Мой мартовский кот.

How've you been? I guess you're fine

It's been pretty long since we've last seen      

      Лучи утреннего яркого солнца проникли в окно и остались на светлой, зеленоватой стене оранжевым искажённым прямоугольником. Хёнджин поморщился от света, но настроение сегодня у него было хорошее, он радовался первым дням весны.       Для него это время года всегда означало начало чего-то нового. Природа просыпалась, всё потихоньку возрождалось в лучшем виде и готовилось к чему-то. Как подъём в гору — тяжёло, но красивый вид того стоил. У кого-то начиналась новая жизнь, кто-то её приукрашал. У Джина же нечего было начинать, да и красить: всё было так, что и лучше не загадаешь.       Хван открыл окно, чтобы пустить свежий воздух в комнату, и тут же услышал знакомый звук маленьких шажков по металлической крыше. Конструкция дома была устроена таким образом, что через окно на втором этаже можно было попасть на крышу большой беседки во дворе, где Хёнджин летом любил завтракать.       — Привет, милый, — поздоровался Хван, встретившись с золотистыми глазами. — Где ночевал сегодня?       Его снова посетил он. Пушистый кот с рыжеватой, чистой и красивой шерстью, которая местами была чуть темнее, а вот брюшко и лапки, наоборот, были белыми, как первый снег. Кот не был грациозным, величественным, не вёл себя, как молодой непоседа. Скакал ловко по крышам, ни у кого не приживался. Небольшая часть их района знала этого кота, и многие пытались его забрать к себе или отнести в приют, но он всегда оказывался на улице. И все с этим смирились.       Хёнджина его свободные похождения забавляли. Он гладил его шерсть и слушал хрипловатое мяуканье, присущее горделивым котам, тем, кто ходил сам по себе. Он что-то рассказывал ему. Наверное, говорил о ночлеге, жаловался на людей, спящих в своих шалашах и не видящих открытого звёздного неба. Может, звал за собой.       — Прости, мне нужно на работу, — грустно ответил брюнет, глядя на время. Ему нельзя было опаздывать, с его-то положением в должности.       Он был помощником главного монтажёра в «JYP Ent.». Много работал, чтобы заслужить эту должность, и сейчас про него иногда вспоминали, хвалили и называли ответственным работником, нельзя было не соответствовать статусу.       Главной золотой жилой в компании являлась продюсерская команда, состоящая из трёх человек, которые параллельно с созданием музыки выступали на сцене. Гениальности, идеям и их творческим навыкам не было предела, благодаря чему директор всегда отмечал их лично. Хёнджин же был частью стаффа, и с ним эти трое почти дружили, как и со всеми, но парень не мог до конца признать этот факт, продолжая обращаться официально.       Когда он доехал до офисов, он узнал, что Чан, Чанбин и Джисон уже были в студии. Приближался релиз нового мини-альбома, и все были заняты чем-то. Планировали всегда на несколько лет вперёд, но сейчас все говорили о летних камбэках, слышался месяц май, третьи и десятые числа. Всего пара месяцев, даже меньше — это совсем ничего.       — Белый оставь на другие группы, смени цвет. Мне нужно что-то тёмное, но яркое.       Ли Минхо — тот самый главный монтажёр, он руководил небольшой командой у себя в офисе, подбирая стили и эффекты, и следил, чтобы никто не отходил от основного чернового варианта, разработанного им. С его характером приходилось уживаться, и даже продюсеры его иногда побаивались. Джин почти каждый день ходил по лезвию.       Ли размахивал стаканчиком кофе, принесённым стажёром, перед монитором, из-за чего работнику за компьютером мало что было видно, но он кивал для приличия, делая вид, что понял. Хвану было жалко этого парня.       — А если взять синий? — Боже, Хёнджин почти пискнул. Минхо обернулся и нахмурился, словно видел его впервые, но промолчал. Парень незамедлительно изменил цвет. — Приблизить к зелёному и чуть приглушить. Благородный цвет и выглядит дорого.       — Ты логотип наш видел? — возразил Ли строгим голосом, из-за чего у Хвана ноги подкосились, а сердце биться перестало. — Представь, как это будет на постерах смотреться! Ну-ка… Возьми опять синий, — сказал он снова парню, склонившись над ПК. — Сделай его ярче, почти электрическим. Будем сочетать с чёрным и белым. Начало отличное, Хван, а вот повёл ты нас не в том направлении. Работаем, — Минхо хлопнул монтажёра по плечу и удалился, не забыв взять с собой помощника, пережившего очередной апокалипсис. Хёнджина почти похвалили, это можно считать успехом.       — Куда мы теперь?       — К 3rach-е, у них уже что-то есть. Мне нужно знать, что готовят, чтобы отталкиваться уже от самой музыки, а не от концепта, который был объявлен на той неделе.

*

      Домой Хван вернулся раньше, чем обычно, но с новым заданием, предложенным Джисоном. Хан заметил, что фанаты любили совмещать их музыку в один большой трек, где всё между собой гармонировало, так, может, и штату такое стоило сделать? Официальный мэшап от компании, вдобавок к этому яркое видео из уже отснятого материала. Штука экспериментальная, а Хёнджин решил её поддержать, так что пришлось отдуваться. Одно радовало: Минхо посмотрел на него с верой и решительностью в глазах. За что ему такой наставник? Он с ним как на американских горках. Ещё и погода к концу дня испортилась.       Как только брюнет подъехал к дому, ливень усилился, пришлось накинуть капюшон кофты, за полминуты насквозь промокшей, пока он шагал до крыльца. К такой погоде можно было давно привыкнуть, у него для этого целая жизнь была, но каждый раз, как в первый, Хван забывал нормально одеться.       Развесив одежду сушиться, Хёнджин прошёлся по всему дому, чтобы проверить, все ли окна были закрыты. Дошёл до гостиной на втором этаже и увидел за окном знакомую мордашку, насквозь промокшую от ливня. Странно, что кот не звал его, не мяукал, а просто смотрел на него через стекло, о которое бились крупные капли. Хван отмер и кинулся к нему, чтобы открыть окно настежь и впустить его, но, однако, пришлось его чуть ли не уговаривать.       — Возражения не принимаются! — Джин пихнул его к подоконнику, и кот спрыгнул с него на пол гостиной, сразу же отряхиваясь. По полу разлетелась дождевая вода, попадая на ковёр, стены и ноги Хвана из-за чего тот отпрыгнул от него, как будто его кипятком ошпарили. — Так, надо мыться, — Он говорил это коту, только сейчас заметив следы грязи от его лап.       Пришлось объяснять животному, что ему нужно снова намокнуть, чтобы быть чистым. Тот попричитал немного в ванной, но затем быстро успокоился, когда парень погладил его несколько раз, обещая, что скоро это закончится.       — До чего привередливый, — покачал головой. — Чтобы ходить по моему дому, нужно быть чистым и сухим. Сейчас мы обернём тебя в полотенце…       Кот сидел спокойно, пока его вытирали, щурился и вытягивал мордочку — ему нравилась эта процедура. Джин подумал, что он побоится шума фена, поэтому вытирал хорошо, почти насухо. Теперь кот походил на мокрую курицу, но не такой серый и уже чистый.       — Всё равно красивый.       У Хёнджина для него всегда была еда. Кот возвращался периодически, как сейчас, и всё больше доверял ему. Он никогда не просил у него еды, хотя знал, где находится кухня. Он ничего никогда не просил. Любезный, милый друг.       — Пойдём, чингуеге, ты, наверное, не ужинал. Я тоже, — Хван потопал вперёд, кот от него не отставал.       Дождь барабанил по окнам, а Хёнджин вслушивался в эту прекрасную музыку. Его работа частично связана с электронной музыкой, и послушать звуки природы удавалось не всегда, поэтому он довольно улыбался, сидя на полу рядом с чашкой корма и котом, прячущим нос в этой чашке. У него самого был рис во рту и тарелка в руках. Хёнджин решил разделить эту трапезу с известным бродягой.       Да, Хван считал этого кота знаменитостью. Загадочным странником, побывавшим, наверное, во всех уголках планеты. Устав от путешествий, он возвращался в любимые места, к любимым людям, таким, как Хван, и вёл свой немой рассказ, переходя от слушателя к слушателю.       Даже имени у него не было. Или Хёнджин не знал. Называл его либо «кот», либо «эй», либо просто «милый друг». Они сидели рядышком, кот уже поел и просто наблюдал за ним, принюхиваясь к его еде.       — Настолько голодный? Ты свою порцию уже съел, — ворчал брюнет, а кот мяукал в ответ, как бы восклицая. — Погодка сегодня не для гуляний, поспишь со мной.       Кот чистый, Хван не против позволить ему запрыгнуть к себе на постель. Рыжая шерсть высохла, хвост распушился, а на ушках даже стали просматриваться маленькие кисточки, которых он раньше не замечал. Красавец. Хёнджин гладил его, улыбался шире, когда животное поднимало задницу, стараясь дольше почувствовать прикосновения. Ласковый.

*

      — День сегодня был интересный. Надеюсь, что у нас обоих, — мечтательно произнёс брюнет, лёжа на постели, куда пустил мохнатого полежать на краю. Кот не сводил с него золотистых глаз, слушая каждое слово, вылетающее из уст. — Почему надеюсь? Сложные и интересные дни должны быть, иначе жизнь будет похожа на день сурка и ты сойдёшь с ума. Ты, наверное, не знаешь, что такое день сурка, — Мяу. Ему согласно ответили. — Если просто, то это повторяющиеся дни, лишённые разнообразия.       Мяу. Снова. Хёнджин усмехнулся и рассказывал про прошедший день, настроения тех, кого повстречал, и что он к ним чувствовал, будто бесполезными записями дневник заполнял. А после каждого риторического вопроса слышал мяуканье. Его понимали, и из-за этого становилось лучше.       Он так и заснул, опираясь на изголовье кровати и подпирая под себя подушку для мягкости. Кот пощекотал своей шерстью его бедро и лёг совсем близко, Хёнджин не успел заметить.

*

But now I'm truly all alone in this world

I miss the way you felt so close to my bones                  

      Следующий день не заставил себя долго ждать, всё в этом городе летело со скоростью света, и порой парень не понимал, куда. С какой целью? Кто знал ответы на эти вопросы?       Может, его всезнающий милый друг? Хёнджин проснулся от будильника и не сразу оценил обстановку в комнате. Он сполз по подушке вниз, лампа, которую Хван опрометчиво оставил включённой вечером, уже не горела, а кота рядом уже не было.       — Чингуеге?       Нигде. Хван умылся — в ванной его не было. Хёнджин прошёлся по всем комнатам — его нигде не было. Хван завтракал, косясь на тарелку с полупустой миской — на кухне его не было. Он насыпал ему корм, мыл в ванной его шерсть, которая частично осталась там. Кот же не мог просто испариться?       «Наверняка нашёл лазейку», — подумал Джин, выходя из дома и садясь в машину.       Хёджин хотел включить музыку, чтобы отвлечься, но что-то… что-то не выходило. В конце концов он выключил всё, потому что мысли занимал недавний сон, в котором он либо не видел, либо не запомнил картинки.       Но слышал, слышал хорошо. Мелодия чьего-то спокойного голоса вспышками въелась в память и не отпускала, заставляла напевать себе под нос. Там были слова? Он не помнил.       А песня? Что за песня?

*

Please stop this pain

If you hadn't changed, then I'd still be by your side

If I gave you one more chance, can wе go back again?      

      — Что напеваешь? — прозвучал любознательный вопрос Джисона, решившего заскочить в их офис. В руке чашка кофе, а он точно не спал полночи.       Хёнджин подпрыгнул испуганно на своём месте и обернулся к нему, здороваясь.       — А… Джисон-щи, вам что-то нужно?       — Айщ, не называй меня так, мы почти одногодки, тем более, я младше, — айдол подошёл к нему и попросил глянуть раскадровки будущего ролика с мэшапом. У них всё всегда быстро и собранно: мэшапа ещё не было, а видео уже должно быть в черновом варианте. — Красиво. Мелодия красивая. Извини, я сунулся сюда, на самом деле, из-за неё. Профдеформация, сам понимаешь… — он почесал затылок, а Хван стыдливо усмехнулся.       — Ничего, просто услышал её где-то. Она напоминает мне песню из «Лалаленда», — Джин, пересилив свой страх пискнуть не ту ноту перед музыкантом, замычал мелодию снова, и Джисон нахмурился.       — Нет, не похожа. А если ты её сам придумал?       — Нет, точно где-то слышал.       — Ладно, обратись к Чану, если что, он много мелодий знает. Может, сможет помочь.       — Спасибо.       И всё-таки она могла ему не просто присниться. Он как будто слышал её наяву: на улице, по радио или в сериале, а вспомнить не мог. Так продолжалось уже третий день, он даже о коте позабыл, которого после исчезновения и след простыл.       Хёнджин мычал её всю смену, собирал фрагменты по кусочкам, не хотел признавать, что сам её выдумал. Это способны сделать только профессионалы, а он, поди, понабрал из какого-нибудь сериала, которых пересматривал пачками в свободные дни, и слепил из того, что было. Хотя Джисон отметил мелодию красивой.       Хван нашёл немного времени в конце смены, чтобы забежать к Бан Чану. Когда тот работал, то лучше к нему было не заходить, а когда тот не работал, то заходить к нему тоже не стоило. Джин пришёл к нему с потенциальной работой. Здорово. Будучи атеистом, он перекрестился раза три и постучал в студию. Его пустили, что уже являлось хорошим знаком.       — Кхм, Бан Чан-щи, — тихо поздоровался Хван. Сколько бы главный продюсер его не поправлял, он всё равно будет обращаться к нему так. — Можете уделить мне пару минут?       — Конечно… Хёнджин, верно? — Джин кивнул два раза. — Какие-то проблемы?       — Н-нет, проблем нет, это касается только меня и моих внутренних терзаний.       Бан нахмурился, но кивнул, прося поскорее продолжать.       — У меня песня в голове засела, слов то ли не знаю, то ли не помню. Джисон тоже нигде её не слышал, но сказал, что она красивая. Вот и подумал, знаете ли вы её?       — Так, ээ… — для Чана это была самая странная просьба от стаффа, но он подумал, что сможет извлечь отсюда выгоду. И парню поможет. — Сможешь напеть?       — Постараюсь.       Хёнджин прочистил горло и собрался со всеми силами промычать мелодию максимально красиво, насколько позволяли его никудышные вокальные данные. Чан очень внимательно слушал его, не подавая никаких эмоций, чтобы не смущать, а затем подсел к синтезатору, чтобы настроить пианино. Он на лету уловил ноты с аккордами и попробовал сыграть что-то похожее, и со второй попытки получилось именно то, что Джин и напевал. Бан даже продолжил мелодию.       — Она очень лирическая, и, если положить на неё текст, получится нечто новое. Мне нравится.       — Хотите сделать с ней что-нибудь?       Чан промолчал и склонил голову на бок, нахмурившись, как будто что-то в словах парня ему не понравилось. Усмехнулся беззлобно:       — Ну, это же ты её нашёл или придумал. Она напоминает колыбельную, и это может для тебя что-то значить, а ты просто не помнишь. Уверен, что хочешь её отдать кому-то?       Хёнджин хорошенько подумал над этим, а после отрицательно замотал головой, улыбаясь. В этой мелодии что-то было, что вызывало у него приятные чувства, и, если другой человек будет трактовать её не так, как он задумал, это может всё испортить. Он оставит её себе, и, может быть, в будущем снова обратится к Чану, но пока хотел приберечь её, пока не разберётся с источником этой мелодии.       Хван ещё раз извинился и удалился из студии, позволив продюсеру заниматься своими делами дальше. Почти все работники разбрелись по домам, и он тоже решил покинуть полупустое здание, только в салоне авто поняв, насколько вымотался. А впереди была ещё закупка продуктов.       Этим вечером погода радовала своей тишиной, а ночь обещала быть тёплой, но у того самого окна снова появился знакомый гость. Хёнджин успел по нему соскучиться.       — Станешь снова моим компаньоном на одну ночь, а затем исчезнешь под утро самым загадочным образом? — лукаво спросил брюнет, глядя на кота, равнодушно спрыгнувшего на пол и принявшегося вылизывать свою шёрстку. В этот раз он был сухим. — Что ж, я вполне согласен. Мне тоже пора мыться, — Хван вспомнил про невыключенный кран в ванной. Он набирал себе воду.       Напевая себе под нос ту мелодию, его не покидало тяжёлое состояние ожидания чего-то стоящего, чего-то нового и хорошего в его жизни. Может, к психологу записаться? А у него есть время? Есть ли силы? Вот так, Хёнджин — твои двадцать пять лет превратятся в двадцать шесть, двадцать семь, и ничего не поменяется, а дёрнуться к своему счастью уже не выйдет, загадывать больше нечего. У него всё было и ничего не было.       Мяу.       — Кот? — Хёнджину вдруг послышалось хриплое мяуканье прямо за бортом ванны, где он лежал. Точно, Хван забыл закрыть за собой дверь. Да он и не закрывал её, один ведь живл. Одинокий бродяга решил посетить его, находящегося в весьма уязвлённом положении. — Эй, я вообще-то голый.       Кот без зазрения совести запрыгнул в раковину, расположенную рядом с ванной, и улёгся прямо там, продолжая себя нализывать и не забывая обращать внимание на человека. Кот поймал его взгляд и снова замяукал.       — Что? Я работаю и устаю, мне полезно так полежать иногда. Да, я не боюсь воды.       Хёнджину нравилось разговаривать с ним, нравилось слушать его звуки и смеяться с собственных передразниваний. Как бы он не хотел однажды оставить его у себя, кот всегда исчезал, и Джин чувствовал ревность, словно его любят не так сильно, как кого-то другого. Правильно, есть кто-то лучше него, всегда найдётся. А он, как слабая лягушка, пытающаяся болтать лапками, чтобы не утонуть в банке молока. Сколько можно стараться?       — Сделай мне… одолжение, чингуеге, — шмыгнув носом, обращается Хван к животному. Кот и правда замирает, вникая в его слова. Эти золотистые глаза всегда казались ему такими умными. — Побудь со мной чуть дольше, если можешь.

*

      Чистая постель неприятно холодила разгорячённую кожу после ванны с непривычки, но это только поначалу. У него не было сил заглядывать в соцсети или проверять новости. Какая-то неведомая весенняя депрессия накатывала постепенно, но было ли что-то, что могло остановить это? Хёнджину нужно было подумать, но сейчас на подумать сил не хватало. Кот, как и обещал, запрыгнул к нему на постель и улёгся к ногам, внимательно наблюдая за ним, как будто ожидая чего-то.       — Что? Хочешь сказку на ночь?       Мяу.       «Спи уже, Хёнджин, завтра трудный день».       — Спокойной ночи, — пробурчал брюнет, вторя недовольному тону кота, и выключил ночник.       Комната всё равно не хотела погружаться во мрак, всё из-за фонаря на улице, но Джин привык к нему, а потому скоро засопел, вымотанный, как и всегда. Белый свет был подобен полнолунию, потому постель походила на какой-то магический алтарь, на котором творились чудеса. Внезапно кровать парня слегка просела под чьим-то весом.       На объёмное одеяло опустилась маленькая человеческая ладонь, аккурат между ног, чтобы не доставлять неудобств. Феликс продолжил медленно ползти к изголовью, следя за каждым движением спящего Хёнджина, не сводя с него своих золотистых глаз. Как и всегда. Рыжая длинная чёлка опала на глаза, и он встряхнул головой, присев ближе. Тепло улыбнулся.       Хёнджин спал крепко, но чуть дёрнулся, когда Феликс коснулся его мягких волос. Рыжеволосый испугался, но Джин так и не проснулся — пронесло. Он неустанно гладил бедного человека по голове, проявляя заботу как вознаграждение за опеку над собой. По переносице Хёнджина прокатилась маленькая слеза. Интересно, что ему снится?       — Honestly, without you in my life… Deep inside, I've never felt alive.       Голос Феликса никогда не трогали истории. Он любил слушать, сочинять тексты о своих чувствах, вызванных этими историями, которые постоянно искрились на кончиках его шерсти, бережно собранные, как будто для кого-то. Для Хёнджина — ему для него ничего не жалко. Он такой хороший, что бы он про себя ни думал.       — Спи, Хёнджин. Завтра трудный день.