Обречённые на любовь

      С того самого дня прошло ещё несколько недель. Время текло подобно замедленной пластинке, которая со временем начинает надоедать.       Я пытался сдержать данное тогда обещание. Обещание жить. Принимал всё больше таблеток и практически заставлял себя встать с кровати и пойти приготовить ужин.       Сил правда из-за этого оставалось всё меньше и меньше, но я не сдавался.       Ночные удушья стали самым обычным явлением, а вместе с ними появились и галлюцинации. Голоса преследовали больной разум всё сильнее и сильнее.       Я вновь сдался и захотел всё это закончить.       Вина за невыполнимое обещание с каждым днём тянула всё больше ко дну. Я сожалел об этом. Сильно сожалел. Но другое решение принять не мог.       Ради этого я даже собрался и надел парадный свитер, который собирался завещать после смерти тяжело больным людям. Причесал и уложил волосы, а вскоре покинул дом.       Ветер в тот день дул сильный. Поначалу даже показалось, что кто-то свыше всячески пытается вернуть меня обратно, не дать умереть.       Но я уже сделал свой выбор.       На одном из самых огромных перекрёстков города находилась трасса, по которой проезжали лишь грузовики и фуры.       Заметив одну из таких я подошёл ближе к краю дороги, закрыл глаза и набрал дыхание.       Приготовился выйти.       Машина всё приближалась, а я мысленно считал секунды до того, когда страдания вместе со мной не исчезнут.       Я был к этому готов, но...       Она опять спасла меня.       Оттолкнула с дороги и потянула за рукав в неизвестном направлении, а затем закричала:       — Я же просила тебя не делать этого! Почему ты не хочешь мне верить? Я же... — по её щеке пробежала слеза, — Я хочу, чтобы хотя бы один человек в моей жизни был счастлив. Чтобы моё существование хоть как-то обрело смысл. Почему ты этого не хочешь понять?!       Я сам того не осознавая, начал плакать. Маленькие дрожащие ладошки коснулись моего подбородка. Я прижал их к себе и поцеловал.       Она же начала рыдать ещё сильнее и трясти меня из стороны в сторону.       Я не мог произнести и слова.       Так она спасла меня и в этот раз.       Под вечер, когда солнце начинало садиться, мы сидели напротив чайной и рассматривали небо.       Она видела в каждом облаке что-то новое, необычное. Придумывала несуществующие байки и смеялась, прикрывая рот рукой.       Затем я всё же решился спросить:       — Натали, зачем ты хочешь умереть?       Она округлила огромные изумрудные глаза, похлопала ресницами и улыбнулась:       — Так нужно. Я уже всё спланировала.       Я ещё больше удивился:       — Тогда зачем ты постоянно останавливала меня? Зачем ты не давала сделать мне с собой тоже самое?       Она приложила палец к губам. Улыбка не спадала с её лица, только вот...       Стеклянные глаза говорили об обратном.       — Я просто хотела, чтобы хотя бы один человек в моей жизни был счастлив. Разве я этого не говорила? А в тебе я увидела себя, поэтому решила хотя бы напоследок помочь.       — Но зачем? Почему ты не можешь для начала спасти себя?       Очередная слеза скатилась с щеки Натали.       — Моя жизнь не стоит ровным счётом ничего. Так говорили многие люди. Я бы не поверила, скажи это мне один единственный человек.       Но это говорили мои самые дорогие люди, раз за разом доказывая, что мне лучше это закончить.       Лучше бы я и вовсе не рождалась.       Последняя фраза больно отожглась в сердце. Руки затряслись, а слёзы вновь заполнили глаза.       Я говорил себе тоже самое.       Только это мне никто не доказывал. Я сам со временем это понял. Сколько людей стали несчастны по моей вине.       Мне действительно не стоило рождаться вовсе.       — То есть в тот день, когда мы впервые встретились, ты тоже хотела сделать это с собой?       Я всхлипнул и ударил кулаком по столу. Боль от удара обожглась по всей руке, но внутри было гораздо больнее.       Она же снова натянула улыбку на лицо и кивнула:       — Я не стала этого делать лишь потому, что обрела смысл. Смысл сделать тебя счастливым. Смысл, чтобы ты не повторил моих ошибок. Ради этого я и жила по сей день.       Я больше не мог сдерживать слёзы. Горло опухло, а голова невыносимо болела. Я кричал.       — Я тоже... Я тоже хотел сделать тебя счастливой! Я не хочу, чтобы ты умирала!       — Ничего уже не изменить. Я всё для себя решила. Прости уж.       Улыбка. Вся та же больная улыбка. Опять она притворяется, будто бы всё в порядке. Лгёт сама себе.       Точно так же, как и я.       — Тогда позволь мне... — я ударился головой об стол и взвыл, — Позволь мне быть рядом. Позволь умереть с тобой...       Натали прижала мою ладонь к груди и тихо, словно молодая мамочка своему ребёнку, прошептала:       — Конечно.