wreath of flowers

      Солнце опускается за горизонт, наступает вечер. Слышны мычание коров и меканье овец, пасущихся недалеко от местной школы, а возле уха назойливо летает комар, которого Лэйн уже четвёртый раз пытается прихлопнуть. Неприятные ощущения будто по коже кто-то ползает преследуют её с самого приезда к бабушке с дедушкой на лето в деревню.       Для сельчан сразу видно, кто городской: одежда другая, говор другой, менталитет другой, абсолютно всё другое. И им не объяснить, что город в котором она живет почти ничем не отличается от обычного села, разве что скота на каждом углу нет, да пятиэтажные и девятиэтажные дома есть. И вообще Лэйн не первый раз приезжает на каникулы сюда, но почему-то для местных детей и подростков Лэйн чужая, а значит к ней подходить не стоит, а значит дружить с они с ней не будут. Почти у всех там сложилось мнение, что люди в городе слишком высокомерные, считают живущих в пригороде или в области быдлом и не слишком умными, ведь образования нормального нет, да и ремонт в учебных заведениях оставляет желать лучшего.       В каком-то смысле Лэйн их понимала: девушка почти всегда ходила с непроницаемым лицом, и никогда не предугадаешь, о чем она думает и что сделает в следующую секунду: скажет, что всё хорошо или ударит тебя в печень. И да, они были правы: она удивлялась как можно школу, да и впринципе любое здание довести до состояния, что просто пробиваешь дыру ногой в полу если ходишь не на носочках. За то церковь прям блистала: начищенные купола, чисто белые и ровно покрашенные стены без случайно стекающей капли краски (она проверяла), чистая местность вокруг, красиво выстреженные кусты, ровная дорога из гравия, ведущая прямо ко входу, постоянно маючищие перед глазами служители, расписанные стены внутри самой конструкции, и всё это на фоне почти разрушенных нежилых домов и огромных дыр в дороге по периметру села. Взрослые говорят, что раньше в заброшках были лаборатории, но после распада Союза финансирование обрезали, и каждый выживал как может.       Смотрит Лэйн на церковь сидя на деревянной лавочке, единственное что выбивается из всей красивой картины, и поражается: неужели верование в Бога было выше в приоритете, чем образование? Деньги у жителей есть, дома почти у всех отремонтированные и выглядят хорошо, но будущее детей их особо не заботило. Шаркает ногою по гравию, выбивая маленькие камешки и смотрит насколько далеко они отлетят. Ждёт единственного человека в деревне, который с ней общается, помимо её родных. По совместительству он ещё и тот, кто ей небезразличен. Как совпало. Что удивительно всё время было для неё: волосы крашенные, и это по идее запрещено в церкви, а тем более он из семьи, в которой придерживаются строго религиозных взглядов, где чтят все традиции, но всё же он ходит с ними. Однажды он рассказал как его мать ударила тряпкой за то, что он зашёл в храм сразу, а не остановился чтобы покреститься.       Вот он вдалеке уже идёт к ней, переодевшись с рабочего в обычную рубашку и свободные штаны, ведёт за собой велосипед. Махает ей рукой, чуть ускоряется, а на его губах лёгкая улыбка. Она махает, улыбается в ответ.       — Давно ждёшь? — подходит он к ней, опирается на руль велика, и смотрит на Лэйн.       — Полчаса, всё равно делать нечего, — она встаёт, равняется с Каином хотя он всё еще её выше, — идем?       Парень указывает на велик:       — Хочешь прокачу? — Лэйн смотрит вопросительно — Ну что такого?       — Нет, я не против, просто… Ты видел дороги эти? Как ты вообще умудряешься на них ездить? Я сюда пешком добралась через боль и страдания.       — Наловчился, — Каин садится на велик — садись сзади и держись за меня, все нормально будет, обещаю.       — Ладно, — садится сзади него, и обхватывает его тело, заключая в объятья.       — Могу показать тебе кое-что интересное, держись покрепче, — ухмыляется, надевает солнцезащитные очки и начинает крутить педали, постепенно набирая скорость.       Ветер бьёт в лицо, сушит глаза, на которых скапливаются слёзы от летящей пыли, не давая видеть ей нормально дорогу. Теперь она понимает, зачем он надел очки, когда солнце больше не светит в глаза. Она держит Каина крепко, прижимается и не двигается, боится упасть если не будет и дальше в таком положении. Каждый раз визжит, когда он случайно наезжает на камень и подбрасывается велик. Как и говорил, объезжает все ямы, и периодически осматривает, все ли впорядке с подругой, чуть замедляя скорость. У неё зажмурены глаза, повернутая голова на бок и прижата к нему. Он снова усмехается, поворачивает голову обратно на дорогу, чтобы не увидела появляющийся сам собой румянец на щеках.       Это и стало его фатальной ошибкой, и не только потому что он по-уши влюбился в девочку, которую дай Бог видит хотя бы на каникулах, а ещё потому что нужно следить за дорогой на любом виде транспорта, а не разглядывать Лэйн: колесо велосипеда наткнулось на один маленький камешек, и вот они уже летят с громкими матами на землю, чуть проезжая телом по грязной дороге, оставляя подранную кожу, из которой уже начинает чуть идти кровь. Бедному Каину повезло меньше: он сидел впереди, и больший удар принял на себя, хотя Лэйн тоже досталось. На глазах невольно выступили слёзы от боли у обоих. Лэйн встала, упираясь в лопатки Каина, и резко встала, испугавшись за него:       — Ты впорядке? — опустилась на колено возле него, протягивая ободранную руку парню.       У неё все ещё болели ноги, особенно колени, но она не обращала на это внимание. Он поднялся на руках, и сел смотря в пол, тяжело дыша. Его щека стала красной от встречи с гравитацией, руки болели от управления великом, одежда стала грязной и появились маленький ранки почти по всему телу. Осматривает Лэйн и говорит:       — Я то да, не первый раз, а ты сама-то как? Прости, такое происходит время от времени…       Она второй раз за день смотрит на него вопросительно, и хочется сказать какую-то колкость, но видя его состояние, молчит и кивает. Смотрит на велик и на окрестность возле которой они приземлились. Впреди балка, открывающая красивый вид на природу, а в самом низу небольшой ручей, отражающий закат. Заворожено смотрит на неё.       — Пойдём туда, — указывает на местность рукой — Отдохнем, пока боль не пройдёт, и поедем дальше, — она встаёт, отряхивая одежду от грязи и протягивает руку Каину — Идти можешь?       Парень держится за протянутую руку девушки, встаёт и едва не падает. Слабость и боль по всему телу не хочет его отпускать. Лэйн запрокидывает его руку за своё плечо, обнимает его тело и помогает дойти и сесть уже на траву. Идёт к велосипеду и катит ближе к ним. Учитывая что вокруг никого, его вряд-ли украдут, но так ей спокойнее. Садится рядом с парнем, подтягивает колено груди, а другое выпрямляет. Опирается на руки и смотрит на заросшие поля. Раны все ещё ноют, но не так сильно. Каждый думает о своём. Лэйн думает, что природа и то одинокая у ручейка красивое, а ему кажется, что красивая тут только Лэйн, с ободранными руками и коленками.       Ложится на траву, подкладывает руки под голову, и смотрит на облака, она по инерции ложится рядом. Чувствует запах травы. Проходит пару минут молчания, которую перерывает Каин:       — Бля, по мне что-то ползает, — он встает и отряхивает букашку, забравшуюся ему под одежду.       — Как не красиво, — девушка улыбается, встаёт вместе за ним, — Бог же всё видит, сам говорил.       Она слишком близко находится к нему, случайно прикасается к его плечу своим. Это чуть её смущает, но это не так важно.       — Забей, ему безразницы.       — Слышала бы тебя сейчас твоя мама…       Снова молчание, которое хочется хоть как-то разбавить.       — Как прошла твоя смена? — он повернул голову к ней, и теперь ей видно его раненную щёку.       — Да как обычно… Подмети то, почитай это, помоги тем, собери этих… А ты сама как?       — Также, помогала собирать малину — указывает на рану на лице, — Болит ещё? — переплетает с ним пальцы.       Удивленно смотрит сначала на руку, потом на её обладательницу, потом снова на руку.       — Нет, — резко направляет взгляд на ручей в самом низу склона, — пойдём к воде, жарко как-то.       Встаёт, помогая подняться и девушке тоже, снова надеется что она не увидит смущение на его лице. Осторожно спускается, всё ещё держа её руку, внутри ликуя, что Лэйн ещё не отпустила его. Смотрел в любую сторону, лишь бы не видеть её серьёзного лица, и приметил для себя скопление цветов.       Остановились возле той ивы, которую заметила Лэйн. Она поравнялась с парнем, глядя на необычайно красивую картину: с веток спускались мелкие листья прямо вниз над водой, и создавалось впечатление, что она и наплакала весь этот ручей.       Девушка садится под дерево, и почувствовав что он отпустил её руку, поворачивается к нему.       — Ты куда?       — Я сейчас приду.       Он подошёл к фиолетовым цветам, опустился на корточки и стал срывать вместе с стебелем. Со своего места и из-за спины Каина она не могла увидеть, что это были за цветы. Молча наблюдала, и прикидывала варианты, что можно с ними сделать.       Парень вернулся к ней и сел рядом, под тенью дерева. Опёрся спиной об ствол, и начал плести из собранного букета венок. Первые минуты Лэйн внимательно за ним наблюдала и усмехалась, после чего положила голову ему на плечо, и смотрела вдаль.       От такого спокойствия веки слепались. Тихо, непринужденно, ещё и красивый парень что-то крутит под боком! Не выдержав этой пытки, девушка прикрыла глаза. В мыслях были эти самые цветы. Что-то они ей напоминают, но вспомнить не может. Что-то из детства. И определённо приятное.       Проходит полчаса умиротворения и личного рая для обоих. Каин тихо зовёт Лэйн, пока она выходит из сладкого сна. Как бы это не было приятно, у неё затекла шея. Вытягивается всем телом, разминает его, и смотрит на него.       — Это тебе, — он протягивает ей венок, который до этого плёл.       — Есть в этом мире то, чего ты не умеешь? — она крутит его в руках, рассматривает со всех сторон, — Красиво, спасибо.       Он ухмыляется, и мысленно молится. Лэйн надевает венок на голову, поправляет, и смотрит на Каина.       — Нормально выгляжу?       — Да, — ему хочется сказать, что она выглядит великолепно, какой всегда и была, но не сейчас. Пока она не поняла.       Лэйн легко улыбается, снимает его и продолжает разглядывать. Как такое можно сделать всего за полчаса? Все венки, которые пыталась сделать Лэйн выглядили как будто их разодрали собаки, а тут так ровно, тем более из астрагалов, предназначенных для лечения, вообще-то… Астрагалов… Венок из астрагалов.       Слово за словом, мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием проносились в голове. Воспоминание из детства, как ещё маленькой девочкой, бабушка ей показывала засушенный венок, который ей заплёл дед. В деревне почти все помнят их обычаи и традиции, и одним из них был дарить своим возлюбленным венок из маленьких фиолетовых цветочков, как признание в любви. В языке они тоже были достаточно приятными по значению, и зная её друга и его семью, он точно об этом знал. Впервые она была рада тому, что по её лицу непонятно, что она думает.       — Спасибо ещё раз. Я тебе тоже постараюсь заплести один. Из амброзии, — хитро ухмыльнулась, смотря на реакцию Каина. Отложила сплетенные цветы в сторону.       — И хорошо, у меня аллергия на амброзию, а тем более это сорняк, а не цветок.       Не успевает ничего додумать, удивлённо на неё смотрит, когда она притягивает его за рубашку, и целует прямо в губы. Нагло смотрит в глаза, и он чувствует, что она всё ещё ухмыляется. Обнимает её и падает на траву, увлекая и её за собой. Она кусает его за нижнюю и так разбитую губу, провоцирует его на активные действия. Крепко держит за рубашку, молясь, чтобы он не исчез. Каин держит одной рукой её за шею, другой держит её за запястье. В перерыве перед новыми поцелуями шепчет её имя.       Сквозь радость и счастье вспоминает прочитанную строчку из книги:

«Амброзия — ответ на чувства и взаимность.»

      Уже когда солнце полностью село, возвращаясь обратно к дороге и забытому велосипеду, они оставили неровно вырезанные буквы на иве:

«К+Л»

      Каин держит её руку, а в другой ножик, смотрит на своё творение с гордо поднятой головой.       — Это выглядит очень кринжово, честно говоря.       — Вообще-то, очень романтично, — прячет ножик в кармане, и притягивает Лэйн к себе в объятья, ставит подбородок на её макушку, — не верю, что это всё реально.       Она обнимает его за плечи, жмётся к нему сильнее, держит фиолетовый венок в руках. Теперь оба думают об одном: насколько же было всё близко, надо было всего лишь протянуть руку первым.