Reassurance

***

Выдав короткий вздох, хорошо известная комфортная, но тяжелая тишина заполнила комнату, когда ты сосредоточилась на попытке перевязать предплечье Казуторы, не сумев ударить или толкнуть его, что, возможно, было бы легче сделать, если бы ты в настоящее время не сидела на его коленях, если бы ты не опиралась на него большей частью своего тела, но его настойчивое стремление быть рядом, нет, почти всегда быть привязанным к тебе, не осталось незамеченным, и ты, конечно, не собиралась жаловаться. Он нередко появлялся посреди ночи окровавленным и покрытым синяками после драки, связанной с бандой, и хотя ты никогда не находила времени, чтобы читать ему лекцию, зная, что мало что из сказанного что-то изменит, хотя ты постоянно выражала свое неодобрение по поводу того, что он получает травму, но каждый раз тебе оставалось заботиться о нем и промывать его раны. Но если не ты, то кто бы еще мог это делать? — Знаешь, это было бы намного проще, если бы ты позволил мне помочь тебе без необходимости быть так близко, — заметила ты, воспользовавшись возможностью взглянуть краем глаза на него, когда поставила запасные бинты вниз. Изможденное выражение его лица делало очевидным, что каждую прошедшую секунду он проводил, пытаясь не дать усталости одолеть его и задремать, и после драки ты не могла винить его за это. Ты знала Казутору достаточно хорошо, чтобы понимать, в какой степени он может впасть в летаргический беспорядок, когда он слишком устаёт, ты видела это воочию много раз раньше, и, учитывая, как поздно сейчас было, это определенно был один из таких случаев. — Так плохо, мне, наверное, стоит перестать так сильно тебя беспокоить, да? — Смех, который он испустил с этим замечанием, было достаточно, чтобы твои губы слегка растянулись в небольшой улыбке, когда ты повернулась к нему, только чтобы поднять руки, обхватить его щеки и рассмотреть его лицо. Ты была рада, что, не считая нескольких порезов на теле и синяков/царапин на лице, в целом он был в порядке. Его глаза были полуприкрыты и направлены вверх, в то время как его смесь черных и желтых прядей волос лежала немного беспорядочно, и ни один из вас не чувствовал необходимости пытаться исправить. — Ты никогда не доставляешь неудобств, Казу. Единственное, что меня беспокоит — это когда ты появляешься здесь, обиженный, так что не беспокойся об этом, — тихо пробормотала ты. Его глаза были полностью закрыты, и его голова была наклонена, чтобы опереться на твою правую руку, он видел, как его щеки слегка сжимаются, и ты на мгновение задавалась вопросом из-за его сонного состояния, заснул ли он без предупреждения, но он парировал это, приоткрыв рот, чтобы пробормотать несколько секунд спустя: — Это обнадеживает. По правде говоря, иногда я удивляюсь, почему ты вообще остаешься рядом со мной… Недолговечная улыбка на твоем лице исчезла в течение нескольких секунд, сменившись легким хмурым взглядом, который можно было заметить только при достаточно внимательном рассмотрении. Ты совсем не была удивлена этим заявлением, ты не впервые слышала подобный мыслительный процесс и сомневалась, что это будет последний. Ты никогда не хотела, чтобы он чувствовал, что ему не на кого опереться, поэтому ты всегда была рядом, чтобы попытаться обеспечить любовь в тех моментах, в которых он нуждался, независимо от того, чувствовал ли он, что заслуживает этого или нет. Ты была его единственным чувством комфорта, и его эмоциональная (и, если возможно, физическая) привязанность к тебе почти вызывала беспокойство, но ты не возражала ни в малейшей степени. По возможности успокаивала его, давая ему понять, что тебе не все равно, что ты зависима от него - все то, к чему ты привыкла и любила. Даже того, что ты была в его присутствии, было более чем достаточно, чтобы он почувствовал утешение, и что-то в том, чтобы знать, что ты была одним из, если не единственным, человеком, к которому он позволил бы себя жалеть и показать свои стороны, которые никто другой не должен видеть, ты дала ему чувство собственного достоинства и только заставила его почувствовать себя ближе и любимым. Знание, как утешить его и заставить его чувствовать себя хорошо, само по себе было поддержкой, а постоянное напоминание о том, что у него есть плечо, на которое он мог опереться, было более чем достаточно для него. — Я остаюсь с тобой, потому что хочу, а не потому, что чувствую себя обязанной, — Убрав одну руку от его лица, ты использовала его наклоненную голову как возможность пальцем начать обводить видимую часть татуировки тигра, покрывающей его кожу. — Я всегда буду рядом с тобой, независимо от того, чувствуешь ли ты, что заслуживаешь любви, которую отдаёшь или нет, и ты это знаешь. Ты не знала, были ли это твои действия или слова, которые заставили его снова открыть глаза, но Казутора посмотрел на тебя с выражением, которое ты не могла точно определить или описать, только опешить, заметив удивленный взгляд, как будто он не знал, как ответить, да и на щеках появился еле заметный румянец. Ты была уверена, что последнее было связано с прикосновением, поскольку сначала ты знала, что он находил это странным, когда ты всегда просила прикоснуться к его татуировке, но со временем ему это понравилось больше, чем ожидалось. — Даже если иметь дело со мной может быть неприятно? Тебе пришлось воспротивится желанию посмеяться над этим, но по неуверенности в его тоне ты знала, что он действительно верил в это. — Ты не помеха. Иногда идиот, но не неприятность. — Даже если я стану слишком большой проблемой? Наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку там, где раньше была другая рука, ты покачала головой. — Не задавай глупых вопросов, тебе повезло, я люблю тебя достаточно, чтобы мириться с твоими странностями. — Я не знаю, просто… я знаю, что очень волную и беспокою тебя, и если ты когда-нибудь перестанешь заботиться обо мне… — Казутора, мы оба знаем, что этого никогда не случится, или, по крайней мере, я это сделаю, но я постоянно буду напоминать тебе, что этого не произойдет, если мне придется это делать. Как я уже сказала, я всегда буду рядом с тобой, так что хватит так волноваться из-за этого, ладно? Подняв руку к его щеке, ты могла почувствовать, как его руки лениво скользят вниз, обвивая твою талию и прижимая тебя к себе, одновременно сжимая заднюю часть топа, прежде чем положить свою голову тебе на плечо и уткнуться лицом в твою шею. — Я не заслуживаю твоей любви… — Ты заслуживаешь всего этого и даже большего. Пряди светлых и черных волос щекотали твое лицо, а его скрытое лицо заставляло тебя задумываться, какое у него выражение, но у тебя возникало ощущение, что он расслаблен и неуверен, что тебя устраивало. Утешающая и знакомая тишина снова окружила комнату на долгое время, прежде чем он снова заговорил. — Я люблю тебя, Т/И. Голос раздался приглушенно напротив твоей кожи, и стал слабым, но ты, тем не менее, его слышала. Если бы тебе представилась такая возможность, ты бы ответила тем же, но, открыв рот, ты были прервана звуком легкого храпа и мягкого дыхания, ты снова взглянула на его голову только для того, чтобы заметить, насколько он расслабился и ослабил захват на твоей рубашке. Ты решила, что лучше просто дать ему отдохнуть. Если ему нужно больше уверенности, ты бы с радостью подержала его и проследила, чтобы он это помнил. Ну, то есть утром.

***