Ценнее бриллиантов

Как и было обещано, девушки возвращаются лишь к утру. Завидев распахнутые двери номера, они ускоряются, одарив друг друга встревоженными взглядами. Пара полицейских автомобилей на парковке уже не кажется простым стечением обстоятельств. Люди в полицейской форме ходят из одного номера в другой, иногда перебрасываясь короткими фразами. Подойдя к двери в номер Энди, они останавливаются у миловидного мужчины. — Что здесь происходит? — твердо спрашивает Миллер, поправляя очки. — Сегодня ночью здесь произошло похищение. Вход в номер запрещен. Андреа не успевает и рта открыть, как криминалист скрывается в номере, попутно натягивая на руки перчатки. Девушка поворачивается к подруге, встречаясь с испуганными растерянными глазами. — Я… Не понимаю… — выдавливает она, сжимаясь. — Пойдем, — стараясь говорить как можно более успокаивающе, Эстелла кладет теплую ладонь на спину девушки, поглаживая. Она и сама понятия не имеет о происходящем. В гостиной включен свет, несмотря на обильно поступающий в комнату дневной. В груди бешено колотится сердце, разгоняя горячую кровь. Взорам предстает сидящая в кресле Баронесса. С устало сгорбившимися плечами, покрасневшими и опухшими от слез глазами глазами и тонкими пальцами, сжимающими глубокую кружку травяного чая. Судорожно поджатые губы изредка подрагивают, поднимая и опуская уголки губ. На щеках еще блестят соленые дорожки. — Баронесса, — выдыхает девушка, опускаясь на колени, дабы быть на одном уровне с лицом женщины, — Что случилось? — Мне приснился кошмар, — голос лишен любых эмоций и, не смотри она сейчас на фон Хеллман, подумала бы, что все хорошо, — Там была Миранда. Она звала меня, просила найти. Проснувшись, я почувствовала, что плачу, а руки сильно дрожат. Мне нужно было кому-то рассказать, но я вспомнила, что ты не в отеле и решила рассказать Миранде. Дверь в номер была приоткрытой, а внутри… — она запинается, сглатывая подступивший к горлу ком, однако продолжает, — Внутри был полный беспорядок и в спальне горел свет. Я прошла туда, но Миранды не было. Все вокруг было разбросано, будто ее силой стаскивали с кровати. Я испугалась, позвонила в администрацию… Все время женщина сверлит взглядом одну точку на полу, перекладывая пальцы по поверхности кружки с остывшей жидкостью. Ладони Эстеллы покоятся на неподвижно стоящих коленях, ободряюще сжимая. — Ты не видела ничего, что могло бы помочь следствию? — вкрадчиво спрашивает она. — Видела, — кивает женщина, вынимая из кармана душного халата темный квадрат ткани, — Это было на полу в спальне. Я не показывала это полицейским. Миллер осторожно забирает предложенную вещь, показывая Андреа. Ткань кажется знакомой. Запах, что она источает — тоже. Дорогие брутальные духи, едко впившиеся в синюю ткань. Девушки с подозрением переглядываются, после чего Эстелла возвращает предмет фон Хеллман. — Есть подозрения? — выдержав паузу, спрашивает Андреа, хрустя пальцами. — Либо Ричардс, либо Джонсон, — женщина неопределенно качает головой. — Не думаю, что это Ричардс. Он милый старик. К тому же, приносит вкусные пироги. А вот Декстер… Его, кажется, Люк зовут? Отстраненный и очень даже подозрительный… — рассуждает Эстелла. — Мы должны найти Миранду, — перебивает женщина. В ее глазах виден странный блеск. — Что? — Найдем Миранду до того, как это сделает следствие. В комнате повисает тишина, в ходе которой Миллер предусмотрительно бросает взгляд в сторону двери. Не обнаруживает лишних глаз и ушей, мимолетно пересекаясь взглядами с выглядевшей не менее обсепокоенной подругой. — Так нельзя. Полиция сама справится с этим. Мы не должны влезать, — тщательно подбирая слова, произносит девушка. — Но Миранда может быть в опасности! Мы даже не знаем, где она и что с ней! Я не могу оставить ее, — твердо заявляет Баронесса. Осторожный взгляд уходит в сторону, останавливается на Андреа. Эстелла надеется на ее благоразумие, вопросительно вскидывая бровь на робкое пожатие плечами. — Я думаю, Баронесса права, — негромко, но с усиливающейся уверенностью, — Мы должны разобраться самостоятельно. Следствие — просто помощь. Уголки губ женщины ползут вверх, дрожа от услышанного согласия. В то время, как глаза помощницы округляются в удивлении. Руки соскальзывают с острых коленей. — Вот видишь? Мы будем искать ее, — приободрившись, растягивает фон Хеллман. Пошатываясь, она поднимается со стула, оставляя кружку на тумбе у зеркала. Делает несколько шагов в сторону мисс Сакс, изумленно глядящей во все глаза. Берет теплую ладонь в свою, крепко сжимая изящными пальцами. — У меня нет выбора? — жалобно задает девушка риторический вопрос, поднимается на ноги, — Ладно. Не успевает закатить глаза, ощущая теплые объятия, заставляющие ребра ныть от приятных покалываний. Баронесса обнимает их обеих. Так крепко и по-дружески, что внутри что-то словно застывает на долгие мгновения. Она никогда не обнимала первой. Всегда лишь сдержанно отвечала на объятия кого-либо. Наслаждаться моментом мешает лишь настойчивый стук в дверь. Она приоткрывается, заставляя дам покинуть объятия, выстроившись ровной линией. — Мисс фон Хеллман, можно задать вам пару вопросов? — серьезное лицо сотрудника полиции заставляет сделать свое таким же. — Да, конечно, — чуть растерянно лепечет женщина, направляясь к выходу. Замирает, держа ладонь на металлической поверхности ручки, чуть оборачиваясь, — Спасибо, — тут же исчезает за дверью. По телу разливается тепло, и только потом девушка осознает, на что согласилась считанные минуты назад. Она переводит взгляд изумленных глаз на подругу. — Зачем ты согласилась? Это же… Безумие! — отчаянно и громко молвит Эстелла. — Я ценю Миранду, — искренне отвечает Энди, — Она хороший руководитель и, думаю, человек. И я правда согласна с Баронессой. Мы не можем быть в стороне, всецело полагаться на них, — отправляет недружелюбный взгляд на дверь. — Ладно, хорошо, — она прижимает подушки пальцев к опустившимся векам, — И что ты предлагаешь делать? — Для начала, забрать немного моих вещей из номера, — не раздумывая, выдает девушка. Эстелла кивает, стремительно приближаясь к двери, медленно оттягивая ее к себе. В коридоре не оказывается ни единой души, поэтому девушки подходят к раскрытой настежь двери в соседний номер. Внутри тоже никого не оказывается, однако вход опечатан парой ярко-желтых лент. Они успешно пролезают внутрь и Андреа, стараясь оставлять не оставлять следов, на цыпочках пробирается в свою комнату. Еще раз бросая быстрый взгляд в коридор, Миллер проходит внтурь, осматриваясь. Все остается ровным счетом таким же, каким она видела из коридора, придя сюда. Взгляд цепляется за крупные уже успевшие затвердеть крошки на столе и кухонный нож, измазанный застывшей красноватой субстанцией. Подходит ближе и, заправив мешающие волосы за уши, наклоняется. Принюхивается. Вишневый джем. — Я все, — негромко оповещает девушка, но этого становится достаточно, чтобы Эстелла вздрогнула, — Что-то нашла? — Ричардс приносил пирог? — нахмурив тонкие брови, трет нос кончиком пальца. — Похоже. Идешь? Они удаляются с места преступления, преодолевая желтые ленты. Голову все не хотят покидать крошки на столе. Почему там только крошки? Где сам пирог? Сколько Миллер не глазела по сторонам, не смогла увидеть в комнате ни намека на тарелку старика Ричардса или хотя бы кусок выпечки. Прокручивая в мыслях те жалкие секунды осматривается комнаты, она все больше убеждается, что никаких признаков пирога, за исключением уже найденных, найти не получится.

***

— Я ведь ответила… — звучит усталый ответ на зачем-то заданный дважды вопрос. — Тогда это все, — оповещает мужчина, жестом позволяя подняться. И она поднимается со стула, считая каждую ступеньку, что ощущает под ногами. По коридору рассеяна прохлада, заставляющая женщину поежиться. На ней вновь мягкий халат, неплохо пропускающий потоки воздуха. Входит в номер, одаряя взглядом сидящих в креслах девушек. Скрывается за дверьми спальни, сбрасывая удобную ткань. Становится напротив высокого зеркала, разглядывая изящные линии тела в кружевном белье. Возвращает взгляд к плечам, осматривая почти сошедшие следы, что теперь приобрели желтоватый оттенок. Проводит по ним кончиками пальцев, надавливая до глухой боли. Выбирает одно из платьев в шкафу, быстро в него облачаясь. Неспешно приводит в порядок постель, выходит из комнаты, опускаясь на мягкую поверхность дивана. — Все в порядке? — замечая обеспокоенные взгляды, спрашивает фон Хеллман. — Все в порядке, — кивает Эстелла. — Стоит рассказать… — шепчет Андреа, теребя подол незаправленного свитера. — В общем, когда мы только узнали о похищении, ходили за вещами Андреа. Там никого не было и мы их забрали, но заметили еще крошки от пирога и джем на лезвии ножа. — И что? — заполняя повисшую тишину, недоумевающе проговаривает она. — То, что самого пирога или хотя бы кусочка не было, — поясняет Эстелла, — даже тарелки или формы для выпечки. — Разве Миранда не могла помыть тарелку и убрать? — А нож так и оставить грязным? — вопросом на вопрос отвечает Энди, будто это самая очевидная вещь в мире. Тогда молчание затягивается дольше предыдущей паузы. Каждая обдумывает это, однако сходятся все на всеобщем разочаровании. Ничего не приходит на ум. Несколько дней бездействия слишком напрягают, вынуждая чувствовать ноющую в груди вину. Баронесса испепеляет взглядом прозрачный графин, обдумывая варианты действий. Она понятия не имеет, где сейчас Миранда. Кто и куда ее похитил. И это вселяет страх. Не за себя, за женщину. От мыслей о том, что именно с ней могли сделать за пару суток, голова наполняется ужасающими картинками. Это заставляет соображать быстрее и уже через пару минут, нервно потирая шею, она выдает: — Завтра вы будете следить за Декстером. С самого утра. Пока я буду следить за Ричардсом. Хотя, откровенно говоря, я не думаю, что это он. Девушки переглядываются, в подозрении нахмурив брови. Обе выглядят настороженно от одного упоминания слежки. Слишком рискованно. Но необходимо. — Если ничего подозрительного не будет, возвратитесь к шитью образов. У нас готовы почти все. Эстелла, поможешь Андреа. До показа остался лишь завтрашний день. Вы должны успеть, — задумчиво растягивает женщина. Показ не отменили даже после похищения одной из участвующих. Это кажется верхом неуважения, однако массивное колье не может ждать до следующего года, когда уже будет создан другой приз. — Хорошо, — сдавленно выдыхает Эстелла, — Заметишь что-то неладное — возвращайся в номер.

***

Утренний свежий воздух пускает по коже мурашки, мешающиеся с крупной дрожью. Уже собранные, девушки выглядывают в щель приоткрытой входной двери и замечают выходящего из дальнего номера мужчину. Отряхивает серый классический костюм, проходя к выходу. Эстелла выскакивает в коридор, таща следом за собой Андреа. Обе идут, не торопясь для выдержки достаточного расстояния. Спускаются по аккуратным ступеням, замечая легкий кивок Декстера в сторону ресепшена. Они следуют его примеру, после выходя сквозь высокие темные двери, предательски задевшие колокольчики над собой. Мужчина, видимо, предпочитает утренние прогулки, потому как идет пешком. Бросив друг другу пару фраз, они следуют за ним. Замечают чуть ускорившиеся шаги, а после — сворачивание серого костюма в одно из зданий. Люк скрывается за стеклянной дверью, напротив которой останавливаются особы и, поднимая глаза, встречаются с названием кофейни. Молча проходят вперед, стоя у соседнего здания, будто разглядывают неброскую афишу. Когда дверь соседнего заведения хлопает, взорам предстает мужчина со стаканчиком ароматного кофе, чей запах развевается потоком ветра. Он слащаво улыбается, потягивая дымящуюся жидкость, помешанную пластиковой ложечкой. Идет, не замечая едва не задетую собственным плечом мисс Сакс. Они тихо выдыхают, следуя дальше. Проходят еще несколько зданий, прежде чем войти в офис. Люк почти скрывается за сдвигающимися дверьми лифта, когда они успевают забежать внутрь. Становятся по обе стороны от мужчины. Уголки тонких губ все еще остаются вздернутыми, открывая ямочки под жесткой щетиной. — Доброе утро, — он добродушно оглядывает обеих, после чего возвращается к кофе. Девушки выходят на своем этаже, хмуро переглянувшись между собой. Декстер, как ни в чем не бывало, направляется к своему кабинету, насвистывая что-то под нос.

***

Выйдя из спальни, она не находит девушек в гостиной. Значит, Декстер уже не в отеле. В последний раз бросая колеблющийся взгляд на отражение в зеркале, она выходит из номера. Замечает скрывающийся за поворотом рукав черного пиджака, в то время как в груди возрастают сомнения. Сжав ладонь в кулак, ощущает впивающиеся в ладонь ярко-красные ногти. Настояла на слежке, дабы теперь оставить затею? Пересиливает себя, прибавляя скорости. Впиваясь взглядом в чуть сгорбленную спину старика, что сжимает в одной руке коричневатый пакет, она старается не слишком стучать самыми низкими каблуками, найденными в чемоданах. Сердце начинает отбивать слишком быстрый ритм, когда Баронесса сворачивает в противоположную отелю сторону. Он просто идет по своим делам. Женщина опускает взгляд на ладонь, на оставленные ногтями углубления в побледневшей ладони. Подобные маневры заметно отвлекают от мыслей, переключая на физическую боль. Однако взгляд вскоре метается вперед, глядя на Ричардса. Мужчина неожиданно оборачивается, но фон Хеллман успевает скрыться за открытыми дверьми одной из булочных. Продолжая идти, она замечает подозрительно частые оборачивания мужчины, поэтому каждое мгновение готовится прятаться. Незнание района, в который забрела, пугает. Отчего женщина не менее часто вертит головой в попытках детально запомнить местность. Ладони вспотели, отчего она перестает сжимать их. В последний раз обернувшись, Ричардс не замечает ее, входя в тень между двумя высокими зданиями. Дождавшись, когда старик скроется за углом одной из построек, она проскальзывает следом. Здесь ужасно воняет сгнившими отходами от продуктов питания, собачьей шерстью и иногда встречающимся мусором в темных вздувшихся пакетах. Преодолевая несколько зловонных метров, она оказывается у длинного здания — очевидно заброшенных мастерских и гаражей. На некоторых из них все еще висят чугунные замки. Похоже, даже в гостеприимном солнечном Париже есть темная сторона. Она ловит взглядом спину Ричардса, поспешно продолжая путь. Он уходит за длинное здание, оказываясь у высокого здания с запущенным садом. Поднимается по нескольким ступеням и делает несколько широких шагов, резко сворачивая в проход слева. Женщина следует за ним, выдерживая расстояние. С обеих сторон расположены двери. Спрятаться здесь в случае чего попросту негде. Поэтому она задерживается на очередном повороте, и высовывается вперед лишь заслышав скрип открывающейся двери. Она вновь улавливает лишь скрывающийся за дверью черный пиджак, после чего быстро пробегает к нужной двери. Прижимается ухом к деревянной поверхности с облезающей тусклой краской. Сердце делает кульбит, когда женщина прислушивается к отдаляющимся вглубь комнаты шагам. Кажется, она ничего не услышит из-за невероятно сильных ударов чуть ниже груди. Она тяжело дышит, сжимая и разжимая вспотевшие от напряжения пальцы. — Что, соскучилась? — насмешливо вопрошает хриплый голос, в ответ на что слышится тихое мычание, — Я принес тебе… Черт! Новые брюки! Вот так ты благодаришь меня за жратву?! По слуху ударяет хлесткий удар пощечины, заставляющий поморщиться. На какое-то время внутри устанавливается тишина, а затем — звук отдираемого скотча. — Ешь, пока дают, — сурово произносит мужской голос, — Дождусь окончания недели, тогда отпущу тебя… Возможно. Гаденыш. — Я не собираюсь это есть, — дерзко отзывается Пристли, цедя сквозь зубы, — Вдруг ты чем-нибудь посыпал еще и в идиотский круассан? — Заткнись и жри, паршивка, — пространство пронизывает скрип диванных пружин, — Я вернусь вечером. Не доешь — получишь еще с десяток синяков. Еще. С десяток, — слова врезаются в разум, представляя образ Миранды, чья кожа покрыта синяками, — Он смеет бить ее. Он должен заплатить. Баронесса спешит удалиться, всеми силами борясь с желанием остаться. Она вернется. Вернется и заберет женщину из этого чудовищного места. А пока что нужно лишь поскорее убраться, пока не оказалась рядом с ней. Пока еще есть возможность спасти ее. Она возвращается по прежде пройденному пути, часто спотыкаясь и оглядываясь. К глазам подступают невыносимые слезы, горло будто сдавливают невидимые путы. Она слышала Миранду, находилась в нескольких метрах от нее. Однако не сделала ничего, чтобы помочь ей. Спешила уйти так, словно боялась за собственную безопасность. Но после встречи с ней ей стало всецело плевать на себя. Нужно лишь защищать Миранду, не позволять ей попадать в неприятности. И вот Миранда в неприятностях, а всему виной — она. Могла бы пригласить женщину на чашку чая перед сном тем вечером. И ничего бы не случилось. И все было бы хорошо. Пазлы складываются в единую картинку, больно обжигая сознание. Она не замечает скатывающихся через все лицо к подбородку слез. Не замечает неприятно застывающих на щеках дорожек туши, сопереживающих взглядов окружающих. Замечает лишь Эстеллу у кофемашины сквозь стеклянные двери офиса. Входит внутрь, ощущая приятный контраст похолодевшей кожи с теплым воздухом помещения. Только не обращает на него внимания. Приближается к девушке, что ловит на себе кажущийся пустым взгляд. Тревожно поправляет очки, вглядываясь в лицо фон Хеллман. — Баронесса, что случилось? — беспокойный тон отрывает от бездумного всматривания в точку позади девушки. — Это Ричардс, — тихий голос подрагивает, женщина садится на один из диванов в холле, — Ричардс похитил Миранду и я знаю, где он ее держит. Тем вечером перед похищением… Он действительно приносил ей пирог. Туда было подмешано снотворное. Когда он вернулся, похоже, Миранда еще не полностью уснула, пыталась сопротивляться… Он похитил ее, а после, вероятно, забрал пирог, забыв о крошках и ноже. И оставил там клочок ткани от костюма Декстера… Пытался ввести следствие в заблуждение. Взгляд поледеневших глаз не двигается с единственной точки на полу, сейчас являющейся центром Вселенной. Она не видит приоткрывшихся в изумлении губ Эстеллы, не чувствует оказавшейся на плече ладони, что ласково поглаживает кожу под тканью. Мысленно проклинает себя, что оставила женщину в тот вечер. Могла предотвратить все, но не сделала этого. Подставила ее. Подставила мисс Сакс. Подставила всех, кто нуждается в Миранде. Подставила саму себя. И за это готова сделать с собой все, чем только можно будет вернуть время вспять, все исправить. Однако такой возможности не имеется. И, сглатывая тяжелый ком вместе с подступающими слезами, она медленно поворачивает голову в сторону Миллер. — Он бьет ее. Держит в кошмарных условиях. Мы должны помочь. Должны вытащить ее оттуда, — шепчет одними губами, но Эстелла все понимает. — Нет, — чуть сильнее сдавливает острое плечо, — По этому поводу открыто расследование, помнишь? Мы можем только рассказать обо всем следователю. И тогда все встанет на свои места, а Ричардса упрячут за решетку. — Нет! — вскрикивает женщина, отодвигаясь, отчаянно мотая головой, — Мы не можем оставить ее! Ей нужна помощь, а мы будем сидеть здесь? Ждать чертового следователя?! Нет-нет-нет! Я освобожу ее. Вытащу оттуда! — смолкает на пару секунд, едва слышно добавляя, — На показ завтра пойдешь без меня.

***

Бессонная ночь оставляет в отражении темные круги под глазами. Чрезмерно быстрыми движениями Баронесса наносит на лицо косметику, скрывая последствия ночных раздумий. Залпом выпивает кружку принесенного Эстеллой горячего кофе, обжигая горло. Опускается в кресло, беспокойно заламывая пальцы назад, пока не услышит резкого хруста. Старается лишь не кусать губы, чтобы оставить на них алую помаду. Девушка выходит из ванной, укладывая волосы в аккуратный пучок. Смеривает женщину сомневающимся взглядом, полном мольбы передумать. Однако видит в отчего-то ставших синими глазах решительность. Ту самую, которую обычно показывают для заглушения внутренних терзаний. И девушка все же не пророняет ни слова, проходя мимо. Она выходит из номера вместе с Миллер, все время сохраняющей глубокое молчание. Девушка то и дело отряхивает одежду, поочередно поправляет прическу и очки. Женщина идет, сдержанно держа руки в карманах длинного пальто. Глаза скрывают темные очки, совершенно не подходящие для нынешней неприветливой погоды. Не хватает лишь сильного ливня, что помог бы оставить в коридоре странного здания цепочку глязных следов. Она порывисто обнимает Эстеллу на выходе, вдыхая аромат ягодного шампуня. Их пути расходятся, вынуждая фон Хеллман обреченно вздохнуть. Идет, твердо ступая по сырому асфальту, потупив взгляд на собственную обувь. Тонкие пальцы судорожно сжимают в кармане пару металлических предметов. Она часто оборачивается, но ничего подозрительного не замечает. Узкий проход, старые мастерские, ступени у запущенного сада. Она толкает почти невесомую дверь, проходя внутрь. Сердце колотится все сильнее по мере приближения к заветной комнате. Остановившись напротив облезлой двери, женщина вынимает из глубокого кармана две тонкие отвертки, найденные вчера в подсобном помещении отеля. Вставляет одну из них в замочную скважину и, закусив губу, ставит кончик на засечку ригеля. Прикладывает все свои силы, стараясь сдвинуть его в сторону, слыша в итоге негромкий щелчок. За дверью раздается недовольный глухой стон. Она открывает невыносимо скрипящую дверь, неплотно закрывая ее за собой. Оборачивается, глядя прямо в наполняющиеся надеждой глаза Миранды. Фон Хеллман спешит приблизиться, опускается на колени перед диваном, избавляя женщину от мешающего серого скотча, помогая ей сесть на разодранный старый диван. — Ты нашла меня! — боязливо тихо шепчет Миранда, ощущая поглаживающий щеку большой палец Баронессы. — Да… Да, нашла, — неверяще повторяет женщина, касаясь желанной кожи кончиками пальцев, — Нам нужно выбираться отсюда. — Точно. Развяжешь руки? Она получает утвердительный кивок и женщина склоняется над подрагивающим плечом заглядывая за спину. Возится с оказавшейся крепкой веревкой, заставляя Миранду вдыхать сладкий запах кожи собственной шеи. Наконец заканчивает, снова оказываясь перед женщиной. Пристли осматривает свои руки, двигая онемевшими пальцами. На ее запястьях Баронесса замечает бросающиеся в глаза синяки от недавно крепко стягивающих веревок. Неприятно сглатывает, после опускается к связанным ногам, освобождая их. Подает женщине ладонь, позволяя опираться на себя. Зеленые глаза еще живые, однако кажутся умирающими. Они смотрят с безграничной благодарностью, а тонкие руки позволяют прижаться к дрожащему телу, поделиться своим теплом. И она соглашается, ощущая, как пальцы Миранды вцепляются к ткань верхней одежды, прижимаясь как можно ближе, почти повисая на женщине. Она стала куда тоще за эти несколько дней. Скудное питание сказывалось и на впалых щеках, и на выпадающих волосах, что тонкими нитями лежат на плечах Пристли. — Прости, — едва слышно шепчет Баронесса, поглаживая прохладную спину. — За что? — не отстраняясь, произносит женщина. — Что не искала тебя раньше. Хотя должна была. И снова тишина. Не давящая, наоборот. Уютная, несмотря на ободранные обои и ужасно выглядящую мебель. Успокаивающая, несмотря на бешено бьющиеся о ребра сердца. Она бы никогда не отпускала Миранду. Однако приходится. Она отпускает, вглядываясь в уставшее, но все-таки улыбающееся и безгранично родное лицо. — Пора, — Баронесса отпускает и женщина кивает в ответ. Но перед выходом фон Хеллман снимает с себя темное утепленное пальто, перекладывая его на плечи замерзшей Миранды. Она кивает, наполняя жест благодарностью, что сейчас буквально льется через край. И женщина первой протягивает руку навстречу Баронессе, с небывалой заботой сжимающей ее в ответ. Они выходят, быстрыми шагами меряя коридор. Пристли сильнее укутывается в теплую ткань, не отпуская руки женщины. Баронесса зажмуривает глаза, прежде чем выйти. Желает, чтобы все это не оказалось лишь сном, стирающим в прах все надежды на чудеса. Но ощущает ладонь Миранды. Ощущает так же явно, как и бьющий в глаза красно-синим свет мигалок полицейских машин. Так же явно, как и выкрикиваемые хриплым голосом два слова: «Вот она! Вот она!». Слышит весь шум, точно находится где-то далеко отсюда. И смотрит на искаженное горечью и отчаянием лицо Миранды, до боли сжимающую бледную ладонь.