Спонтанные дельца

— Сынмин! Посмотри в камеру.       На мониторе — бесконечное видео, в котором радостный Ким быстро оборачивается, показывая язык, и убегает вперёд, на большую поляну, пестреющую цветами, травой и кустами ягод. Руки снимающего трясутся, когда тот перепрыгивает давно упавшее деревце и спешит за парнем. — Ну, Сынмин! Стой, я не смогу бегать за тобой всю дорогу!       Ясное небо камера передаёт с небольшой зеленоватостью, что сливается с высокими деревьями. Через динамики компьютера слышны редко вырывающиеся вздохи, хруст валяющихся палок и, наконец, шелест травы. На экране мигом показываются ноги снимающего, оказавшиеся наполовину в цветах. Шорты, и так слегка завёрнутые, кое-где пачкаются пыльцой, а затем оказываются полностью в траве — парень упал. Небольшое шипение резко прерывает стремительный шелест сбоку — фокус с ног переходит на прибежавшего Сынмина. Тот склоняется над упавшим, посмеиваясь, а затем протягивает одну руку, второй уперевшись в колено. — Дурачок. Вставай, Хëнджин, нам ещё ягоды собирать.       Это Хван Хëнджин. И ему двадцать три года. Он любит фантазировать о будущем, рисовать, снимать всё на камеру, а ещё — плечи Сынмина. Но последний факт так, к слову.       Бумажный отрывной календарь, висевший рядом с его кроватью, показывает четырнадцатое июля. Ещё один жаркий летний день, но не для Хвана. Сегодня он зарядился идеей сделать кое-что новенькое.       Не заправив постель, потому что скоро Сынмин после ночной смены плюхнется, скорее всего, именно в его кровать — так как здесь прохладнее, — он направился в ванную комнату, пока в мыслях играл прослушанный вчера допоздна трек из одной компьютерной игры — это его спонтанное решение попробовать пройти недельную игру за один вечер давило на голову, не останавливаясь. Ничего, скоро это прекратится… благодаря ещё одному импульсивному дельцу.       Вообще, Хван в последнее время только так и живёт: просыпается, в голову приходит идея, он её воплощает. Сначала это было чем-то простым: нарисовать портрет Сынмина, покормить десять кошек на улице, несмотря на аллергию, съездить в другой конец города — но потом… в голову проникли идеи попробовать все вкусы острой лапши, нарисовать море на всю стену и, в конце концов, научиться делать сальто назад, из-за чего он сломал запястье и получил нагоняй от Сынмина. Кажется, ему никогда не хватит всех своих нервов на одного только Хëнджина.       И, кстати, его исписанное море красуется на той же стене, где и календарь.       Кофемашина пиликает, говоря о завершении, и Хван забирает горячий напиток в огромной кружке в виде красного сердца — подарок Сынмина на День святого Валентина. Приземлившись на табуретку, он некоторое время пялится в одну точку, пока не вспоминает о том, зачем, собственно, пришёл на кухню.       Кружка остаётся на небольшом овальном столе, а сам Хëнджин рыскает по полкам в поисках необходимого. — Так… Мука… Масло… Сахар… Что же ещё?.. — Яйца? — Нет, яйца не нужны… Стоп, — Хван оборачивается, замечая вошедшего в комнату Сынмина, и подлетает тут же, обнимая. — Прости. Не услышал, как ты зашёл. — Что удумал в этот раз? — получив заветный поцелуй в лоб, Хëнджин ринулся столешнице, переставив все собранные ингредиенты на стол. — Хочу сделать пиццу в виде миньона! — Сынмин усмехнулся, уходя в другую комнату. — Я постараюсь быть потише, ложись спать!       Пока Ким скрипел дверцами шкафа, видимо, переодеваясь, Хëнджин пытался достать с высокой полки маленький пакетик дрожжей, который находился в отдельной коробке для выпечки. Ещё чуть-чуть, и… упаковка оказалась в руках, но, к несчастью, Хван задел коробку, из-за чего все дополнения к выпечке обрушились на столешницу громким дождём из пакетиков. — Упс… — Растяпа, — смеясь, Сынмин вошёл обратно на кухню, попутно надевая домашнюю футболку. — Нас сегодня не так сильно вымотали, — он встал рядом с Хëнджином, помогая собрать упавшее в коробку, — поэтому я смогу нормально функционировать ещё часа два. Помочь? — Думаю, да… — прикусив губу от стыда, Хван быстро взял оставшиеся пакетики из рук Кима и затем положил коробку на место. — Замесишь тесто, пока я буду разбираться с начинкой? — прикрыв дверцу верхней полки, он выдвинул нижний ящик со столовыми приборами. — Ну уж нет, после этого ножи я тебе доверять не собираюсь, — имея в виду недавнюю идею Хвана научится метать острия, которая так и не осуществилась, Сынмин притянул Хëнджина к себе за талию, меняясь местами. Достав подходящий нож, он оставил его у разделочной доски, подальше от Хвана. — Смешай пока дрожжи и сахар в тёплой воде до растворения. — Так точно, сэр, — хихикая, Хёнджин быстро нагрел стакан воды в микроволновке и ретировался к столу, а Ким — к холодильнику. — Какую начинку будем делать? Хочу что-нибудь мясное, — голос Сынмина казался уставшим. Хван задумался, не обращая внимания на то, как его рука начала интенсивнее перемешивать едва растворяющиеся дрожжи. — У нас есть ветчина, а ещё я вроде оставлял колбаски в морозилке, — капля перемешиваемой жидкости попала прямо на нос, и Хван беззвучно скривился, вытирая её и всё же сбавляя темп. — Ой, не, колбаски долго ждать придётся, — Сынмин поставил тяжёлый батон ветчины на стол. — Значит, сегодня только на этом. — Держи, может, взбодришься, — вспомнив о недопитом кофе и протянув слегка остывший напиток Киму, Хëнджин ощутил чужую благодарность через прикосновения пальцев и улыбнулся. — Что дальше? — Добавь две-три ложки муки. Потом нужно будет эту жижу оставить на минут так пятнадцать, — Сынмин оставил кружку в раковине и снова оказался у холодильника. — И как ты собирался готовить пиццу без меня? — Ну-у… — Хван наблюдал, как на столе стали появляться помидоры, сладкий перец, сыр и соусы. — У тебя же там где-то написан рецепт. — Ты бы ещё полчаса искал его и в итоге не дал бы мне поспать, сказав, что «я хотел приготовить пиццу в виде миньона, добавить в начинку весь холодильник, но забыл, как делать тесто», — Хёнджин оставил готовую массу и, подойдя к острому на язык Сынмину, ткнул его в бок. А тот обернулся, ухмыляясь. — На правду не обижаются. — Бе-бе-бе, — Хван ещё немного подулся, стоя на одном месте, но скоро стало скучно. Он приблизился к Сынмину, который уже был занят мытьём овощей, и обвил руки вокруг его талии, кладя голову на плечо. И пробыл Хëнджин прилипалой все десять минут из пятнадцати положенных. Затем Ким отправил его обратно к столу, ведь тесто само себя не приготовит.       Вскоре Хван оставил уже почти готовый колобок отдыхать на час и снова прилип к Сынмину, который практически заканчивал с нарезкой ингредиентов. — Сынмин, а ты будешь меня любить, если я превращусь в червя? — тот лишь усмехнулся, не отвлекаясь. — Ну-у, Сынми-ин, — Хëнджин, конечно же, трясти Кима не стал, ведь у него нож в руке, но всё же напакостить захотелось — и он подул тому на затылок, начав смеяться, когда Сынмин вздрогнул и помотал головой из стороны в сторону. — Это значит нет? — Да да, буду я, буду… — А если стану хорьком? — Буду. — А черепахой? — Мне неважно. — А если я изрисую стену в твоей комнате? — Я подумаю, — Хван знал, что тот ухмыляется, поэтому снова — но уже аккуратнее — ткнул в бок. — Буду я, буду. — А если… А если я не смогу водить машину? — Буду. — А если я научусь летать? — С удовольствием. — А если я поругаюсь с нашей соседкой? — Ты не сможешь этого сделать, — они оба знали, какая бабуля за стеной душка. — Но буду. — А если я побреюсь налысо? — Тебе всё равно это предстоит. — Ц, а если… А если я отращу бороду? — Буду. — А усы? — Буду. — А если я сделаю пирсинг? — Буду. — А если я принесу к нам щенка в дом? — Буду. — А если я уже нашёл подходящего?       Нож резко завис в воздухе. Сынмин повернул голову к Хëнджину, строящему милые глазки, устало вздохнул, а затем, когда Хван попытался что-то сказать, всунул ему в рот оставшуюся часть болгарского перца и переместился к раковине, споласкивая руки и нож с доской. — Я, конечно, очень рад новому жильцу нашей квартиры, но можно в следующий раз кое-кто заблаговременно будет договариваться со мной?       Хван сначала опустил глаза в пол, хрустя перцем, а потом резко вскрикнул и накинулся на Сынмина, счастливо обнимая и пытаясь что-то сказать с набитым ртом. — Тише, прожуй сначала, дурачок. Щенка-то откуда взял? И нам бы всё необходимое купить сначала, — Хëнджин активно закивал, а затем замер, наконец-то проглатывая перец. — Да я просто увидел один раз, что соседка наша трёх щенков выгуливает. Сказала, её собака родила. Ну я и попросился, а она… В общем, мы поссорились, поэтому я очень сильно надеюсь на твои обоятельные чары, — Сынмин засмеялся, прикрывая рот рукой, которую Хван тотчас убрал от лица. — Понятно теперь, почему ты за бабулю заговорил… Ладно, сделаю я что-нибудь, только… — он нагло прильнул к Хëнджину, обнимая и утыкаясь куда-то в плечо. — Давай обсудим всё это завтра, хорошо? — Эх, тогда это наши планы на завтра, а на послезавтра… Я ещё не придумал, — но Ким даже не отреагировал. — Эй, нет, Сынмин, не засыпай! У тебя ещё… — он мельком глянул на часы, — целый час бодрствования! А по-хорошему — полтора часа, потому что кофе выпил. — Забудь, оно на меня вообще не подействовало… М-м-м, кажется, я вижу, как меня затягивает в сон… Одна овца, две овцы… Хр-р-р, — Хван начал хихикать, стоило ему почувствовать, как Сынмин опëрся на него всем весом, крепче хватаясь за талию. — Эй, держи меня сильнее, я сейчас упаду, — он произнёс это шёпотом, но заставил Хвана взорваться от смеха, из-за чего они чуть не приземлились на кухонную плитку. К счастью, Хëнджин смог устоять на ногах, но Сынмин всё равно отстранился. — Давай уже приступим к твоему миньону, иначе я точно усну.       И спустя пятнадцать минут сырой миньон отправился в духовку. Правда, не обошлось без споров, какого именно им стоит сделать, какие ингредиенты будут глазами и очками — потому им пришлось взяться за маслины, — будет ли он грустным или весёлым… Но всё это в любом случае прекратилось, когда тесто начало пропекаться, сыр — плавиться, а корочка — румяниться. — Сынмин, Сынмин, по-моему, уже всё! Готово! — Хёнджин, внимательно наблюдая за миньоном, не отходил от духовки ни на шаг, сидя на табуретке прямо напротив неё. — Ты уже говорил мне это пять минут назад… — от Кима пахло новым гелем для душа с персиками. Он приблизился, опустив голову на уровень с Хваном, и всмотрелся в духовку. — Выключай, но давай ещё оставим в тепле на минут семь. — А я ведь говорил, — повыëживаясь, Хëнджин быстро нажал нужные кнопки, убрав жар, но оставив свет. — Ты теперь от миньона ни на шаг, пока не слопаешь? Не завтракал, что ли? — Хван закивал и притянул Сынмина ещё ближе. — Ты вкусно пахнешь. — Спасибо, в следующий раз помоюсь хозяйственным мылом, — громкий хохот прервался быстрым поцелуем, после чего Ким придвинул ещё одну табуретку к Хëнджину и уселся рядом.       Образовавшуюся тишину прервало урчание, исходящее от живота… Сынмина. Хван захихикал, указывая на него пальцем, мол, кое-кто тоже ничего не ел. — Чувствую, от этого миньона сегодня не останется ни кусочка.

***

— Это было невероятно вкусно.       Теперь они оба лежали на той же кровати, пялясь куда-то в потолок. Точнее, Хëнджин делал именно так, а вот Сынмин зарылся лицом в его шею, размеренно дыша. Его бодрствование выдавали только пальцы, что медленно гладили ладонь Хвана.       Вообще, у Хëнджина сегодня было достаточно планов: и спонтанных, и запланированных ещё как. Но он так подумал, что, если вопрос с щенком перенëсся на завтра, значит, можно отложить и весь активный день на потом…       Кое о чëм задумавшись, Хван уставился в одну точку рядом с люстрой, а затем перевернулся на бок, лицом к Киму. Тот недовольно промычал, но всё так же удобно устроился, не раскрывая глаз. — Сынмин, а, Сынмин. — М? — Кажется, я знаю, что мы будем делать послезавтра.       Хëнджин ждал прямого ответа или встречного вопроса, но Ким спустя некоторое время лишь поднял брови, мол, говори уже. — Давай сделаем пирог из настоящих ягод из леса. — О боже…