Он выбрал свою боль

      В её каюте всегда темно. По крайней мере, когда они занимаются сексом. Основные светильники погашены и лишь несколько вытянутых ламп, несимметрично расположенных друг относительно друга, тускло тлеют на стенах. Большую часть времени они едва заметны и не столько рассеивают окутывавшую комнату синеватую темноту, сколько обозначают своё присутствие желтоватым свечением, подобное которому исходит от ночника. Но иногда они всё же включаются полную силу. И каждый раз это происходит неожиданно, через неравные промежутки. На мгновение, яркий, словно вспышка фотоаппарата, свет заполняет каюту, высвечивая её скудный интерьер с огромной кроватью в центре, на которой корчатся, сплетённые тела двух непохожих друг на друга существ.       Световой разряд больно бьёт по глазам, но Эш Тайлер только сжимает зубы, крепко обнимая Л'Релл. Он жалуется – не в его положении открыто показывать дискомфорт, пусть даже ощущение такое, будто в глаза ему впиваются раскалённые иглы. Десятки крохотных раскалённых игл, медленно погружающихся вглубь роговой оболочки. Паршивое ощущение, хотя и не столь неприятное, как от настоящих игл, втыкающихся в глаза. Проведя в плену более двухсот дней и претерпев все мыслимые виды пыток Эш научился отличать реальную боль, от лёгкого дискомфорта, вызванного чересчур ярким светом, который то вспыхивает, то гаснет вокруг них.       Обычно, они включаются на какие-то доли секунды и практически сразу угасают. Эш не знает причины происходящего, но скорее всего это один из способов, которыми клингонка стимулирует свою нервную систему, приходя в состояние сексуального неистовства.       Как будто ей нужен допинг в постели! Да она и так вытягивает из него все соки. Насилует каждую ночь напролёт до потери пульса. Впрочем, здесь мужчина немного лукавит. Ведь это не насилие, в прямом понимании слова, и даже не секс по принуждению. Он находится здесь по собственной воле, потому что альтернатива – пытки, от одной мысли о которых кровь сворачивается в жилах.       Его воспоминания спутаны и состоят из отрезков непереносимой боли,большая часть которых поглощена спасительной дымкой забвения. Видимо, произошедшее с ним настолько ужасно, что сознание отгородилось от ранящей его правды. Создало завесу, из-за которой лишь изредка доносятся жужжание циркулярных пил, вгрызавшихся в беззащитное тело, да его собственные истошные крики. В особо неприятных случаях в памяти мелькают и разрозненные, как частички огромного паззла, образы вроде крови, ручьём льющейся на разделочный стол и клинков, протыкающих тело, но мужчина гонит их прочь, боясь что сойдёт с ума, если вспомнит.       Нет, уж лучше объятья клингонки и её грубые ласки, от которых его многострадальное тело покрывается всё новыми отметинами. Выцарапанные на коже линии и практически-идеальные отпечатки её зубов являются чем-то вроде клейма, и служат напоминанием о том, что он больше не принадлежит себе. О да, Эш Тайлер больше не лейтенант Звёздного Флота. Он теперь – собственность Л'Релл. Её личный пленник и послушный раб, добровольно променявший неприкосновенность собственного тела, чтобы сохранить жизни.       Дьявольская сделка, но иначе просто нельзя. Эта клингонка и её извращённая привязанность к нему – единственная причина, по которой он прожил так долго. Гораздо дольше,чем любой другой заключённый здесь. Большинство из тех, кому не посчастливилось попасть на этот корабль, умирают в течении первых недель плена, сломленные непрекращающейся болью и отчаянием. Он тоже умер бы здесь, если бы только Л'Релл не положила на него глаз и не решила сделать своей, стыдно даже признаться, постельной грелкой.       Это случилось в первую неделю плена, когда он был ещё свеж и его пытали сутками без перерыва. И самое ужасное, что палачи его даже ни о чём не спрашивали. Не пытались выбить из него секретную информацию, которая могла бы дать им тактическое преимущество перед Звёздным Флотом. Да у него и допуска-то к таким данным не было. Офицеры его ранга не знали ничего такого, что могло бы сделать их объектом столь бесчеловечных пыток. Но, несмотря на всякое отсутствие смысла, пытки продолжались и, казалось, не имели никакой иной цели, кроме причинения боли. Клингоны наслаждались, превращая жизни своих пленников в ад.       Одного дня в лапах клингонских палачей оказалось достаточно,чтобы поставить его на грань жизни и смерти. А был ещё и второй день, и третий, и пятый... на исходе первой недели (или всё же прошло больше время?) Л'Релл впервые забрала его к себе.       Он тогда был совершенно невменяем и сидел на полу своей камеры, уставившись в одну точку. Разум Эша блуждал, пытаясь защитить своего хозяина от жестокой реальности, полной неописуемой боли. После последнего сеанса в камере пыток, он чувствовал себя так, словно его органы были сначала извлечены из тела, а затем вставлены обратно. Ему оставалось лишь надеяться, что они все оказались на своих местах, и клингоны ничего не напутали и не изменили, чтобы посмотреть на результат.       Вот в таком вот сумеречном состоянии и нашла его Л'Релл, пришедшая в тот вечер проверить «своего пленника». Увидев ту, кто всё это время служила его мучителем, Тайлер сразу пришёл в себя. Охваченный диким страхом, он со стоном вскочил на ноги, неуклюже цепляясь за стену и во все глаза глядя на вошедшую. Надо сказать, выглядела та весьма впечатляюще, чтобы задержать на ней свой взор. Высокая, как и большинство представителей её вида, Л'Релл обладала довольно крепким телосложением, но при этом умудрялась казаться величественно, словно царица. Женственность в её образе причудливо сочеталась со звероподобностью, а аристократичность с примитивностью, чему не мало помогали белые, пластинчатые доспехи, украшенные каплями кровавых рубинов.       Даже лицо её – широкоскулое, отмеченное такими характерными для клингонов чертами, как ребристый остроконечный лоб, придававший лысому черепу неестественно-удлинённую форму, и сточенные на конус зубы, оставалось достаточно миловидным.       Сопротивляться не было смысла. Даже будучи в доброй здравии он вряд ли сумел бы победить её в рукопашной, не говоря уже о том, чтобы сделать это сейчас. Эш настолько ослаб от избиений и голода, что едва стоял на ногах. К тому же, Л'Релл наверняка заставила бы его заплатить за этот маленький акт неповиновения. Она всегда делала это, наказывая сопротивлявшихся пленников самыми изощрёнными способами, заставлявшими бедняг много и долго кричать в агонии, буквально умоляя о смерти, как о милости.       Нет, сопротивлении не было смысла, но остатки гордости заставили мужчину встретить опасность стоя на своих двоих. Это всё, что он мог сделать, чтобы продемонстрировать ей, что его дух пока ещё не сломлен. И пусть страх никуда не ушёл, Эш был полон решимости скрыть его. Видимо это, в конечном итоге, и привлекло внимание Л'Релл. Её вид всегда любил силу и сильных существ.       Несколько секунд она изучала его с неким любопытством, а затем сделала шаг навстречу. И как бы сильно Тайлер ни пытался выглядеть гордым и несломленным, одного её резкого движения оказалось достаточно,чтобы заставить его вжаться в стену. Когда же она потянулась к нему, пленник вздрогнул и съёжился. Он не хотел выказывать страх, но попытки уклониться от её прикосновений стали чем-то сродни рефлексу. Слишком долго его тело страдало от мучительной боли, причиняемой умелыми руками этой женщины.       Когда снабжённые когтями пальцы Л'Релл коснулись его лица, мужчина, инстинктивно, напрягся, ожидая царапин или чего-нибудь ещё менее приятного. Однако она просто погладила его. Неожиданный, необъяснимый, почти утешительный жест, который он нашёл бы успокаивающим, исходи тот от представительницы собственного вида. Но в исполнение клингонки это не имело смысла.       Руки, вызвавшие у него такую агонию, не могли прикасаться и ласкать его с такой нежностью. Не найдя в себе сил поверить в это, бедняга, поначалу, даже подумал, что у него снова начались галлюцинации. Однако взгляд Л'Релл разубедил его в этом. Она не утешала его и не пыталась облегчить боль. Это был жест собственничества и абсолютного владения. Инопланетянка смотрела на него и вела себя так, словно он принадлежал ей. Словно она имела право распоряжаться им по своему усмотрению. Как имуществом.       Произошедшее дальше лишь подтвердило это. Она схватила его за плечо и вытащила из камеры в коридор. К его облегчению они прошли мимо пыточных камер, из которых доносились крики и плач пленников, встретивших там свой собственный ад. И пусть Эшу было жаль товарищей по несчастью, он испытал облегчение, когда их звуки их страдания стихли вдали. Одновременно с этим усилились и его опасения по поводу собственной участи, которая вполне могла оказаться даже ещё более ужасной, чем те пытки.       Л'Релл видела, что он нервничает, но не спешила успокаивать его и просто шла вперёд, таща его за собой. Миновав несколько тускло освещённых, ветвившихся коридоров и поднявшись на лифте на несколько уровней, похитительница провела его сквозь двери, запечатанные биосканером, отреагировавшим на прикосновение её ладони. Очевидно, это была капитанская каюта, но у Эша не успел толком ничего рассмотреть, так как его почти сразу затащили в спальню. И это был конец пути. Пункт назначения.       Блуждающий взгляд Эша сходу остановился на возвышавшейся посреди зала, оказавшегося огромной кроватью, застеленной серебристым шёлком. Вид этого во всех смыслах королевского ложа настолько ошеломил пленника, что он застыл как вкопанный, не в силах отвести от него взгляд. Парализованный страхом мозг парня, заработал, найдя ответ на вопросы, роившиеся в его голове.       В одно мгновение мужчина понял причину странного поведения клингонки – она хотела спариться с ним. Потрясённый этим открытием Эш посмотрел на неё и понял – эта женщина не потерпит отказа. В лучшем случае неподчинение закончится для него избиением. В худшем – внеочередным визитом в пыточную камеру. Чтобы избежать этого ему нужно было подчиниться. Отдаться ей.       — Давай. Сними одежду, – проворковала клингонка, сопроводив слова мягким рыком, исполненным невысказанного общения.       Эш повиновался. Без колебаний, но и без энтузиазма. Униформа была всем, что осталось от его прошлой жизни. Единственным, что связывало его со Звёздным Флотом и он не хотел расставаться с ней. Лишь страх перед гневом Л'Релл, которая от нетерпения запросто могла начать срывать с него вещи, заставила его выполнить приказ. Расстегнув молнию на мундире он сбросил с себя куртку, а после короткого колебания избавился и от штанов. Прежде, ему уже приходилось представать перед ней без одежды, но никогда ещё это не было так унизительно. Клингонка чуть не пожирала его глазами. Её взгляд скользил по его телу, обшаривая его сверху донизу. Обвиваясь вокруг столь плотно, что Тайлер почти ощущал его прикосновение на коже... волнительное ощущение.       С выражением крайнего голода и нужды Л'Релл шагнула к нему. Словно хищница, наконец настигшая жертву. Человек знал, что не может ни бежать, ни противиться, но гордость по прежнему оставалась с ним. Поэтому он поднял голову и взглянул ей в лицо, наблюдая как на нём вырисовывается довольная улыбка. Они оба знали, что он в её власти, но в то же в ей нравилось, что пленник, во всех отношениях уязвимый перед ней, стоит не склоняя головы и не дрожит в её присутствии, подобно другим заключённым.       Дальше же произошло нечто действительно унизительное. Вместо того, чтобы раздеться самой или отослать его прочь, клингонка подошла почти вплотную и коснулось рукой его лица. Длинные пальцы погладили заросшую щетиной щёку и зарылись в волосы, расчёсывая и перебирая их. У её вида не было собственных волос и это «украшение» наверняка казалось ей странным и любопытным. Не настолько, впрочем, чтобы задерживать на нём своё внимание. Шероховатая ладонь скользнула вниз по шее и дошла до груди. Чужеродные текстуры её кожи вызвали дрожь в его теле, но Тайлер остался стоять, позволяя Л'Релл изучить себя.       В тот момент был даже не рабом, а сочным куском мяса, который она присмотрела себе на ужин. Взгляд у клингонки, во всяком случае, был соответствующим. Не отнимая скользящей по телу пленника, руки она обошла кругом, собственнически осматривая его со всех сторон и ракурсов. Она явно желала убедиться, что выбранный экземпляр стоит затраченных усилий и сумеет порадовать её.       От мысли, что он может не понравится ей и его вернут в ту комнату с пыточными инструментами по спине Тайлера потёк пот. Он не хотел близкого контакта с представительницей её вида, но, одновременно и боялся быть отвергнутым, так как это означало смерть. К счастью он, по всей видимости, понравился Л'Релл и она, с довольным рычанием, подвела его к кровати и толкнула на спину. Её похожая на доспехи одежда оказалась на полу быстрее, чем Эш мог представить. Избавившись от неё, клингонка оседлала его, нетерпеливо пробегая руками по туловищу – от плеч до живота. Его мышцы сразу же напряглись, ощутив прикосновение заострённых когтей, тянущихся по коже. Мужчина сжался, боясь что ему снова пустят кровь, но остался на месте. Тихий и покорный.       Это всё, что он мог сделать сейчас – оставаться на месте и не противиться её настойчивым исследованиям и грубоватым ласкам. Позволить делать с ним всё, что она захочет. Вес клингонки прижимал его к кровати, а жар её тела окружил, когда она приняла его в себя, устроившись сверху. Её ребристая кожа оказалось мягче, чем он ожидал, а удовольствие – сильнее, чем мог себе представить. Это стало неожиданность – уже которой по счёту за вечер? Эш был буквально ошеломлён и беспомощно вытянулся под нависавшей над нам клингонкой которая ухмылялась ему во всю свою зубастую пасть. Зрелище пугало и будоражило одновременно.       В тот момент он не смог бы ничего сделать, даже если бы ему приказали, но по счастью Л'Релл хотела лишь, чтобы он лежал и не сопротивлялся. Чтобы прочувствовал, всё что она делает с ним, и находил удовольствие в трении пластинок её кожи, запахе возбуждения и рычании, вылетающем изо рта вместе с капельками слюны. Но даже это оказалось практически непосильным для него.       Не выдержав, Эш попытался найти убежище внутри своего разума. Отделить сознание от тела и того, что происходило с ним. Обращался к памяти, отыскивая осколки счастливых воспоминаний, но это ничего не дало. Доминирование клингонки оказалось слишком сильным. Она крепко удерживала его разум в тисках своей воли, точно так же, как и его толстый член в своём влагалище.       И последнее оказалось даже более разрушительным, чем первое. После всей боли и ужаса его тело реагировало на удовольствием без разрешения разума. Эш не заметил, как отдался тем ощущениям, которые она причинила ему. Возможность почувствовать что-то, помимо страха и боли, бывших его постоянными спутниками на протяжении семи адских дней, была слишком соблазнительна, чтобы просто от неё отказаться. Поэтому, ободрённый урчанием Л'Релл, мужчина отважился провести собственное исследование. Его ладони скользнули вдоль её тела, прослеживая линии естественных узоров на коже и коснулись тяжёлой груди.       Повинуясь внезапному и не вполне осознанному побуждению Тайлер сел и притянул клингонку к себе, оглаживая руками её покрытое нечеловеческим рельефом тело. Его лицо при этом оказалось между выпирающими округлостями, а выскользнувший изо рта язык задвигался по их поверхности, обвивая крупные, окружённые массивным венчиком набухшей плоти, соски. Л'Релл подобная ласка явно пришлась по вкусу. Она аж выгнулась на нём, блаженно закатывая глаза и издавая звук, похожий на стонущее подвывание. Впрочем, она не позволила себе наслаждаться этим слишком уже долго. Когтистые ладони клингонки вновь упёрлись в грудь человеческого мужчины, и грубо толкнули обратно на кровать. При этом их обладательница издала доминирующее рычание.       Эш подчинился, более не пытаясь проявлять инициативу,но даже этот грубый акт подчинения ничуть не уменьшил охватившего его удовольствия. Он не был уверен, насколько это нормально – так наслаждаться принудительной связью, но в тот момент не особо задумывался об этом. А в разгар любой игры лейтенанту вовсе стало всё равно – где и с кем он находится. Главное, что он хоть и ненадолго смог забыться. В какой-то момент их бёдра задвигались в унисон, одновременно приводя обоих к вершине. К пику страсти.       Л'Релл откинула голову назад и, выгнув спину, огласив каюту воплем нечеловеческого удовольствия, а её рука сжалась на его горле как бы напоминая – «ты принадлежишь мне» Прежде чем скатиться с него и лечь рядом, она ещё некоторое время водила руками по его груди. Словно никак не могла заставить себя расстаться с ощущением его тела под пальцами. Гребанная фетишистка.       И, разумеется,просто сексом их ночь не закончилось. Клингонке было мало этого и она решила продолжить свои исследования. Они лежали так близко, что между ними не было свободного места, как не было и частей тел, которые не касались друг друга. Эш покорно замер в её объятьях, испытывая сильнейший дискомфорт от происходящего. Всё это было слишком интимно. Л'Релл вела себя так, словно они были любовниками. Это было настолько ненормально, что он едва сдерживался чтобы не закричать. В отличие от лапавшей его женщины Тайлер не мог забыть, что сначала она причинила ему боль, а затем использовала её, чтобы подчинить его. Заставить повиноваться. И пусть тело его принадлежало ей, разум всё ещё помнил,что она была палачом, а не любовницей.       Впрочем, как бы он ни относился к ней, сейчас ему пришлось смириться и вытерпеть ещё одно навязчивое исследование. Всё то время, что Тайлер был вынужден оставаться в объятиях Л'Релл, её руки бродили по его телу, тщательно изучая каждый его дюйм. Как будто пытались запомнить на ощупь. Эти прикосновения нервировали,так как мужчина каждую секунду ожидал боли, которая всё никак не приходила. Ночь шла, минуты утекали вдаль, а клингонка продолжала наминать его, мурлыкая что-то себе под нос. Её любопытству не было предела, как и извращённости. Самке нравилось не только трогать его, но и нюхать. Пробовать его на вкус.       Её язык – мощный и шершавый,как у зверя, оставлял мокрые следы на лице, шее и груди Тайлера, медленно двигаясь вниз по его телу. Чтобы не начать извиваться и вытерпеть это исследование ему пришлось стиснуть простыни в кулаках и стиснуть зубы.       И, как будто всего этого было недостаточно, Л'Релл, под конец, решила поцеловать его! После всего, через что ему уже пришлось пройти, Эш думал, что готов ко всему и всё же это шокировало его. И лишь остатки силы воли, не полностью истощившиеся за эту бесконечную ночь помогли ему остаться на месте и вынести новое испытание. Клингонка запустила пальцы ему в волосы и, легко царапнув затылок, властно притянула к себе. Её губы коснулись его губ, и Тайлер оказался потрясён их удивительной мягкостью, которая совершенно не сочеталась с её предельно-жестким, доминирующим поведением. Просто космический контраст.       Первый поцелуй, навязанный ему Л'Релл, оказался глубоким, а в какой-то мере даже агрессивным. Её влажный, но при этом шершавый язык оказался горячим и требовательным. А ещё очень длинным. Он глубоко проник в его рот и оставался там до тех пор, пока его обладательница не решила, что достаточно похозяйничала на завоёванной территории. Проклятая собственница – она даже не пыталась скрывать мурлыканье удовольствия, поднимавшееся в её горле и вибрировавшее где-то глубоко в груди, под пальцами.       — Ты мой, – заявила она, отстранившись. Заявила с уверенностью, места для сомнений и возражений. И словно в подтверждении этого положила руку на грудь Эша. Острые когти кольнули кожу в том месте, где билось его сердце. Давления, созданного Л'Релл, было недостаточно, чтобы повредить ему и всё же мужчина напрягся, опасаясь возможных последствий. Боясь умереть от её руки.       В конце концов он не знал, почему она выбрала его и может ли это странное увлечение закончится его внезапной смертью? Страх вновь начал охватывать его но по счастью, это была лишь демонстрация превосходства, после которой его отослали прочь.       Вернувшись в камеру Эш привалился к стене и сполз на пол. Его колотило, он чувствовал себя разбитым и сломленным там, куда не смогли добраться даже палачи с их адскими инструментами. Они могли терзать лишь его тело, тогда как Л'Релл сумела добраться до его разума и проникнуть в святая святых. Психологически, время проведённое в её постели оказалось тяжелее, очередного сеанса пыток! Да, с ней ему не приходилось кричать от боли по нескольку часов кряду, но при этом он чувствовал себя грязным.       И дело было даже не в насилии со стороны клингонки, а в осознании того, что он сам, по собственной воле пошёл на это. Прогнулся и лёг под неё, как сучка. Да ещё и посмел получить удовольствие! Да, какая-то его часть ненавидела всё, что Л'Релл сделала с ним, как ненавидела и реакцию собственного тела на её действия, но другая... что же, другая просто наслаждалась происходящим. Видимо после длительной и интенсивной агонии любое ощущение, не являвшееся болью, воспринималось как удовольствие. Эш отчаянно убеждал себя в этом, но так и не смог не смог изжить растущую в его сердце благодарность к Л'Релл.       Она спасла его, забрала из камеры пыток, где он наверняка и отдал бы Богу душу, захлёбываясь криком. Эш чётко понимал, что не выдержит возвращения к боли, которую пережил на пыточном столе, а потому, едва дрожь улеглась, его снова охватил страх. Только в этот раз он боялся не охранников, а потери интереса со стороны... любовницы. Это означало бы возобновление пыток.       Это заставило его задуматься – а зачем ей вообще понадобился человек? Был ли это просто эксперимент, порождённый желанием попробовать что-то новое, или же ей просто захотелось подчинить кого-то и использовать в качестве игрушки, с которой можно было забавляться в свободное от исполнения служебных обязанностей время? А если так, то почему её выбор пал именно на него? Оглядев спящих товарищей по несчастью Эш увидел, что ничем от них не отличается. Клингонка запросто могла могла найти другого человека, с которым можно играть, поэтому он решил, что если Л'Релл вернётся он сделает всё возможное, чтобы угодить. Всё, что угодно, только бы не возвращаться туда, где жужжали циркулярные пилы дожидались безжалостные, холодные лезвия...       К счастью, его похитительница не проявила ни малейших признаков потери интереса. Напротив первый раз только усилил её аппетит, а потому уже следующей же ночь он вновь оказался сначала в покоях Л'Релл, а затем и под нею на кровати. И опять же, ему не осталось ничего другого, кроме как позволил ей делать с ним то, что она хотела.А хотела ох как сильно. Прошла ночь была просто прелюдией, в сравнении с этим родео. Клингонка выжимала из него все соки и Тайлеру пришлось вцепиться в простыни, чтобы противостоять энергичным движениям её таза. И, конечно же, он открыто стонал в голос, выражая нежеланное удовольствие.       В тот раз Л'Релл сокрушила его в сексуальном плане, погрузив в столь сильное удовольствие, что он буквально потерял себя в ней, позволив своему разуму блуждать и оказаться исчерпанным. Уже, позже, лёжа на кровати в её объятьях, Эш с ужасом понимал, что чуть было не потерял то единственное, что у него ещё оставалось и чуть было не сдался, поддавшись реальности её владения. Чувствуя отчаянную необходимость вырваться из клетки её рук, обернувшихся вокруг его тела в извращенной пародии на любовное объятье, мужчина закрыл глаза, пытаясь, укрыться в своем своём разуме, но в этот раз ему не была позволена даже такая малость.       — Смотри на меня, – приказала Л'Релл вновь забираясь на него. При этом из её глотки вырвалось рычание. – Не отводи взгляд.       Тайлер повиновался, обнаружив, что не может опустить веки. Было нечто завораживающее в том, как она смотрела на него сверху вниз. Как хищник на добычу, как завоеватель на побеждённого. Эта женщина претендовала на большее, чем просто его тело. Она хотела завладеть также и его разумом. Мужчина понимал это, но захваченный гипнозом её нечеловеческих глаз, не мог ни отвернуться, ни подумать о чём-то другом. И пока их взгляд был сосредоточен на нём, ему суждено было оставаться её пленником.       Их зрительный контакт оказался нарушен только когда она опустила голову и укусила его в плечо,оставив сочащуюся кровью метку. От внезапной и резкой боли Эш задохнулся, и напрягся, но не отдёрнулся, принимая жестокое, но заслуженное наказание.       Л'Релл же, вернув себе его внимание и удовлетворившись покорностью,продолжила вдавливать в кровать всей массой своих бронированных бёдер. В момент, когда они оба вышли за край, её когти вцепились в его грудь, оставляя кровавые длинные, полосы.       Дикость была второй натурой этой женщины, но в ней также присутствовала и мягкость. Потому что сразу после она улеглась рядом с ним и возобновила вчерашний сеанс поглаживаний, которого ну никак нельзя было избежать. Эш не хотел её прикосновений, но это не имело никакого значения. Важны были лишь её желания и он уступил, позволив гладить и трогать себя во всех местах. Её шершавый язык скользил по груди, зализывая раня и причиняя дополнительный дискомфорт, однако, не считая этого, исследования Л'Релл были довольно мягкими. Видимо, она хотела чтобы он просто был рядом, из-за чего мужчина вынужден был провести пол ночи в её руках.Лишь под утра клингонка опомнилась и вернула его туда, где он и должен был быть – в камеру.       За второй встречей последовала третья, а затем и четвёртая.Их «свидания» стали регулярными и постепенно стали частью его рутины. Странная привязанность клингонки не избавила Эша от избиений, которые проводили охранники, но, по крайней мере, его не вернули в камеру пыток. Вместо этого капитанская каюта стала его собственной камерой пыток и разница заключалась лишь в том, что там, он мог пережить ещё ночь с ней, чего нельзя было сказать о месте, в котором людей буквально разнимали по косточкам.       Каждый раз, когда у него возникали сомнения по поводу того, что он делает, Эш вспоминал о той участи, которой позволяли избежать визиты в спальню клингонки. Вспоминал боль и крики, вырывавшиеся из его рта. Это помогало пережить ещё одну ночь.       Но не спасало от угрызений совести, терзавших в течении дня. Ему было стыдно смотреть в глаза товарищам по несчастью зная, что они страдают здесь, пока она отдыхает на мягкой постели клингонки. А каждый раз, когда тюремщики приходили, чтобы заставить их выбрать свою боль, Тайлер всегда вызывался добровольцем, надеясь что их удары заставят его забыть о её прикосновениях. Смоют позор, которым он покрыл себя, разделив постель с врагом. Это было чем-то вроде его акта искупления. Способа очиститься.       Но помогало лишь до тех пор, пока не проходила боль. А потом всё начиналось по новой. Муки совести были так сильны, что порой мужчина задумывался – не лучше ли было от казать похитительнице и умереть от её рук? План не хуже любого другого, вот только Эш не был дураком и понимал,что Л'Релл не убьёт его. Во всяком случае – не быстро. Нет, скорее всего она вернула бы его на пытки, а он не мог ещё раз через это пройти. Не мог! Страх перед тем, что клингоны сделали с ним в прошлый раз, оказался настолько сильным, что он предпочёл предоставить эту участь другим пленникам. Эш Тайлер выбрал свою боль. Выбрал мучения духа и разума, которым каждую ночь подвергался в её кровати, и которые позволяли ему избегать физической боли. По большей части.       Л'Релл больше не мучила его. Напротив она стала относиться к нему мягче и даже подкармливала из своих запасов, за что Эш готов был чуть ли не руки ей целовать. Еды, которую давали пленникам, едва хватало чтобы поддерживать их жизни, поэтому, когда клингонка ставила перед ним тарелку с незнакомым блюдом он не знал, куда деться от счастья. Впервые с начала этого кошмара ему дали поблажку в виде вкусной еды. И пусть за «романтическим ужином» всегда следовало его «отработка» в постели, это того стоило. К тому же проводить время в объятьях Л'Релл было не так уж и неприятно. Особенно после того как её агрессивное доминирование сменилось нежной медлительностью, заставлявшей его изгибаться под ней и кончать, забыв даже собственное имя.       Они занимались сексом всеми возможными способами и делали такие вещи, для которых в человеческом языке даже не было слов. Они коснулись и попробовали почти каждый дюйм друг друга и после всех ее прикосновений, которые он был вынужден терпеть каждую ночь, его тело научилось реагировать на её желание. Л'Релл всё-таки сломала его, изменив под себя. Вылепила по форме своих желаний. Превратила в послушную её воле, живую игрушку для удовлетворения своих сексуальных прихотей. Эш стал её рабом, её ванькой-встанькой, которого клингонка могла привести в состояние «боевой» готовности парой простых прикосновений.       Стоило ей сжать его ягодицы когтистой рукой, или обжечь дыханием обнажённую спину, как он сразу же вставал и оказывался в её кулаке, стиснутый шероховатыми текстурами кожи. По части секса Л'Релл была по-настоящему ненасытна. С каждой новой встречей время, проведённое в её постели, всё больше растягивалось, но ей всё равно было мало! В какой-то момент она стала оставлять его в своей каюте на всю ночь, практически беспрерывно занимаясь с ним сексом. И каждый раз, когда Тайлер думал, что не может больше, она находила способ убедить его тело в обратном. При этом его слабые протесты и просьбы она игнорировала.       От сексуального истощения пленник несколько раз терял сознание в объятьях мучительницы, а приходя в себя неизменно обнаруживал, как она опускается на него сверху. Будучи расслабленным и возбужденным во сне, Эш был беззащитен перед удовольствием, которое клингонка навязывала ему против воли. В каком-то смысле, всё происходящее напоминало старую добрую промывку мозгов. Л'Релл хотела поставить его в зависимость от себя и заставить наслаждаться её вниманием. Хотела, чтобы он не просто подчинился ей, но и, позволил своему телу откликнуться на её прикосновения. Был благодарен за них и... хотел большего.       Хотел её так же, как она хотела его. Эта женщина определённо умела манипулировать чужим разумом, вот только Эш всё никак не мог понять, зачем? Её необъяснимая одержимость им не поддавалась логике, и даже по прошествии недель вместе мужчина так и не с мог понять почему она вообще хотела его – человека и что заставило её зациклиться именно на нём? Обычном парне с Земли.       Она явно была одержима им и её аппетит разгорался всё сильнее. По мере того, как утраченное здоровье медленно но верно возвращалось к нему, росли запросы клингонки. Это было похоже на какую-то обратную зависимость – чем больше он выздоровел, тем сильнее она хотела трахаться. Понадобилось около недели, чтобы ей наскучил послушный болванчик, лежащий в постели с растопыренными лапками, и она начала требовать от него более активных действий. И Эшу, как всегда, пришлось подчиниться ей.       Эш не был уверен, что было хуже – оставаться пассивным и предоставлять свой член для очередного сеанса мастурбации (именно мастурбации, потому что секс не секс, если активное участвует в нём только один из партнёров, а второй просто валяется без дела, поддерживая эрекцию) или же самому доставлять удовольствие, становясь активным участником собственного нарушения? Но так или иначе ничего не изменилось. Извращенная привязанность клингонки оставалась единственной причиной, по которой он ещё дышал. А поддержание её влечения – способом выживания. Ведь несмотря на перенесённые пытки Эш не был готов умереть.       Тайлер понимал, что его ценность измеряется тем, насколько Л'Релл наслаждается им, и до тех пор пока она его хочет, он будет оставаться живым и не вернётся в камеру пыток. Это была единственная карта, которую Эш мог разыграть, и активно делал это, внутренне удивляясь тому, на что, порой, готов пройти человек, чтобы прожить ещё один день. Желание жить – вещь неистребимая.       — Смотри на меня, – требует Л'Релл, возвращая его к реальности. Она не допускает даже мимолётного ослабления его концентрации и не позволяет укрываться от действительности в своих мыслях, даже если он, при этом всё равно думает о ней. Она неумолима и наказывает за потерю интереса к себе серией особенно резких движений. Её бёдра месят его член с пугающей силой, буквально вжимая в кровать. Одновременно с этим ребристые стенки влагалища охватывают член с такой силой, что глаза Тайлера начинают вылезать из орбит. Пойманный где-то посредине между болью и удовольствием он хрипит, беспомощно глядя на хозяйку.       Удовольствие пульсирует в паху, но боль сдерживает его, не давая вырваться наружу Та самая боль, которую клингонка так любит и умеет причинять. На её губах появляется поистине дьявольская, обнажающая клыки, улыбка,когда она склоняется над ним, чтобы кусать, и царапать, оставляя отметины своего владения на коже. И Эш вздрагивает, ощущая её зубы отпечатываются на его шее, плечах и груди, а когти вычерчивают хаотичные линии на животе и груди. При этом формирующийся оргазм каждый раз ненадолго отступает, оставляя его пойманным в пограничном состоянии, растянутом между двумя крайностями. Как будто на дыбе.       Л'Релл мучает его так в течении нескольких минут – целую вечность –если удить по его личному хронометру, но потом всё же приводит к вершине. Не потому, что сжалилась – нет этой женщине такое понятие незнакомо. Просто ей и самой уже хочется покайфовать. Острые инструменты её тела исчезают из уравнения, а темп сношения остаётся прежним. Несколько движений и Эш кончает, вскидывая бёдра и крича от всепоглощающего мозг удовольствия Л'Релл вторит ему, издавая похожий на рычание звук чистого удовольствия. Крик инопланетной самки, довольной тем, что она сумела выжать несчастного пленника до последней капли.       Тайлер исчерпан, и даже его мучительница, кажется, думает так же, а потому позволяет ему передышку. Короткую – не следует обольщаться и переоценивать её милосердия. Некоторое время они просто лежат рядом тяжело дыша, а её руки гладят его, пока она шепчет странные слова на родном языке. Слова, которые не имеют для него никакого значения, кроме тех случаев, когда она произносила его имя, называя «милый Тайлер». И, пожалуй, Эш не хочет знать, что именно клингонка имеет ввиду. С него довольно и того, что он насквозь пропитался её резким запахом, а звуки, которые она издала, долго ещё будут эхом отдаваться в его ушах.       В какой-то момент поглаживания прекращаются, а её руки замирают на его теле. На мгновение мужчина позволяет себе надеяться, что его оставят в покое. Хотя бы этой ночью. Хотя бы один раз. Но этим скромным мечтам не суждено сбыться. Ибо ему никогда не удаётся поспать в её постели, хоть он и остаётся здесь до утра, меня жесткий пол камеры на тёплую мягкую кровать.       По прошествии ещё нескольких минут тишины, наполненной лишь звуками успокоившегося дыхания и тихим, урчанием полусонной клингонки всё начинается по новой. Её рука опускается на его плечо, впиваясь заострёнными кончиками пальцев в кожу, спускается по груди и животу туда, где Эш меньше всего хочет её чувствовать. Одновременно с этим, шершавый язык касается его шеи, пробуя на вкус пот. Разумеется, такое внимание быстро заставляет его встать снова. Он почти уверен, что сейчас Л'Релл снова сядет на него сверху, но вместо этого её рука опускается ему на макушку и толкает вниз,давая понять, чего именно она хочет.       Подав горестный вздох, подчиняется. У него нет выбора. Он может лишь давать ей то, что она хочет, и надеяться на лучшее, а потому начинает медленно спускаться по её телу, исследуя руками и ртом. К настоящему времени мужчина точно знает, что нравится его хозяйке. После стольких ночей, проведённых в её объятьях, его руки узнали её тело, и теперь ему достаточно одного просто прикосновения, чтобы понять, как именно следует действовать и как доставить удовольствие своей похитительнице. Недаром же говорят понимание партнёра в постели – залог долгих и крепких семейных отношений, а в его случае – это ещё и способ выживания.       Ладони Тайлера оглаживают неровности костных пластин, а язык прослеживает места их стыков именно в тех областях, где это особенно приятно. Когда он добирается до паховой области, Л'Релл испускает довольно урчания, оборачивая его шею коленями. Она явно не собирается отпускать его до тех пор, пока он удовлетворить её. Быть может два или даже три раза за ночь. А он и так уже вымотался после всей этой постельной гимнастики. Но делать нечего, Эш Тайлер – человек подневольный и себе не принадлежит.       Он принадлежит Л'Релл и делал всё, что она приказывала и давал то, что она хотела. Он уже давно выбрал свою боль.