Монета

Кажется, жизнь начала налаживаться. Себастьян вёл себя примерно, сам факт принесенного им обета успокаивал Оминиса. Нирмея снова была рядом. Он всё пытался разглядеть в ней растущую тьму или произошедшие изменения — возможно ли было поглотить всю эту силу и боль, которую Исидора собирала годами, и остаться прежней? — но, кажется, всё было в порядке. Разве что она стала более резкой и нетерпеливой. На это могли повлиять и её приключения сами по себе — Ним будто застряла в состоянии «бей или беги», готовая к битвам и сражениям, даже когда их не предвиделось. — Ты говорила с хранителями? — Нет. Я боюсь, что они будут ругаться, — ну и как подозревать в ней тёмную колдунью, когда она говорит такое виноватым голосом? — Нужно поговорить. Рассказать им, что случилось, спросить, что делать со всем этим дальше. — Знаю, — Ним вздохнула. — Пойдешь со мной? Вскоре она вела его уже по винтовой лестнице, уходящей вниз. Хогвартс, как всегда, щедр на секреты: зал картографии и хранилище древней магии, Крипта, скрипторий, еще где-то в недрах замка скрыта тайная комната Слизерина… А сколько ещё в нём остается неизвестных загадок? Они оказались в просторном зале. Оминис поднял палочку — огонёк запульсировал на её кончике, позволяя ориентироваться в новом месте. — Здравствуйте, — неуверенно окликнула Ним. Не было слышно ничего — ни движения, ни дыхания, которые помогли бы ощутить чужое присутствие. Оминис никогда не любил живые портреты. Вскоре раздался голос. — Здравствуй, Нирмея. А где профессор Фиг? — Он… умер. — Какая утрата. Приносим свои сожаления. — Я бы хотела представить вам моего друга, Оминиса Гонта. Я доверяю ему, как себе. Даже больше, чем себе. — Приветствую вас, — Оминис сделал шаг вперед, склонил голову в сторону, в которой находились портреты. — Для меня честь. — Гонт, как интересно, — тихо протянул незнакомый женский голос. — Оминис, это Хранители: директриса Фицджеральд, профессор Руквуд, профессор Рэкхем и профессор Бакар. — Рады знакомству, — ответил за всех Рэкхем. — Подойдите, пожалуйста, ближе. Опираясь на руку Ним, Оминис сделал осторожный шаг вперед — чары палочки и звуки рассеивались в этом месте крайне странно, мешая ориентации. — Он не видит, — предупредила Ним за него. — О, мои извинения. — Я хотела спросить, может, древняя магия способна что-то с этим сделать? Оминис поднял брови, услышав, как Ним прямолинейно подошла к делу. Они мало обсуждали этот вопрос в последнее время, сосредоточившись на более однозначных и выполнимых задачах. — Древняя магия способна на многое — и на разрушение, и на исцеление, однако в ее использовании множество тонкостей и нюансов. Но всему свое время. Скажи, Ним, вы защитили последнее хранилище? — Да, всё в порядке, — Ним стала пересказывать подробности случившегося — как Ранрок превратился в дракона, как преподаватели встали на защиту Хогвартса, как погиб профессор Фиг… — Что стало с силой? Её получилось запечатать обратно? — перебил её профессор Рэкхем. — Нет. Я забрала её себе. Воцарилась тишина. У Оминиса не было никаких ориентиров, чтобы понять реакцию портретов. — Мы ошиблись в тебе, — наконец, раздался вердикт. — Постойте, не уходите! — закричала Нирмея. — Профессор Бакар, постойте! «Тот самый, который использовал Аваду», — подумал Оминис. — Я ещё не сделала ничего плохого! Я хочу понять, что не так с этой силой, хочу научиться использовать её во благо. Объясните мне. — Исидора тоже начинала с благих намерений, — снизошёл до объяснений последний хранитель, который еще не покинул портрет. — Мы показали тебе её историю, надеясь, что она чему-то тебя научит. Но мы ошиблись. Мы не станем тебя учить. — Чёрт! — выругалась Ним. — Они все ушли, Оминис! Неужели они думают, что без наставничества и руководства я натворю меньше ошибок? Оминис вздохнул, сочувственно положил руку ей на плечо. — Скажи ты мне, — продолжала Ним. — Ты ведь согласен с ними, не так ли? Оминис покачал головой. — Я считаю это поспешным решением с твоей стороны — присвоить эту силу. В конце концов, ты всегда могла вернуться сюда и поглотить её, если бы всё обдумала и пришла к выводу, что это лучший вариант. Но предоставить тебя самой себе… Не знаю, мне не кажется это мудрой идеей. — Думаешь, будет наивно ожидать, что они пообижаются недельку и остынут? — Определённо наивно, — усмехнулся Оминис, обнимая её. — Но мы в любом случае справимся. *** Время стремительно несло их навстречу экзаменам, и Оминис приложил все усилия, чтобы Ним целиком сосредоточилась на подготовке — шутка ли, за несколько месяцев освоить материал пяти лет? К их занятиям также присоединился Себастьян — удивительно с его стороны, обычно его было не заставить готовиться заранее. Не то чтобы Оминиса радовало его рвение — он еще не решил, что делать с бывшим другом — но рубить на корню его порыв не стал. По крайней мере, это не давало Ним злостно к нему приставать. — Да ладно, — поддерживал боевой дух Себ. — Разве кто-то садился готовиться к экзаменам раньше, чем за день? По дню на экзамен за год, по пять дней на предмет — мы начали подготовку как раз вовремя. И вообще, Ним, я уверен, преподаватели войдут в твое положение и позволят тебе продолжить обучение, даже если ты по всем предметам нахватаешь троллей. — М-м. Спасибо, — Ним не отрывалась от учебника по трансфигурации. Потом пробормотала: — Надо было взять древние руны вместо ухода за существами. — Что ты сказала? Оминис, смотри, у неё от учебы совсем поехала крыша. Оминис знал, что Ним имела в виду — и это был вовсе не экзамен. Возможно, знание рун помогло бы ей в исследованиях. Насчет экзаменов он не беспокоился — конечно, она всё сдаст, она же такая умница. — На астрономии я сяду рядом с Амитом и буду безбожно списывать. — С Амитом? Он получит инфаркт, протягивая тебе шпаргалку, если преподаватель окажется в радиусе экспеллиармуса! — Себастьян только отвлекал их от учебы. Оминис испытывал противоречивые чувства, глядя, как бывший друг отчаянно пытался делать вид, что между ними ничего не произошло. — Говори потише, иначе нас выгонят из библиотеки, — одернул его Оминис. Себастьян затих. Можно было предположить, что он уставился в книгу, но Оминис знал его достаточно хорошо, чтоб догадываться, что его занимает вовсе не травология, а собственные мысли. Но всё же это было так правильно и так хорошо — сидеть втроем в библиотеке, готовиться к экзаменам, обсуждать их, как будто это самое страшное, что может произойти. — Меня невероятно греет мысль, что когда мы вернемся на шестой курс, нас ждёт простой спокойный учебный год, где самой большой проблемой будут экзамены, — заметил Оминис. Что-то было не так в повисшей паузе. — Я не вернусь в Хогвартс, — произнёс Себастьян. — Что? Ты собираешься сбежать, бросив хлопоты о Соломоне на плечи только оправившейся сестры? — Оминис захлопнул учебник, собственноручно нарушая тишину библиотеки. — Хлопоты о Соломоне требуют денег, — отчеканил Себ, защищаясь. — Можно определить его в Мунго, но тогда придется продать участок… «… и вмешательство тёмной магии станет очевидно», — мысленно добавил Оминис. — Я видел объявление об экспедиции, которая собирается в Южную Америку. Туда нужны такие, как я — молодые, крепкие, сообразительные парни. В любом случае, я намерен искать лекарство и дальше, и если уж здесь я ничего не обнаружил, может, удача улыбнется мне на другом континенте? «Он сошёл с ума!» — только и подумал Оминис, но вместо этого сказал: — Я всё улажу. Найду вам домовика, который позаботится о мистере Сэллоу, пока Анна в Хогвартсе. И деньги тоже не проблема, если что. Твое место рядом с сестрой. Не смей бежать от ответственности. Себастьян встал, с оглушительным скрипом отодвинув стул. Сделал в сторону Оминиса два размашистых шага. — Спасибо, — лохматая голова оказалась у Оминиса на плече, руки Себастьяна крепко стиснули его с обеих сторон. — Я не заслужил такого друга, как ты. — Это верно, — пробурчал Оминис. С другой стороны подбежала Ним, присоединяясь к объятиям. Зажатый между двумя самыми близкими людьми, Оминис почувствовал, как губы улыбаются сами собой. *** И всё же подготовки к экзаменам не хватало, чтобы занять весь разум Нирмеи. — Оминис, — вкрадчивый шёпот коснулся его уха. Когда Ним говорила таким, подчеркнуто флиртующим тоном, это значило только одно — к ней пришла новая идея. — Да? — он повернул к ней лицо — их носы соприкоснулись. Отвечая в такой же манере, Оминис выдохнул ей в губы: — Слушаю тебя. — Давай попробуем легилименцию. — А ты опять за своё. — Неужели тебе не интересно, как будет отличаться просмотр воспоминаний в омуте и моими собственными глазами? Я думаю, мои воспоминания ты сможешь по-настоящему увидеть — и до этого мои гипотезы оправдывались. Оминис не удержался, поцеловал её, надеясь отвлечь от затеи. Не удалось. — Легилименция — вещь гораздо более ненадёжная, чем омут. Если что-то пойдет не так, твой разум может пострадать. Нам не стоит заниматься подобными вещами на свой страх и риск, можем сперва поговорить с профессором Гекат. — Она скажет, что нам еще рано лезть в подобные вещи. — И будет права. Неужели тебе самой не страшно, что кто-то проникнет тебе в голову? — Не «кто-то», а ты. Я знаю, ты будешь нежен и аккуратен, — Ним прочертила линию указательным пальцем по его шее, посылая волну мурашек. Оминис опрокинул её на спину, нависая сверху. Прикоснулся губами к шее, поднялся выше, прошептал на ухо: — А если я, наоборот, буду слишком напорист и несдержан? Нирмея захихикала. — Признайся, ты возражаешь только потому, что тебе нравится со мной спорить. — Не признаюсь. — Оминис, я знаю, что у тебя врожденный талант к легилименции. Твои способности, аккуратный подход, подопытная, которая не будет сопротивляться — что может пойти не так? — Начнём с того, что для легилименции нужен зрительный контакт. — Оу, — Ним смутилась. Правда, замешательство не продлилось долго: — Нужен — или это просто атрибут? — Это помогает сосредоточиться и значительно облегчает задачу. Но не необходимый элемент, ты права, — признал Оминис. — Я никогда этого не делал. — Давай попробуем. Исследуем вместе. Оминис помедлил. Всё же, если он собирается доводить один из своих долгоиграющих планов до конца, подобный опыт им будет только на руку. — Ладно. Но если только что-то пойдёт не так, мы тут же прекратим. — Хорошо. Оминис устроился на диване бок о бок с ней. Обхватил её голову руками, запустив пальцы в волосы, прикасаясь к вискам. Прислонился лбом ко лбу. Слушал её дыхание, настраиваясь. Присутствие Ним рядом было таким осязаемым, как будто он и без легилименции вот-вот начнет слышать ее мысли. Ему и вправду всегда было интересно — что же там происходит, в этой головушке? Осторожно Оминис приложил палочку к её виску. Шепнул: - Легилименс. Он провалился в её мысли так легко, будто никаких преград не существовало. Её эмоции, чувства — её любовь с отчетливой примесью желания омыла его существо, словно тёплое море, рождая внутри эйфорическую лёгкость. Перед её внутренним взором проносились образы. Сперва — выручай комната, просторная, яркая, залитая солнечным светом, с цветными знамёнами на стенах. Затем — полёт над ночным Хогвартсом, битва с Ранроком и пылающий алым дракон, руины на утёсе, рассвет в запретном лесу — и, наконец, он сам. На кровати в собственной спальне, не имеющий ни малейшего представления, что за ним наблюдают. Оминис разорвал контакт, откинулся на подушки, приходя в себя. — Эм, наверное, я должна извиниться, — пробормотала смущенная Нирмея. — Как неподобающе с твоей стороны, — прошептал Оминис. — А я думал, что мне мерещится твой запах. — Постой, так ты понял всё, что видел? — Да, — ответил Оминис. Его голос становился всё эмоциональнее с каждым новым словом. — Я понимал всё, что видел. Словно собственными глазами. Словно делал это всю жизнь! Ним… — Я была права. — Ты была права, — покорно откликнулся Оминис, тянясь за поцелуем. Хотелось окунуть эту девочку во всю радость и счастье, что она ему принесла. Её губы были такими знакомыми, изученными до последней трещинки, но рождали столько огня внутри, как в первый раз. — Ним, — прошептал он ей на ухо. — У меня будет для тебя задание. — Слушаю. — Трансфигурируй зеркало в полный рост. Подойди к нему, хорошенько себя рассмотри и запомни. И… нет, это уже слишком. — Говори. — И разденься. Будет справедливо, если я тоже что-нибудь увижу, не находишь? Её дыхание поменялось. — Хорошо.