этого было достаточно, чтобы донести суть. А затем воспоминания о том, как Поттер хотел увидеть могилы своих родителей. Он надеялся, что это передаст то, чем Пожиратели смерти считали Драко и его банду неудачников: группой эмоциональных и слабых подростков. Он мог бы вздохнуть с облегчением, когда почувствовал, как скользкое присутствие Беллы понемногу покидало его разум. Её громкий смех эхом отразился от каменных стен. — Мужчины, всегда ведомые малейшим упоминанием пизды. Драко хотел огрызнуться на неё за это, но не поднял голову — ему нужна была вся его энергия, чтобы план сработал. Это означало позволить своей ненормальной тётушке оскорблять его и тех, кого он любил. — Мой дорогой мальчик, они сделали тебя таким слабым, — она снова недовольно надулась. В него вновь полетело Круцио, и женщина в очередной раз нырнула в его воспоминания. Она бы никогда не оставила всё, как есть, не добившись своего. — Где Поттер?! — услышал он её крик в своей голове. Драко показал ей воспоминание о нём и Гермионе, но она отмела его в сторону. Малфой надеялся, что она поймёт суть. Разочарование сочилось из неё, пока он не почувствовал, как она снова оживилась. Беллатриса опять вытащила палочку и ткнула её в горло кузена. — Где твоя мамочка, Драко? Он уставился на неё с одной лишь ненавистью в глазах. Драко надеялся, что его мать убьёт свою сестру в конце этой войны. И если Нарцисса этого не сделает, то это сделает Драко. Белла прикусила язык зубами и хихикнула: — Тебе откусили язык? Ничего страшного. Я не против взглянуть ещё раз, — она нырнула обратно, и Драко заслонил все воспоминания, касающиеся своей матери. Он действительно не знал, где находится дом Энди, но они, вероятно, смогут найти его прежде, чем у него появится шанс предупредить Орден. Драко не знал, как долго она находилась в его голове, рыская в поисках сестры, но в конце концов Беллатриса сдалась. — Ладно, пусть будет так. Но просто знай, что я найду Цисси и приведу её домой, — она отряхнула с мантии скопившуюся грязь. Белла встала, чтобы уйти, но затем снова повернулась к нему: — Ты можешь сдаться в любой момент и снова присоединиться к своей семье. То, что тебя сбила с пути грязнокровка, не значит, что ты не можешь вернуться домой. Может быть, Тёмный Лорд позволит оставить её в качестве домашнего животного, — её тон был жутко похож на заботливый, и это пробирало Малфоя до костей сильнее, чем вся обстановка вокруг. Она и Мальсибер исчезли в мгновение ока, оставив его и Рона наедине. Драко повернулся, чтобы посмотреть на рыжего. Уизли выглядел бледным, как призрак, но его разум остался нетронутым. — Когда мы выберемся отсюда, пожалуйста, скажи мне, что она в твоём списке, — простонал Рон. Он выглядел немного виноватым, всё ещё не будучи поклонником убийств. — Если моя мать не доберётся до неё первой, то она вся наша, — пообещал Драко. Рон рассмеялся. Пытки всё же изменили его мировоззрение, пусть и совсем немного. — Это если Гермиона нас не опередит.