The Blood of Traitors//Кровь Предателей

— Ладно, вы оказались дома у Лавгудов, но я всё ещё не понимаю, как это привело вас к встрече с Макнейром, — сказал Драко, накалывая сосиску с тарелки, стоявшей в центре стола. Гермиона потягивала апельсиновый сок, сражаясь с раздражением, но втайне всё равно была счастлива от осознания, что все снова были вместе. — Ну, это потому, что ты всё время перебиваешь. — Продолжай, — Драко протянул Араторну ещё одну сосиску. — Ну, когда я спросила мистера Лавгуда о руне, он объяснил, что это символ Даров Смерти, — объяснила Гермиона, не подозревая, что к ней вернулся прежний тон зубрилы. — А что такое Дары Смерти? — теперь настала очередь Рона прервать девушку, что заставило её сердито на него посмотреть. — Если кто-то ещё раз меня перебьёт, я ударю его вилкой, — пригрозила она, подняв столовый прибор в подтверждение своей угрозы. — Гермиона, дорогая, кто-нибудь обсуждал с тобой твои проблемы с гневом? — ласково спросил Драко, на его лице играла ехидная ухмылка. Рон фыркнул, а Гарри рассмеялся в свой стакан тыквенного сока, тут же подавившись. Гермиона положила вилку на тарелку и посмотрела на своего любимого, переплетая пальцы и подпирая подбородок руками. — Эй, Драко, ты давно смотрел на себя в зеркало? — спросила она тем же фальшиво-сладким голосом. Регулус хихикнул, намазывая тост маслом. — Недавно. Мне даже сказали, что я плутовски красив. Или, может быть, это было дьявольски очаровательно? — он сделал вид, что размышляет. — Ты получишь дьявольский пинок под зад, если не будешь слушать, — снова пригрозила она, а затем продолжила свой рассказ. — Дары Смерти — это из «Сказки о трёх братьях», — Гермиона сложила пергамент и перо, создав символ, как это сделал Ксенофилиус. — Палочка, камень и плащ, — сказала она, дорисовывая треугольник. — Так это символ из детской сказки? — с любопытством спросил Драко. Тогда становилось ясно, почему он был в книге, но отчего тогда Крам утверждал, что это знак Грин-де-Вальда? И, что ещё важнее, какого чёрта Дамблдор послал их в дикую погоню за чем-то столь бесполезным? — Ну да, но это не просто детская история, — протянула Гермиона. У неё не было времени подумать об этом, и, хотя Дамблдор и был искусным манипулятором, он не был глупым. — По словам Лавгуда и древнего тёмного волшебника, — добавил Гарри, так как тема была щекотливой. Он не был уверен, по какой причине ему неловко; он просто знал, что не хочет даже думать о том, что эта глупая история может быть правдой. — Подождите, я в замешательстве, — Рон нервно что-то обдумывал. — Ты стабильно находишься в этом состоянии, — пробормотал Драко себе под нос, что тут же заставило Гермиону слегка ткнуть его под рёбра. — История правдива или нет? — спросил Рон, вертя между пальцами вилку. — Потому что если это так, то нам нужно найти эту палочку, Гарри. Ты можешь победить Волдеморта! — воскликнул он, моля богов, чтобы те помогли им найти древко, и этот кошмар закончился. Уизли скучал по своей семье и, в особенности, по маминой стряпне. — Не существует непобедимой палочки. Это невозможно, вся эта история — выдумка. Лавгуд просто сумасшедший, как и всегда, — резко бросил Гарри, устав от этого нелепого разговора. За столом воцарилась тишина. Все молча продолжили есть, пытаясь преодолеть беспокойство. — Я знаю, что никому не хотелось бы говорить об этом за столом, но раз уж мы решили наверстать упущенное, не могли бы вы рассказать нам, что произошло у Долохова? — неуверенно начал Регулус. Вилка Рона звякнула о его тарелку, и Гермиона напряглась. Её рука тут же вцепилась в ладонь Драко. — Ага. Они бросили нас в камеры и в основном просто использовали Круцио, пока один из нас не вырубался. К счастью, никакой важной информации им не удалось узнать. Белла была единственным легилиментом, и она держалась подальше от Рона, — рука Малфоя дёрнулась при упоминании Круциатуса, и он отогнал подальше мысли о том, что Пожиратели могли бы сделать ещё, если бы им наскучило выдирать своим пленникам ногти. — Что искала Беллатриса? — не унимался Регулус. Он видел воспоминания Руквуда, однако Белла всегда была неуловимой стервой, чьи планы стояли на порядок выше по шкале жестокости. Драко сделал глубокий вдох; его лёгкие горели. Он почувствовал, как Гермиона сжала его руку ещё сильнее. Костяшки пальцев болели от того, как сильно она их стискивала, но он всё так же крепко держался за неё, как за спасательный круг. — Ну, она хотела узнать всё, что связано с Поттером, но в основном её интересовала моя мать. — Если ей нужна была информация обо мне, почему она не просмотрела воспоминания Рона? — поднял голову Поттер. Драко пожал плечами, а Рон, казалось, испытал облегчение от того, что ему не пришлось пережить те же пытки, что и Малфою. — Причин несколько. Все Пожиратели смерти слишком высокомерны. Без обид, Рон, но мне кажется, Белла думала, что ты слишком глуп, чтобы что-то знать и понимать, ты ведь Уизли, — пылкую речь Драко прервал Регулус, фыркнувший с другого конца стола. — Извините, старые привычки трудно искоренить. Продолжай, — Блэк махнул рукой, прокашлявшись. — Но я думаю, что они все сильно недооценили его близость к Гарри. Они точно знали о Гермионе, но и меня, и Рона, считают в равной степени предателями крови. Единственная причина, по которой ко мне проявили такой интерес, это, очевидно, моя семья. Плюс Рон был без сознания большую часть времени, — объяснил Драко. Это было огромным упущением со стороны Пожирателей смерти, но Малфой в любой момент поблагодарил бы их за идиотизм. — Гарри? — глупо переспросил Поттер. Драко кивнул и посмотрел на него, как на идиота: — Да, это ведь твоё имя, не так ли? — Ну да, но мы не… — начал Гарри, но Драко быстро остановил его. — Я здорово настрадался из-за твоей геройской задницы, придурок. Думаю, пора нам перестать называть друг друга по фамилиям, а? — спросил Малфой. Гермиона сияла от гордости, что мальчики наконец-то оставили позади все свои глупости, хотя на это ушли буквально месяцы. — Ладно, Драко, — Гарри попытался быть вежливым, а затем нахмурился. Хотя он иногда называл Малфоя Драко в своей голове, было странно произносить это вслух. Драко закатил глаза: — Не драматизируй, — затем он повернулся к Рону: — Это касается и тебя, Уизли. Рон просто пожал плечами, вгрызаясь в свою сосиску. — Я не собираюсь с тобой спорить, — пребывание в камере быстро стёрло остатки ненависти к этому человеку. Трудно было ненавидеть того, кто спасал твою задницу от пыток и рискнул собственной жизнью ради друзей. — Да, да, теперь мы все друзья, — встрял Регулус, возвращаясь к своему естественному состоянию. — Но ты сказал, что никакой важной информации она не получила. А что она таки узнала? Щёки Драко слегка порозовели, и он прочистил горло: — Она не сдавалась, ища хоть что-то, связанное с матерью, и я знал, что она в конце концов прорвётся. Поэтому я позволил ей думать, что она это сделала. Мне пришлось показать ей несколько воспоминаний о Гермионе, а также о Гарри, который хотел увидеть могилы своих родителей. — Ну, не то чтобы они уже не охотятся за мной, — отыгралась Гермиона, хотя ей было противно от мысли, что эта женщина видела какие-либо воспоминания, касающиеся только её и Драко. — Почему она так сильно гонялась за Цисси? Её нет уже несколько месяцев, и я никогда не замечал, чтобы она заботилась о ней до такой степени, чтобы это перешло в одержимость, — сетовал Регулус. Драко прищурился. — Откуда ты знаешь, какая она была? — он не хотел относиться к кузену с подозрением, но ничего не мог с собой поделать. Регулус просто постучал по виску: — Воспоминания Руквуда. Драко вздохнул, тошнота немного утихла. Он задумался, почему Белла была так настойчива. Она больше беспокоилась о его матери, чем о Поттере. Он прикусил губу, явно что-то вспомнив. — Кажется, она что-то упоминала перед тем, как вы, ребята, ворвались в поместье. — Хранилище! — вмешался Рон. Он тоже поначалу не придал этому значения, но тоже это слышал. Как Беллатриса прокляла Драко за то, что он упомянул об этом при нём. — Да, я думаю, она беспокоится, что мать сможет войти, — кивнул Драко. — Так ты думаешь, что в хранилище Блэков что-то есть? — быстро сообразила Гермиона. Они уже давно не имели ни малейшего представления, где может находиться ещё один крестраж. Драко посмотрел на свою умную девочку: она всегда знала, куда он клонит. Его часто раздражали тупицы, которые, по его мнению, составляли большую часть населения. Казалось, у него и его отца всё-таки было что-то общее. — Да, возможно, там есть крестраж. Но не думаю, что он в хранилище Блэков. — Значит, хранилище Лестрейнджей? — Поттер теперь сидел по стойке смирно. Он бы рассмотрел все варианты, чтобы заполучить ещё один крестраж — это бы значило, что Волдеморту скоро придёт конец. Он, наконец, сможет жить нормальной жизнью, но, для начала, им нужно было выжить. — Возможно, он был там и раньше, но, по-моему, она его перепрятала, — Драко снова покачал головой. — Ради любви Мерлина и Морганы, выкладывай, Малфой, — захныкал Рон. Драко всегда был тем, кто растягивал финал истории для более драматичного эффекта. Он открыл рот, но Регулус уже увлёкся. — Ты думаешь, это хранилище Розье? — спросил он, понимая по острому взгляду своего кузена, что оказался прав. Драко отодвинул тарелку и расцепил их с Гермионой переплетённые пальцы, наконец-то успокоившись. — Да, — сказал он, едва успев что-то добавить, прежде чем Поттер прервал его: — Розье? Кто это? — Родственник Нарциссы, Беллатрисы и Андромеды по материнской линии, — вставил Регулус. — Драко, почему крестраж должен быть в хранилище? Как она вообще могла туда попасть? — Волдеморт дал крестраж отцу Драко, так на втором курсе с помощью него открылась Тайная комната. Думаю, он мог бы себе позволить доверить другой крестраж ещё одному Пожирателю смерти, — рассуждала Гермиона. Регулус выглядел ошеломлённо: он и не подозревал, что Люциус станет подбрасывать детям под нос крестражи забавы ради. — Последний Розье пропал около пяти лет назад. Поскольку у семьи не осталось живых наследников, Гринготтс связался с матерью… — Значит, ты можешь войти! — выпалил Поттер, чувствуя облегчение. — Чёрт возьми, если ты снова перебьёшь меня, мы с Гермионой будем тыкать тебя вилками, — Драко повысил голос в раздражении. Поттер фыркнул, но тут же замолчал. — Я слишком далёк от семьи, чтобы считаться наследником, но дети Беллатрисы — совсем другая история. Поэтому ей поручили всё, связанное с хранилищем, пока не родится новый наследник. Но она не будет главой дома Блэков, поэтому не сможет не пустить мою мать в хранилища. — Но разве ты не должен унаследовать всё по линии Блэков? — Гермиона усомнилась в нюансе, который был связан с чистокровными кровными линиями и вопросом наследования. Этот аспект был запутанным, сексистским и, моментами, совершенно абсурдным. Драко склонил голову в сторону Регулуса: — Я бы унаследовал, когда этот ублюдок умер. Однако в то время у меня уже было два наследства, одно из которых досталось бы детям Беллатрисы, если бы у неё родился мальчик. Как я уже сказал, наследство Блэков принадлежало бы её детям, а наследство Розье досталось бы мне, поскольку моя мать младше. — Господи, у меня от этого голова болит! — воскликнул Рон, и никто за столом не мог с ним не согласиться. — Итак, в конечном итоге, Беллатриса и мать могут попасть в линию наследства Розье, и больше никто. Вот почему она не стала бы беспокоиться обо мне в первую очередь; по крайней мере, когда дело дошло до взлома хранилищ, — закончил Драко. Рон снова вмешался: — Но её муж изначально упомянул о хранилище. Почему бы просто не оставить крестраж там? — Пожиратели смерти будут бросать друг в друга проклятиями, не задумываясь. Беллатриса никому не доверяет, но она — слишком хороший легилимент. Я думаю, она скорее рискнёт попытаться контролировать мою мать, чем доверится Рудольфусу в надежде, что тот не заберёт крестраж. Я удивлён, что он вообще знал об этом. Может, эта информация попала к нему в руки случайно. — Хорошо, давайте составим план. Изначально Волдеморт превратил медальон в крестраж, однако он также украл чашу Хаффлпаффа. Держу пари, что это то, что мы ищем, — Гарри нутром чувствовал, что был прав. Им просто нужно было взломать самый безопасный банк, возможно, во всём мире. — Давайте не будем забегать вперёд, — предупредил Регулус. Они только что вернули мальчиков. Безрассудство и импульсивность среди ребят действительно нужно было немного сократить. — Но она могла бы его перепрятать. Нам нужно получить его как можно скорее, — по сути, Гарри ныл. Регулус не терял терпения: он всё ещё оставался самым взрослым в этой ситуации, но, в основном, уже проходил через эту песню и чуть не погиб. Им нужно было время, чтобы восстановиться — особенно Драко, сколько бы раз он ни говорил, что с ним всё в порядке. — Нет, тебе не нужно торопиться. Нам потребуется всё тщательно спланировать. — Но… — Я согласен. Мы были на волосок от смерти и, включая Сивого, трижды попадали в засаду. У нас даже нет меча, Гарри, — сказал Драко гриффиндорцу. Он не собирался поднимать эту тему ни с кем, кроме Гермионы, но интерес Беллатрисы к их отношениям тоже немного беспокоил его. Он предполагал, что для неё не составило труда просто предположить, что они вместе, но то, как она удивилась воспоминаниям, заставило Драко почувствовать себя неловко. Его совсем не устраивала эта «программа исправления» и предложение, в результате которого Гермиона выступит в качестве его домашнего животного. И тут Гермиона с Роном согласились. — Гарри, он правильно подметил. Мне бы очень хотелось не находиться рядом с другим крестражем, не имея возможности его уничтожить, — сказал Рон, содрогнувшись при воспоминании о медальоне. — Возможно, было бы неплохо залечь на дно на некоторое время. Найти меч — это хорошая цель, — дополнила Гермиона. Гарри немного сдулся, снова опустив взгляд на стол. Он догадался, что его друзья правы — они только что прошли через многое. Вздохнув, он потёр свой шрам. — И что дальше? Драко опёрся локтями о стол и наклонился. — Я думаю, нам нужно связаться с кем-то извне, с каким-то студентом. Они могут знать о мече. Я думал о Блейзе. — Ни за что на свете мы не доверимся этим змеям! — вскрикнул Рон. — Змея, — Драко указал на себя, а затем на Регулуса, — и змея. Рон поднял руки вверх, словно сдаваясь: — Да, но вы, ребята, нормальные. — Забини тоже, — поручился Драко. — Гермиона, он хоть когда-то тебе говорил что-нибудь мерзкое? Конечно, её снова нашли крайней. — Не так часто, как ты. Но, может, нам стоит навестить кого-нибудь из Гриффиндора. Откуда Забини что-то знает о мече? Драко закусил щеку. — Снейп — декан факультета Слизерин. Я уверен, что у него есть какая-то информация. Может быть, даже у Тео и Пэнси. — Я не уверена, Драко. Это кажется очень рискованно, — Гермиона виновато сжала его руку. Это было сомнительно, но его друзья всегда знали больше, чем казалось на первый взгляд. — Да, теперь это, наверное, уже мини-Пожиратели смерти, — усмехнулся Рон. Драко наклонился над столом, скривившись от злости. — Я спас твою задницу, Уизли, но я не колеблясь надеру её. — Хотел бы я на это посмотреть, — бросил в ответ Рон. Араторн, который уже начал задрёмывать, выскочил, рыча на Рона. — Араторн! Нет! — закричала Гермиона на тигра, но он не отступил, издав низкий рык. — Драко, хватай его! — девушка в панике поспешила прочь. Хоть и было непреодолимое желание надрать Уизли задницу, он знал, что тот, скорее всего, просто боится его друзей. Драко понимал, что не может их слишком сильно винить. Он доказал, что достоин доверия, и хотя он знал своих друзей такими, какие они были на самом деле, Золотое Трио об этом понятия не имело. — Араторн, ложись, — команда прозвучала резко, и тигр немедленно послушался, вернувшись к Гермионе, которая тут же начала чесать кота за ухом, как делала это с Живоглотом. Рон, побледневший, посмотрел на Гермиону и Гарри. — Боже, как же я ненавижу котов. Они тихонько посмеялись над шуткой, понятной только им, а затем снова сели, и Гермиона вернулась к теме. — Я согласна, что поговорить с кем-то из Хогвартса было бы разумно, но я не уверена, что в нынешней атмосфере враждебности и недоверия это сработает. Плюс, никто из нас не может гарантировать, что поблизости не окажется Пожирателей смерти, — пожала плечами она. Драко был полностью с ней согласен. Это была ещё одна причина, по которой он хотел увидеть друзей. Он надеялся, что родители оставят их в покое. Он подозревал, что как только они закончат учёбу, давление на них снизится, но до этого ещё были месяцы. С другой стороны, его ведь не оставили в покое. Драко так сильно скучал по своим друзьям. Он хотел рассказать им обо всём, что произошло, заверить их, что он жив и здоров. Сказать им, что они были правы, что они могут сражаться на правильной стороне. Он хотел спасти их от того, что должно было стать его судьбой. Сказать им, что из всех людей он влюбился в Гермиону Грейнджер; Малфой задавался вопросом, будут ли они так же удивлены, как он, или же скажут, что это было очевидно? Драко не знал, что они пережили с тех пор, как он сбежал с Астрономической башни. Они могли быть мертвы, но он не мог позволить себе представить, что с ними не всё в порядке. Его сердце разрывалось от осознания того, что идея увидеть друзей была отклонена, однако Драко не хотелось подвергать кого-либо ещё большей опасности, включая Тео, Блейза и Пэнси. — Нет. Гермиона посмотрела на него так, словно могла читать его собственные мысли. Она скривилась, качая головой в недоумении. Драко вспомнил, что она тоже не видела своих родителей уже очень давно. Никто из них не видел никого, кроме друг друга. Драко был не одинок в том, что не он один оставил своих близких подальше от этой чёртовой миссии. — Так чью кандидатуру мы рассматриваем? — спросил Рон, подперев голову рукой. — А как же Невилл? — спросил Гарри. — Долгопупс? — скептически спросил Драко. Гермиона поджала губы и задумалась о Невилле. Его бабушка, возможно, принесла бы им проблемы, особенно если увидит Драко. Но он точно знал бы о мече, и, скорее всего, проник бы незамеченным в Хогвартс. Плюс Гермиона точно знала, что им не придётся беспокоиться о любых незваных гостях. — Я думаю, это может сработать, но как нам с ним связаться? Гарри ухмыльнулся и поднял руку, помахивая указательным пальцем, демонстрируя своё чёрное кольцо. Гермиона с запалом ударила рукой по столу: — Конечно! Рон и Драко переглянулись, на их лицах отразилось замешательство. Затем Драко посмотрел на руку Гермионы и заметил такую ​​же чёрную полосу на её пальце. Как он не заметил этого раньше? — На пятом курсе я накладывала Протеевы чары на кучку монет, и мы использовали их для общения, чтобы спрятаться от Амбридж. Это кольцо тоже заколдовано подобным образом, я и вам двоим сделаю такие, — указала Гермиона на Драко и Рона. Щёки Драко снова покраснели, но на этот раз от унижения, которое он испытал, вспомнив, что был в инквизиционном отряде Амбридж. — Думаешь, он всё ещё носит этот галлеон с собой? — спросил Рон, глядя на кольцо Гарри. — Джинни забрала свой, а я оставила свой. Мы не были уверены, что они сработают на таком далёком расстоянии, и я не передавала и не получала сообщений, но попробовать стоит. — Хорошо, давай отправим сообщение, — сказал Гарри, и Гермиона ушла, чтобы достать монету из своей сумочки. Регулус наклонился к Драко и прошептал: — Знаешь, я уверен, что с твоими друзьями всё в порядке, Драко. — Думаю, Долгопупс сможет мне сказать, живы ли они хотя бы, — нарочито торжественно сказал Малфой. Гермиона вернулась с монетой и положила её на стол. — Ладно, что мы скажем? — она откинула волосы назад и начала заплетать их в косу, как она всегда делала, когда ей нужно было сосредоточиться. Драко молча наколдовал резинку для волос и протянул девушке. — Я думаю, нам следует просто поговорить с ним напрямую и спросить, может ли он встретиться, — сказал Рон, с любопытством наблюдая за этим обменом любезностями. Гермиона взглянула на ребят, чтобы посмотреть, нет ли у кого-нибудь лучшей идеи. Никто не заговорил, поэтому она взмахнула палочкой, отправив сообщение получателю. Они молча стояли в ожидании, наблюдая за монетой, но когда прошла минута, они снова сели. Затем прошло пять минут. А затем — десять. — Я не уверен, что он ответит, — произнёс Драко, втайне надеясь, что он этого не сделает, и они смогут вернуться к его первоначальному плану — поискам Блейза. — Ну, давайте не будем сдаваться так с… — монета нагрелась в руке Гермионы, и она посмотрела вниз.

Откуда я могу знать, что это Гермиона?

— Он хочет знать, что это действительно я, — сказала она, поднимая монету. — А что такого произошло только между вами двумя? — спросил Драко, поглаживая Араторна, который с удовольствием принимал всеобщее внимание. Она скривила губы и недовольно выплюнула: — В прошлом году я заставила Невилла поменять бобы софоры Драко на бобы юруга перед промежуточными экзаменами. Драко резко повернул голову к ней, открыв рот. — Я знал, что с зельем что-то не то! Оно должно было быть идеальным! — он не сетовал по этому поводу уже несколько недель, как раньше, когда Гермиона его побеждала, но даже наряду с задачей убить Дамблдора он думал, что с бобами было что-то не так. — Как это по-слизерински с твоей стороны, моя дорогая, — ухмыльнулся Регулус. — Почему ты нам не сказала? — спросил Гарри, и на его лице отразилось веселье. — Ты и так был достаточно одержим им, — дала понять Гермиона своему другу и отправила Невиллу ещё одно короткое сообщение, в котором говорилось: «Подменил бобы, шестой курс, Малфой». Они сидели ещё тридцать минут, сходя с ума после того, как просидели за столом больше часа. Наконец, монета снова нагрелась.

Тема Драйв, 847. Завтра. 10 вечера.

***

— Эй, ты в порядке? — спросила Гермиона, осторожно присаживаясь на край кровати; её волосы всё ещё были завёрнуты в полотенце после душа. Драко сел и вздохнул. Его оставили отдыхать в постели до конца дня по настоянию Гермионы, хотя он бы предпочёл провести день, тренируясь с Регулусом. Если бы он был более искусным в бою, сильнее и быстрее, возможно, его бы не взяли в плен изначально. Не помогало и осознание того, что тренировки заставляли его отвлечься. Он мог отключить весь фоновый шум, затуманивающий его голову, сосредоточившись только на моменте и заставляя себя драться сильнее и напористее. Драко всегда чувствовал себя спокойнее после этого, так как это быстро стало для него отдушиной. Он посмотрел на обеспокоенный взгляд Гермионы, и жалость в её глазах заставила захотеть прекратить любые разговоры о пытках, плену или ранах. Драко не хотел, чтобы кто-то с ним нянчился, особенно она. Он не был хрустальным, он не собирался ломаться просто из-за того, что люди обращались с ним так, как она, Регулус, и даже Поттер. Они оба спрашивали его и Рона, хотят ли они поговорить о времени, проведённом в плену. Никто из них не хотел. Драко просто хотел убедиться, что с его друзьями всё в порядке, найти этот чёртов меч, уничтожить все крестражи, отомстить и затем покинуть эту чёртову страну, отправиться в долгий отпуск. Но он был здесь: нянчился с женщиной, которая не славилась своей мягкостью. Он любил Гермиону за то, что она никогда не обращалась с ним по-другому, даже после того, как его привели полумёртвого к Уизли. Он не хотел, чтобы она изменилась и сейчас. — Я в порядке. Просто устал, — Драко слегка улыбнулся для вида, наклонился, чтобы сжать её бедро и поцеловать в висок, прежде чем направиться в душ. Он снова не торопился. Ему придётся быть лучше в том, чтобы не быть с ней резким, но он говорил правду. Он был в порядке, и он устал. Вытираясь, Драко размышлял о том, как пройдёт завтрашняя ночь. Он не хотел думать о том, что это может быть подставой, и им нужно было узнать больше информации. Так что это был риск, на который им пришлось пойти. Ему всё ещё нужно поговорить с Гермионой о своих опасениях по поводу Беллатрисы, однако он приберёг это на другой день. Его ночной кошмар сказался на нём, сделав показатели сна за последнюю неделю полнейшим дерьмом. Когда Драко вошёл в спальню, Гермиона уже дремала, и он тихо заполз под одеяло, обняв её с намерением никогда не отпускать.

***

Царапающий звук у его кровати был первым, что он услышал, когда дезориентация после сна прошла. На улице всё ещё было темно, а комната едва освещалась. Звук внезапно стих, и он предположил, что Араторн снова удобно устроился. Драко перевернулся на живот, сон снова затянул его в свои объятия, и затем он услышал это. Жалкий, волочащийся звук чешуи по дереву. Лёгкий шипящий звук, который, казалось, преследовал его повсюду. Малфой перевернулся на спину и сбросил одеяло. — Нет, нет, нет, нет! — повторил он, гнев и ужас пронизывали его слова. Он не сделает этого снова. Эта чёртова змея уже достаточно его напугала. Он встряхнул Гермиону за плечо, но она не проснулась. — Гермиона! — прошептал он, но девушка крепко спала. — Гермиона! — он встряхнул её сильнее, его голос был хриплым, но громким. Она продолжала находиться в царстве Морфея. Шипение снова стало громче, заставляя его виски ныть. Его руки начали дрожать, когда он грубо схватил её за плечи: — Просыпайся! — Драко закричал так громко, как только мог; его охватила паника, а по щекам потекли слёзы. Её голова была тяжёлой, и девушка не проявляла никаких признаков жизни, но, в конце концов, она закашлялась, и это прозвучало, как музыка. Он не стал дожидаться, пока она полностью придёт в себя, прежде чем заболтать, пытаясь утащить её за собой. — Гермиона, нам нужно идти. Он здесь, — если бы он был внимательнее, а не сосредоточился на панической атаке, или, может быть, если бы не было так темно, он бы заметил, что Гермиона смотрела на него совсем по-другому. В её взгляде была жесткость, враждебность, которую она приберегала для врагов. Жёсткая хватка, которой она его держала, его не удивила, но сопротивление, которое он чувствовал от неё, застало врасплох. Драко повернулся к ней. — Гермиона, нам нужно идти. Сейчас же! — Малфой попробовал ещё раз: она, должно быть, была ошеломлена сном. Конечно, это было сложно осознать. Хватка теперь стала мучительно крепкой. — Гермиона, отпусти, — сказал он девушке, окутанной тенью. Но она не отпускала. Драко слегка застонал от боли, теперь пытаясь вырваться. Что-то было не так. Когда он потянул её на себя, она поддалась, но не отпустила. — Гермиона, ты делаешь мне больно! Отпусти! — сказал он, его тон всё ещё был украшен паническими нотками, но оставался твёрдым. Гермиона открыла рот, но это был не её голос. Тошнота охватила его, когда он узнал отвратительное шипение, вырвавшееся изо рта его возлюбленной. — Ты не спасешь её. Ты никого не спасёшь, даже себя. Ты избран только для тьмы, и я не могу дождаться, чтобы проглотить тебя целиком, — Драко в ужасе наблюдал за девушкой, не замечая, как её хватка постепенно ослабевала. И затем она закричала самым пронзительным криком, который он когда-либо слышал. Резко стало жарко. Драко не мог отвести взгляд от её открытого рта, издающего худший звук, который он когда-либо слышал. Когда он увидел, как кожа лопалась в уголках её рта, Малфой посмотрел на их кровать. Она была покрыта тёмной жидкостью, а простыни были залиты кровью и украшены разорванной плотью. Крик прекратился, и он снова посмотрел на её тело. Оно вновь обмякло, и Драко не мог пошевелиться. Затем он в очередной раз услышал шипение и подавил рыдание. Тело Гермионы начало двигаться и скатилось с кровати. Она ударилась об пол с сильным стуком, и Малфой снова услышал скольжение. Эта штука убила Гермиону. Она собиралась убить его, а затем она доберётся до всех остальных. Драко схватил нож, который был засунут между матрасом и пружинами. Он не стал ждать, чтобы увидеть, что стало с телом Гермионы, он просто прыгнул к чёрной чешуе, сверкающей в ночи. Он колол и колол, не чувствуя ничего, кроме непреклонной ненависти. Извивания и шипение прекратились, и он, наконец, открыл глаза, чтобы увидеть изуродованную тушу кудрявой женщины и змеи. Драко успел разглядеть слишком мало, прежде чем тьма поглотила его целиком. Прилив тошноты сильно ударил по желудку, и Драко на дрожащих ногах побежал в ванную, прежде чем успел что-либо спросить. Он рвался в туалет, а рыдания сотрясали его тело. Он чувствовал, что смерть пришла за ним. Малфой определённо направлялся в вечную тюрьму, где бродили магглы, или, возможно, он уже был там, и наблюдение за смертью Гермионы было началом его наказания. — Драко? Слизеринец поднял глаза, его зрение было затуманено под пеленой слёз, и он увидел в дверном проёме совершенно живую Гермиону. Её коса была наполовину распущена, слёзы капали из глаз, а на щеке у неё был красный рубец. Драко открыл рот, но его губа только задрожала, а затем его снова вырвало. Он почувствовал, как её рука прижалась к его пояснице, а лёгкий запах ванили успокоил его. Казалось, они сидели так целую вечность; их единственными компаньонами были сопли и остатки ужина. В конце концов Драко откинулся назад, и его голая кожа коснулась холодной ванны. Гермиона молча сидела рядом, её рука теперь тянулась к его руке. — Ты не в порядке, — тихо сказала она. — Нет, — сказал он так же тихо. После этого шоу это было невозможно отрицать. Драко снова взглянул на неё и поднёс руку к её щеке, проведя пальцем по красной отметине. — Это сделал я? — спросил он. Тошнота хотела снова взять своё, но у него больше ничего не осталось. Она накрыла своей ладонью его пальцы. — Да, но это нормально. Я думаю, ты пострадал гораздо больше, чем я от этого. — Чёрт, Гермиона, мне так жаль, — Драко почувствовал привкус соли на языке и понял, что так и не перестал плакать. Гермиона не признавала этого — это был несчастный случай из-за всех его метаний в постели. Она пыталась разбудить Драко, но он не приходил в себя, пока сон не закончился. Единственное, о чём она жалела, так это о том, что не смогла вытащить его из этого кошмара раньше. Гермиона обняла парня, пытаясь окутать его любовью и чувством безопасности, которое он дарил ей. — Всё в порядке, Драко. Со временем это пройдёт. Драко не был уверен, имела ли она в виду отметину на собственной щеке или кошмары — может быть, и то, и другое. Кошмары, вероятно, всегда будут частью его, но абсолютный ужас в конце концов утихнет. Когда они будут в безопасности, и единственными битвами, которые останутся, будут те, что в его голове, тогда, он надеялся, её слова прозвучат правдиво.

***

— Почему всегда так темно, когда мы собираемся сделать что-то важное? — пожаловался Рон, когда они стояли прямо за линией защитных чар, а Гарри переминался с ноги на ногу. — Не забывай о заморозках, — сказала Гермиона, прижимаясь к Драко, который, казалось, стал её личным обогревателем. — Кто-нибудь думал, что это может быть подставой? — рассуждал Драко, как и весь день после того, как пришёл в себя после предыдущей ночи. Он доверял Гермионе, он также нехотя доверял Гарри и Рону. Однако он не доверял Долгопупсу и не ожидал, что этот человек будет доверять ему. — Ну, если это так, я предлагаю держать вашего тигра-убийцу наготове, — пошутил Гарри, хотя он знал, какое преимущество это даст. Он доверял Невиллу, а Гермиона заверила, что монета может работать только на своего владельца, так что это внушало доверие. Они ждали до пяти минут одиннадцатого, дрожа на холоде и встревоженные, когда по подъездной дорожке прошёл человек, закутанный в плащ. Все палочки были зажаты между пальцами и готовы к бою, когда незнакомец приблизился достаточно близко, чтобы быть на виду, и откинул капюшон, открыв вид на дружелюбное лицо их гриффиндорского друга. — Блин, это действительно вы, ребята!