Октябрьские этюды

      «Ты обязан это попробовать!» — с живостью восклицал Олежа, после чего тут же скукоживался, сжимался, когда замечал, что чуть ли не выкрикнутые слова прозвучали через чур вдохновенно. Душнов позвал Антона в Старбакс, чтобы показать излюбленную новинку каждой осени.       Тыквенный латте. Антон не привык к звучащим названиям, да и кофе для него не являлось изыском, скорее тем, чем можно восполнить энергию и зарядиться до ста процентов. Антон никогда не был уверен в волшебных свойствах этого напитка. Знал, что бодрит и будоражит, но Звёздочкин полагал, что кофе на него действовало не хуже плацебо, потому ко вкусам относился крайне равнодушно. Отличить латте от капучино или американо от мокачино — он не может, что уж говорить про арабику и робусту. Единственное, что он в силах распознать — растворимый кофе. Его как раз он на дух не переносит. Он — подделка, фальшивка, подброшенная в бумажный стаканчик. От одной мысли противно, он скривится, когда почувствует, что по его венам течёт растворимая жижа, что величает себя кофе. Жалкое подобие. Антон любит настоящий кофе, хоть и не совсем в них разбирается. Только сейчас было неохота куда-либо ехать, но Олежа настоял, а отказывать ему — не особо хотелось.       Дождливый день не был серьёзной проблемой: Антон на машине. Конечно, Олежа пытался уговорить его на пешую прогулку под предлогом «тут недалеко», но здесь настоял уже Антон. Во-первых, ливень шёл почти непрерывно, так что ручьи размывали глинистые тропинки, и вся грязь размазывалась по мокрому асфальту, а во-вторых, Антон не считал, что три квартала это «недалеко».       — Ох, надеюсь, что в Старбаксе не так много людей. Не люблю очереди. — выдохнул Олежа, наблюдая за медленно стекающими по стеклу каплями. Антон вжал педаль тормоза на светофоре. Красный сигнал отражался в лужах и множился на окнах небольших прилавков. Антон следил за огнями, не замечая перед собой мелькающие дворники.       — Понедельник. Обычно на буднях немного посетителей. — хмыкнул Антон.       Олежа слабо кивнул, и стало заметно его начавшееся лёгкое беспокойство: руки в привычной манере не могли оставить в покое сумку, а глаза упали на кеды. Загорелся зелёный — Антон вжал педаль газа. И всё-таки он не знал в чём ценность кофейного напитка (кроме энергетической), особенно он не знал, чего ожидать от овощного кофе.       Дороги скользят, шины свистят, многоэтажные дома проносятся перед глазами — тоскливо и безмятежно. Антон чувствует всю унылую серость повседневности, Олежа же отражает её на своём скучающем лице. Понурость, сырость, слякоть лишь больше вгоняли в печаль. Осень.       Спустя минут семь показалось низенькое здание с затемнёнными, запотевшими окнами и с яркой надписью «Старбакс». Антон озирался по сторонам, потом показалось свободное место на парковке. И естественно, он поспешил занять, пока не началась настоящая борьба за стоянку.       — Приехали. — сообщил Антон. Дворники всё ещё неприхотливо ездили по стёклам, умывая лобовое окно дождевой водой. Тягостно и всё ещё уныло. Олежа обернулся и чуть обеспокоено взглянул на него.       — Антон…       — М? — прикрыл глаза.       — Всё нормально? — Антон уловил переживание в голосе. Нельзя заставлять волноваться, нужно срочно заверить, что всё хорошо.       — Да. Просто погода, пожалуй, слишком мрачная. — томно выдохнул Антон. Меланхолия поглощала целиком и полностью. Краем глаза, Антон заметил уже задумчивость в Олежином взгляде.       — Я надеюсь, что латте поднимет тебе настроение. Ну, или хотя бы согреет. Изнутри, так сказать, — лучезарно улыбнулся Олежа. Антон благодарно кивнул — уже тепло.       Дверца приветливо зазывает в помещение, наполненное сладким ароматом и, конечно же, кофейным благоуханием. Слабый, но приятный желто-рыжий свет создавал некий уют, защищённость. Чёрные стены с белыми тонкими линиями, образующие полноценные композиции; пол из тёмного дерева, предположительно из дуба; небольшие круглые столики с такими же стульями; длинная стойка, тянущаяся через всё помещение — Старбакс не меняется.       Антон, одурманенный горячим благовонием, и не заметил, как Олежа уже выбирал на сенсорном поле среди множества ослепительных картинок тыквенный латте. Дисплей буквально полыхал заманчивыми предложениями, акциями и сумасшедшими скидками. Всё пестрило и горело до тошноты пышно и ярко. Броскости не отнимать. Антон машинально приложил карту для оплаты, и безэмоционально наблюдал, как автомат выплёвывает чек. Официант кивнул и, что-то прошептав про себя, удалился.       — Я тебе завтра отдам за кофе. — Антон хотел уже было возразить, для него это была мелочь. — А то что, я зря откладывал на него. — Олежа посмеялся как-то нервно, уводя глаза на потолок, и Антон просто согласился и забрал протягимывый напиток из рук официанта.       Выйдя на улицу, Олежа и Антон оба поморщились, съёжились. По коленкам моментально ударил холодный ветер, унося за собой горячие струки кофейного пара, а маленькая морось неприятно брызгала дождевой водой в глаза. В Старбаксе было куда приятнее.       — Ох, погода всё же отвратительная, — хмыкнул Олежа.       — Да… Стой! — Антон резко схватил Олегсея за плечо и потянул назад так, что Душнов чуть не свалился на него. Олежа недоумённо и слегка смущённо посмотрел на Антона, в замёрзших руках задрожал немного промокший белый стаканчик с зелёным логотипом Старкбаса. Сирена на нём недоумевала вместе с Олежей.       — Аккуратнее, — Антон метнул беглый взгляд по огромной луже, напоминавшую по размерам море: от ветра волновалась мелкая рябь, а дна и вовсе не было видно. Зелёная, смешавшаяся с грязью лужа выглядела весьма угрожающе, особенно, когда по ней смачно проехался красный Фольксваген, поднимая коричневые брызги чуть ли не до головы.       — Оу… — Антон заметил, как округлились глаза у Олежи в тот момент. Душнов пустил по округе нервный смешок, а дождь словно проглотил в себя отдающиеся его эхо.       — Знаешь, для такой погоды лучше выбрать что-нибудь другое вместо тряпичных кед.       — Да. Спасибо большое. Я, правда, не заметил, — Потёр шею Олежа, опустив взгляд. Антон не понял в тот момент от холода ли зарумянились его скулы, или же… Антон предпочёл об этом не думать.Он просто согласился с тем, что погода на него странно влияет.       Антон внезапно вспомнил о тыквенном латте и тут же сделал небольшой глоток. Хмурый взор упал на предупреждение «осторожно, горячо!». Как оказалось, не просто так эта табличка: Антон сначала чуть не обжёгся.       Вкус ему показался непривычным, запредельно необъяснимым. Антон не мог передать, что он почувствовал. Ну, тыква и тыква. Кофе как кофе. Антон не мог подобрать слов для описания ощущений. Он спокойно мог выбрать точные фразы, колкие выражения на площади, скрываясь за алой помадой, для правильного высказывания эмоций и дум по поводу несправедливости. А сейчас… Ему просто понравилось: вкусно и вкусно.       Олежа же как заворажённый ждал от него вердикта, с глазами ребенка наблюдал, как он пробует. Антону на секунду стало как-то не по себе. Он знал, что от него хотят услышать что-то более конкретное, чем просто «вкусно». Антон попытался сгладить простое «вкусно» улыбкой.       Казалось, Олеже было достаточно и этого. Он сразу встрепенулся, но не от холода, оживился и начал тороторить о насыщенности, пряности и «нотках тыквы». Антон старался показать, что заинтересован. Он был, и правда, поражен, как Олежа описал вкус так точно, корректно и безошибочно — именно так, каким он есть. Антону ничего не оставалось, кроме того, как кивать и со всем соглашаться.       Таким Олежу он видел последний раз, когда он посвящал его в секреты астрономии, тайны театра и когда Антон частенько упоминал свои не очень интересные истории. И такой Олежа: живой, заинтересованный, чуть взовлнованный, переполненный эмоциями — ему нравился. Он с упоением слушал всю дорогу до общежития Олежины похвалы тыквенного латте.