Март. Коты.

      Поначалу для Альберу Хан был грязным куском шерсти с блохами и кот знает чем ещё, которого притащил Кейл с громким мяуканьем, так и заявляя: «Теперь он тоже здесь живёт». Наглый кот. Ему ничего не оставалось, кроме как тихо ворчать по дороге к ветеринару и в груминг-салон, потому что он знал — стоит ему уйти из дома, как этот нахал протащит своего друга в, пока ещё, его дом. И здравствуйте вши, блохи и иже с ними.       Если Альберу удивлялся тогда, как вообще Кейл умудрился протащить своего дружка в его, опять же пока что, дом, то после того, как Кроссман застукал на своей кухне в час ночи атлетичного азиатского юношу с пушистым хвостом и прижатыми к голове кошачьими ушами, этот вопрос отпал. Как и отлетела его спокойная жизнь. Сперва пришлось уговорить Кейла одеваться в одежду, что паршивец всё равно практически никогда не делал, потом научить Хана убирать все кошачьи элементы во внешности.       Возможно, вы скажете, что Альберу уделяет слишком много внимания своим кошкам, когда увидите, как он тщательно выбирает им корм, рассматривая состав, как подбирает расчёску для каждого из своих питомцев (по крайней мере, остальные уверены, что они только питомцы), как аккуратно вычёсывает их шерсть, стараясь не задевать шрамы Хана, что говорят о тяжести жизни уличного кота, и старается не чесать против шерсти Кейла, чтобы лишний раз не получить расцарапанные руки, которые последний сам же и обработает с хмурым ворчанием и «сам виноват».       И да, Альберу согласен — он кошатник, нет не так, он любящий кошатник, что любит свои парней во всех их обличиях. Для него они стали семьёй, они стали шерстяным светом в его бесцветной жизни, в которой не было нужды очищать вещи от шерсти.       Но он готов на такие маленькие неудобства ради того, что у него есть сейчас: Хан в кошачьем обличии лежит у него на коленях, издавая низкое мурчание в такт движению расчёски. Как заметил Альберу, в последнее время он становится всё более и более любвеобильным и желающим внимания, всё просит расчесать, полежать на коленях или на груди, утыкаясь в его шею, и вместе с тем затаскивает Кейла с собой полностью лишая их человеческую подушку возможности двигаться. К чему это? Ему хочется больше внимания?       Пока он размышлял над причиной поведения кота, тот заметил, что Беру замедлил расчёсывание и решил это исправить.       Альберу почувствовал движение на коленях и следующее, что он увидел — это Хан, всё ещё лежащий на его коленях, подогнув ноги и руки, но в полу кошачьем обличии. Он частенько видит, как Кейл ходит голышом по квартире, обосновывая это «ленью одеваться», но Хан обычно обладает большей скромностью, поэтому видеть его голым странновато. Альберу откладывает расчёску.       Хан явно волнуется, потому что уши и хвост всё ещё кошачьи. Хвост стоит по стойке смирно, приковывая взгляд к ложбинке между двумя половинками. Альберу отводит взгляд, потому что в штанах начинается непрошенный движ. Уши Хана прижаты к голове в неуверенности, и мужчина просто начинает гладить его по волосам, немного почёсывая за ушком. Снизу раздаётся прерывающееся мурчание. Видимо, он совсем в состоянии полукота, раз связки до конца не трансформированы. На пробу Альберу проводит по чужой губе, и его палец мягко прихватывают острые клычки. Снизу стреляют насмешливым голодным взглядом, и Хан начинает покусывать его руку, играясь.       — Ты меня сейчас съешь, а кто потом вам еду приносить будет, а, добытчик?       — Не съем, иначе Кейл съест меня, — и оба смеются. Ханов хвост начинает оживать, покачиваясь из стороны в сторону, привлекая всё внимание Альберу к себе. И к тому, что находится ниже. Чтобы отвлечься, мужчина проводит руками по спине с множеством больших и маленьких шрамов. Уличная жизнь — ужас, поэтому он никогда больше не даст этим двоим шляться на улице без дома.       Хан на его коленях пытается разогнуться и пересесть, при этом сильно виляя бёдрами и копошась. Кошачья привычка, думается Альберу.       — Хан, ты тяжёлый, слезь, — полукот тут же пытается это сделать, но чуть не летит на пол, заставляя Альберу уцепиться за его плечи и спину руками, чтоб не упал. Лечить синяки — та ещё морока, потому что тут помогают только мази, которые оба кота на дух не переносят.       — Прости, — лизнув-чмокнув в щеку, говорит Хан, всё также сидя на коленях Альберу, — это тело очень непривычное, — в целом, оно и понятно, всё же оба нарушителя спокойствия по большей части находятся в кошачьем облике. Нет, он не будет углубляться в эти мысли, потому что иначе он дойдёт до того, что заподозрит себя в зоофилии. Стоп.       Мужчина усмехается и шаловливо опускает руки на чужие мягкие ягодицы, которые приковывают его взгляд к себе в любом обличие, и сжимает их. И тут же чувствует, как что-то упирается в его живот.       — Ммм, так на вас с Кейлом тоже март влияет? — понизив голос, спрашивает мужчина. Хан кивает и чуть вскидывает мускулистые бёдра, потираясь о чужой живот. Альберу прикусывает губы, потому что в его руках так заманчиво напрягаются сильные мышцы.       — Мы коты в некоторой степени, так что да, — и снова вскидывает бёдра, смешивая мурчание со стоном. И как только умудряется такие звуки издавать? — Можем мы заняться этим, раз уж у тебя есть время на то, чтобы вычесать меня? — в чёрных глазах провокация, просьба и поволока желания. Альберу просто целует в губы этого соблазнительного кошака, подхватывает его и пытается сохранить равновесие, когда встаёт с кресла.       — Да, носить вас в кошачьем облике легче, — с хрипотцой говорит Альберу и думает, что ради своей спины больше такое устраивать не будет. Зайдя в комнату, он чуть не валится на пол вместе с любимой ношей и чудом успевает скорректировать падение в сторону мягкой кровати. Хан слезает с него, и глаза Альберу всё никак не могут отлипнуть от этих заманчивых сильных бёдер, — Хан?       — Ммммр? — вопросительная интонация переходит в мурк, когда одна из ладоней мужчины ложиться на чужое бедро, мягко оглаживая его.       — Сядь мне на лицо, — в глазах мужчины такой голод, что Хан неуверенно тыкает в чужое лицо пальцем, на что его кусают. Повисает тишина, а потом Хан начинает издавать какие-то получеловеческие-полукошачьи звуки, явно не зная, как выразить свои мысли словами.       — Я ж тебя раздавлю, — справившись с удивлением, говорит Хан, — сам же говорил, что я тяжёлый, — вместо ответа Альберу просто тянет его и устраивает так, чтобы ноги полукота лежали рядом с его лицом, а руки упирались в кровать по бокам от таза. Перед глазами Хана теперь довольно большая палатка на домашних штанах человека. От неё заманчиво тянет мускусом, запах которого улавливает чуткий нос полукота.       — Теперь же не раздавишь? — спрашивает Альберу, обжигая своим дыханием мошонку. Ответом ему становится мурчание сверху. Мужчина усмехается и нежно прикусывает кожу бедра, языком прослеживая тоненький шрамик, который выделяется белым на чуть желтоватой коже кота. Пушистый хвост мягкими волнами мечется из стороны в сторону, гипнотизируя Альберу.       Мягкий укус в основание хвоста был, конечно, не очень обдуманной идеей, но полностью человеческий стон Хана вполне неплохая компенсация за то, что ему пришлось отплёвываться от кошачьей шерсти. Парень над ним заёрзал, сильнее прижимаясь к телу под собой и потираясь своим членом о грудь Альберу. К сожалению, человек был несколько против такого изменения ситуации, поэтому его руки притянули хорошенькие бёдра оборотня обратно.       — Тебя потом обязательно надо будет вычесать, — оставляя дыхание на поджатой мошонке, сказал Альберу. Сверху раздалось шипение.       — Если ты сейчас не начнёшь делать что-нибудь, я тебя искусаю, — и в подтверждение куснул за открывшуюся из-за сбившейся на бок футболки открытую кожу. Альберу, поддразнивая, провёл языком по яйцам, на что сверху раздался мурк. И следующим же действием был язык, мягко давящий на колечко мышц. Хан сверху снова заёрзал, сильнее прижимаясь к лицу Альберу. И куда же подевалось заботливое «раздавлю же»?       Покусывая изредка кожу вокруг, мужчина тщательно исследовал милую попку своего кота. Как не кстати вспомнились причитания тёти, заставляя его засмеяться. Хан сверху подумал, что ему стало плохо и попытался приподняться, за что получил очередной укус за ягодицу.       — Альберррру, мрр, — сверху послышалось мурчание, которое определённо напоминает его имя, — кто из нас тут кот? Я, мррр, или ты? — мужчина продолжал покусывать мягкую кожу ягодиц, заставляя парня над ним всё сильнее погружаться в приятное удовольствие, — Перестань кусаться.       Вместо ответа человек проигнорировал просьбу и укусил ещё раз, напоследок, только уже рядом с мошонкой. Оборотень мило застонал и излился на его грудь.       — Я же попросил, — парень недовольно надавил на натянутую до предела палатку домашних штанов.       — Прости, я думал последний раз укусить и всё, — по лбу ему прилетело хвостом.       — А если бы я попросил во время проникновения остановиться, ты бы тоже сперва трахнул разок, а уже потом бы послушал? — кот пересел рядом с ним на кровати, продолжая сверкать расширенными зрачками и мять его член. Это такая месть? Уши из стоячего положения постепенно стали переходить в лежачее, говоря о недовольстве своего хозяина.       — Нет.       — Тогда почему сейчас не послушал?       — Я слишком увлёкся и думал, что контролирую укусы, поэтому они не должны быть болючими, — стон практически прервал его ответ, потому что Хан недовольно надавил чуть сильнее, сцепляя пальцы и чуть надрачивая его член сквозь ткань.       — Сейчас-то они приятные, а через пару часов будут болеть, — напоследок недовольно фыркнув, сказал оборотень и, покачав головой, лизнул его в нос, — Так что после этого всего ты найдёшь в своих шкафчиках-полочках заживляющую мазь и поможешь мне их обработать.       — Естественно, — и слово переросло в тихий низкий стон.       — А ещё тебе сегодня стирать.       — Кейл на тебя плохо, ха, влияет.       — Раньше ты говорил, что это я на него плохо влияю.       — Я ошибался по поводу этого черта, — и оба рассмеялись, а Хан потёрся о его щёку своей.