Не званый гость

Финну жарко, темно и страшно. Жадно глотая воздух, он мечется по кровати. Сколько прошло времени, он не знает, но этот жар, кажется, мучает его вечность. Собственная кровь обжигает нутро, а укусы вампира на его коже нестерпимо ноют, требуют чужого прикосновения. Содрогаясь от очередной волны жара, он мысленно пытается успокоить себя. Такое случалось и раньше, хотя так тяжело еще не было никогда. Он с надеждой смотрит в окно: лучи полной луны проникают в его комнату. Где-то вдалеке гулко ухает сова. В помутневшем сознании возникает мысль, что до восхода он может и не дожить. Но Финн не сдается, терпит до последнего. Пока каждый вздох не начинает жечь легкие. Пока вся постель под ним не становится мокрой от пота. Он продолжает мучить себя. А полная луна посмеивается над ним, так и не сдвинувшись с места. «Эта ночь никогда не закончится», — понимает Финн. Однако даже его выдержке приходит конец. В один момент, словно натянутая струна, внутри что-то лопается, усыпляя и гордость, и стыд, и упрямство. И Финн, сжав зубы до боли, зовет его. Зовет мысленно и губами беззвучно произносит его имя. Проходит секунда, другая, а затем по комнате прокатывается сквозняк, пробивая Финна на крупную дрожь. Он здесь. Не видит, но чувствует на себе его холодный взгляд. Финн облизывает губы и вместо слов тихо стонет, выгибаясь в спине. Дважды просить не приходится. Темнота вокруг него сгущается, обретает силуэт и появляется он. Жрец. Финн протягивает к нему руки. Не просит, а требует прикосновений. Вампир не спешит, лишь угрожающе нависает над ним. Среди звериного хриплого рокота ему слышаться лишь одно слово: — Мой. Финн чувствует, как жар еще больше приливает к щекам. Он сам не понимает природу своего притяжения. Подрывается с подушек и сам прижимается к вампиру, цепляясь за его плечи. Спустя мгновение ощущает холод чужих ладоней на своей оголенной спине. Ледяные пальцы проходятся по выпирающим ребрам юноши, оставляя царапины на нежной коже. От этих прикосновений Финн плавится, отчего почти готов зарыдать. Пытаясь скрыть свое смущение от вампира, он крепче прижимается, утыкаясь носом ему в шею. Невольно вдыхает чужой запах: Жрец пахнет дремучим лесом и дикими травами. Рука вампира со спины перемещается выше, зарываясь в длинные волосы, и распускает спутанные пряди. Немного болезненные ощущения запускают волну удовольствия по позвоночнику, и Финн откидывает голову назад, поддаваясь ласке навстречу, даже не задумываясь о том, в каком уязвленном положении теперь находится его шея. Он осознает это, только когда по нежной коже проходится холодное дыхание. Финн мелко вздрагивает и боковым зрением замечает, как в лунном свете проявляется вампирская голодная улыбка. От вида острых клыков сердце начинает биться быстрее. Он помнит эту боль. Помнит каждый рваный укус на своем теле. Помнит ночь, в которую он чуть не умер. Воспоминания отрезвляют. В животе в тугой узел скручивается уже знакомый животный страх перед смертельной угрозой. Финн каменеет в чужих объятиях. — Посмотри на меня, Финн, — нежно шепчет на ухо вампир, словно прочитав его мысли. Финн не слушается, прячет свой взгляд в чужом плече, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но от Жреца не удается скрыть эту перемену, и тот впивается когтями в его бок, словно в добычу. От боли Финн вскрикивает и упирается, пытаясь вырваться, но его с силой валят на спину. — Сам позвал меня, а теперь отталкиваешь, — вампир хрипло смеется, пока ноги Финна туго оплетает змеиный хвост. Жрец его не отпустит, не позволит ему сбежать. — Чего ты так боишься? Он наклоняется к Финну лицом к лицу, и в прищуренном взгляде Жреца читается улыбка: — Неужели моих клыков? — Отпусти! — растерянно вскрикивает Финн, не в силах выдержать холодный взгляд. Паника подкатывает к горлу, когда половина его тела оказывается зажатой в тиски. Жрец перехватывает напряженные руки Финна и припечатывает их к кровати: — Не волнуйся, мой драгоценный. Сегодня я буду ласковым. Финн вздрагивает и просыпается. В комнате никого, а за окном все также безмятежно светит луна. Он садиться на постель и пытается успокоить быстро колотящееся сердце. Кожа лица горит, и Финн тянется за стаканом воды, чтобы утолить сильную жажду. Ему снова приснился этот сон. Сон, события которого повторялись раз за разом, но никогда не кончались чем-то конкретным: Финн всегда просыпался раньше, прежде чем что-то произойдет. Вдруг тишину нарушают звонкие удары по стеклу. Финн вздрагивает и оборачивается к окну. Там он встречается с пронизывающим взглядом светло-голубого глаза. Крупный черный ворон наблюдает за ним, покачиваясь на молодой ветке. — Уходи, — тихо произносит Финн. Но птица не двигается с места, лишь непонимающе наклоняет голову. Финн знает, что не ошибся. Могло показаться, что ворон слеп, но Финн слишком хорошо запомнил взгляд вампира в ту ночь. По телу прошлась холодная дрожь от наплывших воспоминаний. После произошедшего он каждую ночь мучился от температуры и боли в теле, окруженный тошнотворным запахом собственной крови. Он перевел почти все свои вещи на повязки для ран, которые стали его второй кожей. На утро третьего дня он смог ходить самостоятельно: не опираясь о стены. И ему казалось, что когда все раны на теле заживут, то он забудет о случившемся. Так всегда происходило, когда Финн возвращался после неудачного приключения: раны исчезали вместе с неприятными воспоминаниями, и все возвращалось на круги своя, а жизнь наполнялась другими событиями. Но все оказалось не так просто. Теперь эта мучительная болезнь вместе со Жрецом преследовали его во снах, каждый раз освежая в памяти пережитый ужас. И сны эти повторялись каждую ночь, и Финн не мог посчитать это просто случайностью. Он с сомнением посмотрел на ворона, который разглядывал его в ответ. Финн не верил в то, что вампир прилетел просто так. Возможно, Жрец каким-то образом может вызывать у него кошмары или проникать в его сны. И все это для того, чтобы свести Финна с ума, чтобы тот в один момент спутал реальность и сновидение. Чтобы в одну из таких ночей он случайно пригласил вампира в дом. Устало вздохнув, Финн поднялся с кровати и, прихрамывая, подошел к окну. Ворон взволнованно встрепенулся, заметив его приближение, и приоткрыл блестящий клюв, словно собираясь что-то сказать. Финн не стал дожидаться, когда тот заговорит. Поддавшись легкомысленному порыву, он показал птице язык и задвинул шторку, закрывая себя от пронзительного взгляда. Жрец еще какое-то время стучал в окно, но Финн успешно игнорировал его, накрыв голову подушкой. Но на этом ночные посещения не прекратились. Жрец ожидал его за окном каждый раз, стоило Финну проснуться посреди ночи. И каждый раз ему приходилось засыпать либо под настойчивый стук в окно, либо под одинокий звериный вой. Шторы в его спальне теперь были закрыты всегда. Он не выходил из дома и лишь ненадолго выпускал Джейка погулять. Из-за постоянно ноющих ран почти не поднимался с кровати. Менять старые повязки на новые не было ни сил, ни лишней ткани, и Финн смиренно ждал, что произойдет чудо и ему в один день станет легче. Но болезненный жар охватывал его все чаще, а тело ломило все сильнее. Ему не к кому было обратиться за помощью, отчего внутри начали зарождаться тревожные мысли. Измученный постоянными кошмарами и болью разум стал запугивал Финна. Его не покидало ощущение чужого взгляда на себе. Он все еще надеялся, что это все временно, что вот-вот вампир от него отстанет и все станет как прежде. Но с каждым днем он все больше ощущал себя добычей, которую пытаются вытравить из убежища. В эту ночь Финн решил не спать. Он знал, что вампир придет. Нужно было лишь дождаться. Пока время шло, он затачивал ножом деревянный колышек. Он понимал, что слаб, но оружие придавало ему уверенности. Спустя полчаса подступила лихорадка, и он, отложив свое занятие, прилег на кровать. Фантазия вновь начала рисовать силуэт вампира в темном углу комнаты. Казалось, что через трещины в деревянном полу за ним, притаившись, наблюдают два бледно-голубых глаза. Что вампир только и ждет, когда юноша окажется в уязвленном положении и нападет на него. Финн, поморщившись, постарался отогнать тревожные мысли. Сжав в кулаке оружие, он попытался представить, как пронзит им сердце вампира. Но желанное видение никак не появлялось в голове. Вампира хотелось оскорбить, ударить, повалить на землю, но никак не убить. Финн тяжело вздохнул: «Может все получится решить словами», — подумал он и, сам того не заметив, задремал. Из наплывшей полудремы его вывел стук. Но не в окно, как ожидал Финн, а в дверь. Спрятав свое оружие за пояс, он, прихрамывая, вышел в прихожую и остановился напротив двери. Собравшись с силами и глубоко вздохнув, он распахнул дверь. По ту сторону, почти у самого порога, стоял Жрец в своем человеческом обличие. Он был так близко, что мог достать до юноши, если бы протянул руку. Возможно, он бы так и сделал, если бы ему не мешала его вампирская сущность. -Здравствуй, Финн. Можно мне войти? — сказал Жрец. Голос его был мягким, а прищуренный взгляд блуждал по телу юноши. — Нельзя, — спокойно ответил Финн. — Тебе здесь не рады и никогда не будут. Прекрати приходить сюда и преследовать меня во снах. С секунду Жрец молчал. Финн заметил, как в темноте мелькнула щеточка его хвоста. — Хорошо, тогда давай просто поговорим, — сказал Жрец также миролюбиво. — Говори, но если начнешь заговаривать мне зубы, то на этом разговор будет закончен, — поставил условие Финн. Неожиданно головокружение застало его врасплох, и, чтобы не подавать виду, он прислонился к боковой стене. Но, кажется, его состояние не укрылось от вампира. — Думаю, ты и сам заметил, что мои укусы на тебе плохо заживают. Если сейчас ничего не сделать, то в ближайшие дни ты можешь умереть. Я в силах помочь тебе, чтобы все зажило быстрее. Поэтому… — Боишься, что твоя еда может испортиться? — Финн перебил его, так и не дослушав. — Если это все, то можешь идти. Мне не нужна твоя помощь. Жрец тихо зарычал. Его хвост нервно забил по траве. — Финн, я повторяю, пригласи меня в дом. Иначе… — Иначе что? — вновь перебил его Финн. Он и сам не понимал, почему ему так хочется позлить вампира. — Иначе, — повторил Жрец. Глаза его зловеще засияли, а улыбка приобрела звериный оскал, — я съем твою псину. Финн не успел осознать сказанное, как Жрец, обратившись в волка и обнажив острые клыки, утробно зарычал. Спустя мгновение на этот рык из глубины дома с ответным лаем вырывается Джейк. Забыв обо всем, Финн бросился спасать пса и, поймав Джейка у самого порога, заслонил его своим телом от зверя. Только в следующее мгновение Финн понял, что сам оказался снаружи дома. Он успел лишь обернуться, прежде чем ощутил железную хватку на своей талии и чувство свободного падения. Сверху захлопали крылья, а под его ногами замелькали верхушки деревьев. Жрец летел, унося Финна с собой. Лай отдаляющегося Джейка растворялся в ночной тишине. — Отпусти! — Финн попытался вырваться, но Жрец вцепился в него намертво. Тогда он занес руку с колом в надежде ранить вампира. Но его кисть быстро обвил гибкий хвост с кисточкой на конце. — Брось, — послышался строгий приказ, приглушенный ветром. Финн безуспешно замахнулся еще пару раз, прежде чем хвост болезненно скрутил его руку заставляя выкинуть свою последнюю надежду на спасение. А потом все стало как в дурном сне. Посреди темного леса показался жуткий разваливающийся замок, в распахнутое окно которого Жрец влетел вместе с Финном. Внутри царила кромешная тьма. Даже лунный свет не проникал сюда. Неожиданно Финна отпустили, и он упал на что-то мягкое. Это была отсыревшая ткань, от которой пахло плесенью. Сверху зазвучал холодный голос Жреца: — В следующий раз я спалю твой дом и любое другое место, в котором ты посмеешь от меня прятаться. Ты меня понял? Финн не сразу ответил. Он пытался справиться с головокружением. Окружающий его мрак давил на глаза. От температуры тело пылало: воздух в помещении ощущался ледяным. — Я лучше сгорю в огне, чем умру от вампирских клыков, — ответил Финн куда-то в пустоту. — Вот сейчас сам и сгорю. Рядом послышалось копошение. Финна потянули за подмышки, заставляя сесть. — Выпей, — сказал вампир, и губ Финна коснулся металлический край. От содержимого едко пахло травами. Сделав глоток, Финн попытался отстраниться. Жидкость оказалась нестерпимо горькой, но его притянули обратно за затылок. — Все, Финн. До самого дна. — Я не буду пить эту отраву. Стоило это произнести, как холодные пальцы впились ему в челюсть, заставляя шире открыть рот. Финн сопротивлялся из последних сил, когда в него начали заливать содержимое сосуда. Но вырваться у него получилось: хватка у Жреца была железной. В какой-то момент она стала настолько болезненной, что Финн, не выдержав, закричал, отчего сразу начал захлебываться. Тогда пытка закончилась, и его отпустили. Финн от бессилия упал обратно на тряпье. По щекам потекли теплые струйки: острыми ногтями Жрец проткнул ему кожу. Утерев выступившие слезы и кровь Финн часто задышал и закашлял, закрывая рукой рот. От выпитого сильно затошнило, но он попытался сдержать порыв, боясь, что Жрец заставит его пить снова. Пытаясь прийти в себя, он не заметил, как ему на спину легла ладонь вампира. — Расскажи, сокровище мое, зачем ты намотал на себя эти тряпки? — спросил вампир, потянув за одну из торчащих повязок. — Знаешь, они могли испортить твою кровь. Отдышавшись, Финн перевернулся на спину, закрывая ее от вампира. Теперь он точно знал — Жрец его видит в темноте. Сам он не мог даже различить его силуэт, но чувствовал его взгляд на себе: — Нравоучения оставь себе. Сам бросил меня умирать, а теперь играешь в спасителя. Хватит. Я же знаю, ты пришел за мной, потому что голоден. Сказав это, Финн вздрогнул от необычных ощущений, волнами расходящихся по телу. Выпитая жидкость начала действовать, липким холодом расползаясь внутри. От страха неизвестности у Финна перехватило дыхание: — Чем ты меня напоил? Послышался вздох. Финн почувствовал, как его несильно потянули за прядь: Жрец опять перебирал его волосы. — Не бойся, это лекарство, — успокоил его Жрец. — В ту ночь я покинул твой дом, зная, что ты не доживешь до утра. Тогда я еще не знал, насколько сильно об этом пожалею. Впервые за столетия мысль о том, что я совершил непоправимое, заставила меня испугаться. Ты должен понимать, Финн, что все совершают ошибки. Даже те, кто живет вечно. И сейчас я хочу все исправить. — Думаешь, я поверю в то, что ты раскаиваешься? Что ты вампир, который волнуется за свою жертву? Слишком поздно показывать свою человечность, чтобы что-то исправить. Ты для меня навсегда останешься монстром. — Раз я монстр, мне не придется извиняться за свое поведение. То, что Жрец навис над ним, Финн понял, когда руки вампира с треском начали разрывать на нем одежду вместе с повязками. — Что ты творишь?! — Финн попытался помешать вампиру, но его руки вновь обвил чужой хвост, а его бедра оседлали, не давая пинаться. — Все не так плохо, как я думал, — сказал вампир, оценивая чужое состояние. Он невесомо коснулся стянутой кожи на плече, там, где было больше всего укусов. Дальше он провел руками по бокам юноши. — Хорошо, — удовлетворенно сказал вампир, пересчитывая чужие ребра. — Что хорошего? — спросил Финн, пытаясь справится с щекоткой. — Что кости целы. Я был уверен, что сломал несколько. — Мог бы просто спросить у меня, — нервно выдохнул юноша, когда Жрец закончил свой осмотр. — Теперь буду спрашивать, — сказал вампир. В его голосе слышалась улыбка, причину появления которой Финн не мог понять. Руки вампира спустились ниже, и Финн в протесте вновь начал вырываться. — Тогда скажи, Финн, — спросил вампир, наклоняясь над обездвиженным юношей, — я тебя смущаю? Финн застыл, не ожидая такого вопроса. Даже все обзывательства застыли на языке. Но время шло, и он поспешил ответить: — Нет, — тихо сказал он, ощущая, как при этом учащается пульс. — Бесполезно врать Финн: твое сердце все равно тебя выдаст, — сказал Жрец и, наклонившись, оставил легкий поцелуй под левой ключицей юноши. Теперь, когда вампир был так близко к его шее, Финн не мог успокоиться. Словно прочитав его мысли, Жрец сказал: — Не бойся, я не буду кусаться, пока тебе не станет легче. — Мне станет легче, если ты меня отпустишь, — сказал Финн, все еще пытаясь унять сильное сердцебиение. Прикосновения Жреца исчезли. Финн попытался подняться, но необъяснимая тяжесть в голове пригвоздила его к ложу из тряпья. Неизвестное лекарство сбило температуру и приглушило боль, принеся Финну облегчение впервые за долгое время. — Тебе пока лучше побыть здесь. Считай, что ты у меня в гостях. — Кажется, за столетия ты забыл значение этого слова. По помещению прокатилось тихое рычание, отдаленно напоминающее смех: — Что мне сделать, чтобы не обидеть дорого гостя? — Мне нужна одежда, — ответил Финн, пытаясь нащупать остатки своей рубахи. — Здесь очень холодно. Неожиданно Финна накрыли чем-то тяжелым и шерстяным. — Что это? — растерялся Финн. Воображение нарисовало ему труп животного. В панике он попытался скинуть себя нечто, но Жрец его остановил. — Это моя шуба, — спокойно объяснил вампир. — Здесь нет подходящей одежды. Найдем ее завтра. А сейчас тебе лучше поспать. «Поспать», — это предложение казалось абсурдным: спать в логове вампира. Но Финн был не в состоянии спорить. Сейчас у него была возможность отдохнуть, при этом не страдая от лихорадки. Под шубой Жреца было тепло, и, зарывшись под нее по макушку, он против воли расслаблялся и в итоге заснул.