Agreement / Уговор

POV от третьего лица. — Сынмин? Шатен вынырнул из своих мыслей, когда услышал, что кто-то окликнул его по имени. Взгляд Сынмина встретился с глазами Чанву, который сидел на стуле рядом с ним. Перед парнем стоял пюпитр, а в руках была гитара. — С тобой все нормально? — спросил младший, почувствовав, что темноволосый будто не здесь, с ним. Он часто отвлекался, играл не те ноты и все время выглядел так, словно голова его была совершенно в другом месте. — Н-нормально, — Сынмин махнул рукой в попытках сосредоточить внимание на своих пальцах, что сжимали струны собственной гитары. — Слушай, то, что я сказал тебе в парке о Минхо и… — Чанву, — шатен перебил младшего, желая всей душой никогда больше не слышать это имя. Он перевел взгляд на парня, который немного удивленно смотрел в ответ. — Я в порядке, окей? — Сынмин бегло натянул улыбку на лицо, а затем начал перебирать струны, извлекая, наконец, правильные звуки. На самом деле, в порядке он не был от слова совсем. Те слова, которые он услышал в парке от младшего, крутились в голове днями напролет, словно заезженная пластинка. Слышать, что все эти слухи действительно были правдой, было больно. Было так больно осознавать, что Минхо и Сана на самом деле снова вместе, а у Сынмина не было никаких шансов избежать этого или как-то предотвратить. Ну, у него был шанс. Но он им не воспользовался. Чанву начал вздыхать и посмотрел на свою гитару, а затем — снова на Сынмина, который с сосредоточенным лицом изо всех сил пытался попадать в нужные ноты. — Мне очень жаль, Сынмин. Тот резко замер, отпуская натянутые струны музыкального инструмента. — Мои слова были безжалостными, — добавил Чанву извиняющимся тоном. Несмотря на то, что младший точно знал, что этим надавит на больное, он не мог перестать чувствовать себя плохо из-за того, что Сынмин явно был не в порядке. — Ничего страшного, — пробормотал темноволосый, желая пустить всю эту ситуацию на самотек, ведь сказанные слова уже никогда назад не возьмешь. Как-никак, это было правдой и показало Сынмину, что Минхо с самого начала не относился к младшему серьезно. — Так, ты на меня не сердишься? — осторожно спросил Чанву, надеясь на положительный ответ, так как это меньшее, чего он хотел. Он не хотел упустить свой шанс с Сынмином. — Нет, не сержусь, — выдохнул темноволосый, пытаясь изобразить улыбку, и посмотрел на младшего, чье лицо засияло. Еще несколько мгновений он смотрел на парня, пока не переключил внимание на гитару. Его пальцы снова прижались к струнам, но мысли вновь унесли его куда-то далеко. Туда, где он не должен быть. *** После того, как клубное занятие закончилось, Сынмин и Чанву вместе вышли из кабинета и зашагали по коридору к выходу из школы. — Эй, Сынмин… — младший начал сглатывать вязкую слюну, не совсем понимая, с чего начать. Старший заметил нервозные нотки в его голосе и приподнял бровь. — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — сказал парень, собрав всю храбрость в кулак, но глядел в пол, продолжая шагать рядом с Сынмином. — Да нет… А почему ты спрашиваешь? — темноволосый пожал плечами, затем вопросительно посмотрел на друга, который покусывал нижнюю губу. — Хочешь сходить со мной в кино? Сейчас показывают действительно классный филь… — Сынмин! Глаза Чанву резко распахнулись, когда он услышал голос, что позвал парня рядом. Они оба остановились и медленно обернулись. К ним быстро подошел тяжело дышащий Минхо. — М-минхо… — темноволосый отступил на шаг, чувствуя, как сердце сжалось в груди. Черноволосый уперся руками в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а затем медленно выпрямился. — Что ты здесь делаешь? — прошипел Чанву; он был более чем разозлен неожиданным появлением старшего, из-за чего упустил шанс пригласить Сынмина на свидание. Ему действительно необходимо было появиться именно в этот момент? — Не твое дело, — Минхо нахмурился, глядя на самого младшего. Как же ему не нравился этот Чанву. С самого начала. А то, как он смотрел на Сынмина… Только дурак не смог бы заметить, что парень в него влюблен. — Нам нужно поговорить, — старший старался игнорировать присутствие третьего (лишнего) и посмотрел на темноволосого, который все еще испуганно смотрел на него: его кожа стала бледнее, будто он призрака увидел. — Я-я не хочу с тобой говорить, — пробормотал Сынмин, пытаясь казаться максимально рассерженным, но провалился. Хриплый голос выдавал его. — Сынмин, — тон старшего стал более серьезным, когда он сделал шаг к младшему, заметив в его глазах печаль, и это заставило его сердце треснуть. Как тело парня начало подрагивать, а язык тела давал понять, что темноволосый не желал находиться рядом с ним. Это уничтожало Минхо. — Ты не слышал, что он сказал? — Чанву неожиданно оказался между старшим и Сынмином, преградив первому путь и скрестив руки на груди. Он не хотел позволить им поговорить. — Не мешай! — толчком черноволосый оттолкнул самого младшего, и тот отшатнулся в сторону, чуть не упав на пол. Минхо делал шаги навстречу Сынмину, который в свою очередь делал их назад, пытаясь сохранить расстояние между ними. — Не подходи ко мне! — голос темноволосого стал громче, и он прищурился, заставив старшего остановится. Ладони Сынмина сжались в кулаки. Глаза Минхо округлились, когда он увидел, что младший перед ним начал дрожать, а глаза зажмурились так сильно, что казалось, будто это приносило боль. — Сынмин, я… — Нет, Минхо, — младший открыл глаза и поднял их на черноволосого. Последний ясно мог видеть, как блестели глаза напротив, будто еще чуть-чуть и из них польются слезы. — Оставь меня в покое и возвращайся к Сане, не трать зря время, — выдавил младший, заметив, как его голос дрогнул на последних словах. — О чем ты гово… — Иди, Минхо, — снова вмешался Чанву, подошел к Сынмину, который был на грани, и с осуждением посмотрел на черноволосого. Минхо ошеломленно посмотрел сначала на шатена, а затем на Чанву, который нежно поглаживал Сынмина по спине, пока взгляд последнего был направлен в пол. Старший почувствовал, как гнев закипает внутри, нагревая внутренности. Он смотрел будто через запотевшее красное стекло на то, как чужая рука покоилась на спине темноволосого. Только я мог так касаться Сынмина… Громко фыркнув, Минхо развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении. Он облажался. Уже было слишком поздно. Он навсегда потерял Сынмина. *** — Ты должен что-нибудь съесть… На протяжении уже десяти минут старший пытался уговорить Сынмина съесть хоть что-нибудь, но тот все время отказывался, качая головой, и сильнее прижимал к себе колени, утыкаясь в них лицом. После той встречи с Минхо в школьном коридоре, младший так расстроился, что пошел прямиком домой к Чанбину. Хоть Чанву и предложил проводить его до дома, у Сынмина просто не нашлось бы смелости объяснить матери, почему он так расстроен, а ему необходимо было чье-то присутствие рядом. Хоть кого-нибудь, кто просто молча посидит с ним, потому что Сынмин знал, что если останется один, зальет слезами все пространство вокруг. — Поешь хоть немного, — старший держал в руках тарелку с супом, пододвигая ее к лицу друга. В нос младшего ударил восхитительный запах свежеприготовленного блюда, и он на мгновение посмотрел на тарелку. Он был голоден, но сил есть не было. Казалось, что что-то невидимое давило на все тело Сынмина, не давая ему двигаться. Он просто, съежившись, сидел на диване. — Если хочешь, я могу тебя покормить… — пошутил Чанбин, а миска тут же исчезла из его рук. Глаза черноволосого в удивлении расширились, когда он увидел, как Сынмин медленно поднес ложку супа к губам, коротко подул и затем позволил горячей жидкости оказаться во рту. Чанбин начал улыбаться, находя забавным то, что гордость его друга не позволила ему, чтобы его кормил кто-то другой, но он был рад, что младший начал кушать. Шатен за последние несколько дней стал намного бледнее, и не только потому, что мало спал. Пока Сынмин мирно ел суп, старший достал из кармана свой телефон.

Бинни: Ей < Проклятая веснушка <

Веснушка <3: > Бин? > че такое?

Бинни: твой план идеально работает < НЕ* <

Веснушка <3: > хм > что ты имеешь в виду? > что-то случилось?

Бинни: Сынмин сидит на моем диване, расстроенный < похоже, твой план пошел коту под хвост <

Веснушка <3: > Я > Минхо, этот тупой- > неважно > Я об этом позабочусь > ты можешь на меня рассчитывать

Бинни: Ликс < что ты задумал? < твои идеи дерьмо! < Ликс? < Феликс. < ААА < не игнорь меня < ты мудила… < прочитано

Вздохнув, Чанбин засунул телефон обратно в карман и сжал пальцами переносицу, закрывая глаза на мгновение. Он не мог поверить, что Феликс до сих пор придерживался своего плана, а Чанбин даже не знал, в чем именно он заключался. — Чанбин? Все в порядке? — Сынмин заметил, насколько напряженным внезапно стал его лучший друг, и вопросительно посмотрел на него. — Д-да, все норм, — черноволосый отмахнулся, глядя на пустую тарелку в руках темноволосого. Улыбка появилась на его губах, он был очень счастлив, что младший поел. Он забрал тарелку и пошел на кухню, чтобы вымыть ее. Вскоре он вернулся и сел рядом с Сынмином, который снова забился в угол дивана. — Могу я что-нибудь для тебя сделать? — спросил Чанбин. Он действительно сделает все, лишь бы друг снова засмеялся. Для него не было ничего хуже, чем видеть его в таком состоянии. — Можно я сегодня останусь здесь? — тихо спросил Сынмин, упершись подбородком в колени и глядя на деревянный столик перед собой. — Конечно, — выражение лица Чанбина смягчилось, и он коротко погладил младшего по спине. — Что-нибудь еще? — Фильм и, может… обнимашки? Глаза черноволосого расширились. Он был немного удивлен этой просьбой. Сынмин никогда не был тем человеком, который любил тактильный контакт, не говоря уже о целых объятиях. — Не смотри на меня так! — прошипел темноволосый, он мог точно видеть недоверие на лице друга. Он схватил рядом лежащую подушку и бросил в старшего, а Чанбин начал смеяться. — Ладно-ладно… Обнимашки, говоришь? — черноволосый придвинулся ближе к младшему, схватил пульт от телевизора, который лежал на столике, и перекинул руку через плечо Сынмина, прижимая его ближе к себе. На данный момент не существовало в этом мире вещи, которая способна заставить младшего почувствовать себя лучше. Но присутствие Чанбина помогало ему забыться на мгновение, прежде чем мысли утянут его настолько глубоко, что уже не выбраться.