Лампочка на потолке

      Ты просишь свет оставлять включенным. Смотришь умоляющим взглядом, буквально искришь тревогой, надеясь пронять меня. Тщетно. Целую тебя в лоб, удивляясь прохладе кожи. Слышу недовольный стон, когда ты тянешься к моим губам, требуя чувственной ласки. «Милая», — со снисхождением касаюсь ладонью впалой щеки. Похудела. Кошмары изводят тебя. Ты сама изводишь себя излишне живым воображением.       — Не… уходи, — слабый шёпот. Перехватываешь мои запястья, резко садишься на кровати, наполняя просторную комнату скрипом пружин. Готова прильнуть ко мне, привязаться душой и телом, только я тебе не позволяю. Твоя странность порой пугает меня, как и полуразборчивое бормотание о сущности, что терзает тебя с наступлением темноты. Ты просыпаешься со следами укусов — страсти? ярости? — а после в слезах доказываешь, что не сама это с собой сделала. И я не могла, потому что ночи предпочитаю проводить в одиночестве, в отдельной спальне. А для любви у нас есть день. — Уходи.       Бьёшь ладонью по простыни, добавляя ткани несколько новых складок. Запрокидываешь голову, впиваясь покрасневшими глазами в единственную лампочку на потолке. Погаснет, кричит твой взор, поддавшись панике, она погаснет.       Успеваю отстраниться до того, как вновь окажусь в капкане твоих рук. Отвожу глаза, обещая вернуться утром, покрыть свежие укусы поцелуями. Игнорирую всхлипы — ты прячешься под одеялом — и уходя выключаю свет.