Горький привкус жизни

       — Ты даже не стараешься исправиться! — зло крикнул Марко, отец Лео.        — Что значит не «исправляюсь»?       — Ты продолжаешь носить эти серёжки, ходишь как баба. Думаешь, это хоть кому-то приятно видеть?       — А при чем здесь другие? Я в который раз говорю, что мне не важно, что обо мне думают остальные.       — Тебе не важно, важно нам! Мы не последние люди в городе, ты представь, как нам стыдно за тебя!       — Давай закончим это, — попросил Лео, видя, что отец совсем его не понимает и понимать не хочет.       — Ну уж нет, мы будем говорить до тех пор, пока я не вобью в твою пустую голову, что ты позоришь нас с мамой своим поведением!       — ДА ВСЕМ ПЛЕВАТЬ! — крикнул парень прямо в лицо отцу, и тут же его щеку обожгла пощёчина.       — Не смей поднимать на меня голос, щенок! Мы, видно, с мамой совсем тебя распустили, раз ты себе такое позволяешь. Слова наши ни во что не ставишь, так ещё и огрызаться на меня смеешь. Быстро в свою комнату, и не смей выходить оттуда до ужина! Ты меня понял?       — Да, — еле слышно сказал мальчик и быстро пошёл в сторону лестницы.

***

       — Мама, а что такое соулмейт? — спросил маленький Кефер. Нефтида глянула на Ра и, не увидев в глазах бога желания помочь дать ответ сыну, начала говорить:        — Это человек, предназначенный нам судьбой. После восемнадцатилетия в один из дней в течение года у тебя на запястье проявится имя этого человека.        — А если он мне не понравится?        — О, такого не случится, поверь. Ты не сможешь никого и никогда любить так, как соулмейта. Судьба пошлёт тебе того, кто будет идеально подходить тебе, как мы с папой.       — Значит, у меня будет маленький милый мальчик в розовых одеяниях, которого я буду защищать! — счастливо воскликнул принц и побежал искать брата, чтобы рассказать о том, какой у него будет соулмейт.

***

      — Кефер, объясни мне, пожалуйста, что происходит, — раздражённо говорил Ра уже какой раз, а Кефер все так же пытался избегать ответа.        — Отец, я просто волнуюсь за нашего юного фараона.        — Не делай из меня идиота! Я знаю, что ты уже около двух лет изучаешь земную культуру: их праздники, еду, традиции и ценности. Ты даже обустроил для него комнату в земном стиле, хотя он и не появлялся здесь последние шесть лет. И я никогда не был бы против, но ты пропустил важное собрание. Ты поставил мальчишку выше нашего города, выше нашего народа!        — Отец, разве Лео не важен для нас всех?        — Бесспорно важен, но не важнее собраний, на которых решается судьба нас же самих! Я не против того, чтобы он приходит в Египтус, это дом и для него, но ты — будущий правитель, и должен научиться правильно расставлять приоритеты: сначала жители и город, потом Лео.        — Если дело только в этом, то в будущем такая ситуация не повторится, — пообещал Кефер с надеждой, что их разговор с отцом на этом закончится. Кефер и сам понимает, что пропустил действительно важное собрание, но разве оно важнее фараона? Важнее его ученика?        — Хорошо, — ответил Ра, а потом задал новый вопрос: — Я надеюсь, с ним все в порядке?        — М, не совсем, но я сделаю все, чтобы это исправить.       — Кефер, я задам тебе всего один вопрос и прошу, ответь на него максимально честно, хорошо?        — Конечно, отец.        — Ты и вправду любишь фараона Земли? — спросил Ра, и в комнате повисла тишина. По лицу сына бог видел, что такого вопроса он точно не ожидал.        — Я вижу, что смысла скрывать нет, — сказал Кефер, увидев в глазах отца догадки происходящего. — Да, я влюблён в Лео.       — Я так и думал! — счастливо воскликнул Ра. — Я был на сто процентов уверен, что ты влюбился, но не знал в кого, пока не увидел его.        — И как же ты понял, что это именно Лео?        — По тебе было видно, сын мой. Только слепой не заметит, как ты смотришь на мальчишку.       — По всей видимости, большинство жителей пирамиды слепы, как и сам Лео.        — Не переживай, сын мой, любовь с его стороны придёт нужно только подождать.        — Не думаю, что это так. У них там, на Земле, однополые отношения считаются необычными и странными.        — О, Лео у нас тоже не совсем обычный, — с лёгкой улыбкой сказал Ра. Впервые за долгое время Кефер говорил с отцом не о государстве, а о личной жизни, что, конечно, не могло не радовать принца. Но, как часто бывает, приятную тишину между отцом и сыном нарушил охранник, что выбежал в тронный зал, даже не постучавшись.       — Мой фараон, прошу прощения за беспокойство, но мальчик закрылся в предоставленной ему комнате и отказывается открывать кому-либо, кроме Вас, вот уже около двадцати минут, — задыхаясь от долгого бега, заговорил юноша.        — Двадцать минут! Почему мне сразу не доложили?! — зло крикнул Кефер и тут же сорвался с места, направляясь к новой комнате Лео.       Кефер бежал в комнату Лео, сбивая всех и вся на своём пути. Последний раз Золотой фараон так быстро бежал, когда его мать была в опасности, но тогда он не успел… Кефер, подумав о том, что может потерять Лео, ускорился настолько, насколько это возможно — он не хотел терять ещё одного близкого человека. Фараон «подлетел» к комнате ученика, отпихнув от двери охранников, что пытались туда попасть.        — Лео, дорогой, что случилось? Почему ты закрылся? — тут же задал вопросы Кефер, но ответа не последовало, поэтому фараон попробовал ещё раз: — Дитя, пожалуйста, открой мне дверь! Обещаю, это всего лишь я. Ты же знаешь, что я всегда пойму и поддержу тебя…       Кефер продолжал стучать в дверь и просить Лео открыть её. Но там за дверью, то самое, как выразился Кефер, дитя стояло около окна, роняя слезы и мысленно прощаясь со всеми.