Октябрьская мозаика

      Еле приметная дорога петляла среди высоких дубов. Впрочем, дорогой это было сложно назвать — скорее уж лесная тропинка. Как раз чтобы одному конному проехать. Если бы Эрику попался кто-то навстречу, то разойтись иль разъехаться было бы довольно затруднительно. Хотя встретить в этой глуши пешего, а уж тем более конного было почти нереально. Эрик был бы и рад хоть одной живой душе, но здесь не то что людей, а даже следов их не было видно.       Солнце давно перевалило за полдень и уже подбиралось к самому краю неба, делая тени всё длиннее, а подкрадывающиеся сумерки придавали окружающему лесу всё более зловещий вид.       В придорожных кустах мелькали странные существа, которые сразу исчезали, стоило Эрику повернуть голову на шорох и шелест.       Но настоящего рыцаря сложно напугать. И Эрик лишь сильнее сжимал рукой повод коня, понукал его идти быстрее, прикусывая губы от волнения, да до чёрных мушек в глазах напряжённо вглядывался в пропадающую среди высокой травы тропинку.       Как он заблудился в этом чёртовом лесу, он и сам не понял. Ладно бы за зверем погнался или свернул куда-нибудь не туда. А то ехал-ехал, задумался, даже, кажется, задремал под жарким солнцем под стрекот кузнечиков и пересвист каких-то птах. А когда очнулся, кругом был незнакомый лес и заросшая вереском и папоротником тропинка, по которой осторожно ступал его конь.       Эрик было попытался развернуть коня обратно, но тот лишь упрямо тряс башкой и продолжал идти вперёд, хотя тропинка становилась всё непроходимей, а солнце неумолимо клонилось к закату.       Вдруг вековые буки и дубы, которые, казалось, стояли до этого так плотно, что между ними не проскользнула бы и кошка, расступились как по мановению волшебной палочки, и перед Эриком предстал старинный замок.       Розовые закатные лучи окрасили его стены, играя на кое-где уцелевших витражах. Но большинство окон чернели пустыми рамами, а кровля на крыше была настолько ветхой и обвалившейся, что ветер свободно гулял по чердаку и давно уже выдул оттуда всё, что можно было, и принялся отдирать доски, на которых ещё виднелись старые куски рыжей черепицы.       Эрик подъехал к кованым ажурным воротам, сплошь увитым плющом и диким виноградом, и спешился. Осторожно тронул чугунные завитки, покрытые слоем пыли, и на секунду испугался, когда ворота легко распахнулись настежь, почему-то даже не заскрипев.       Он прошёл заброшенным двором, заваленным какой-то старой рухлядью, замер на несколько мгновений перед каменной лестницей с выщербленными ступенями и вдруг, повинуясь внезапному порыву, взбежал на самый верх, к высоким дверям. И остановился. Сердце гулко билось в груди. Стук отдавался куда-то в затылок, ладони вспотели, а колени противно задрожали от неожиданного липкого страха.       Там, за дверями, тихо шуршали чьи-то шаги. Это точно были шаги, а не шелест ветра. Эрик даже уловил ритм.       Раз-два-три…       Где-то с шумом осыпалась старая каменная кладка, и Эрик вздрогнул всем телом и тут же решительно толкнул старую рассохшуюся дверь.       В огромной бальной зале кружилась лёгкая изящная фигура. Эрик сощурился, пытаясь разглядеть, кто же скользит по отполированным плитам пола, кое-где расколотым и потрескавшимся.       И тут фигура, сделав искусное па бранля, остановилась, взмахнув лёгким шёлком подола, и Эрик забыл, как дышать. Перед ним стояла прекрасная девушка. Бледные щёчки чуть порозовели, губки приоткрылись, обнажая влажную полоску мелких жемчужных зубов, а фиалковые глаза озорно и призывно блестели…       Она присела перед ним в изящном реверансе и протянула тонкую руку, приглашая присоединиться к ней в танце.       И вот они уже вдвоём скользили по гладким расписным плиткам пола.       Раз-два-три…       Музыки не было, но это им нисколько не мешало наслаждаться лёгкими воздушными па.       Раз-два-три…

***

      Высокий, подтянутый корнет шагал по посыпанной белым песком тропинке сада. Легко поддел носком сапога мелкий пёстрый камушек и ловко подкинул его вверх. Поймал в ладонь и засмеялся.       День был чудо как хорош. Настроение было приподнятым, новенький мундир спасал от уже по-осеннему прохладного ветра, высокие сапоги поскрипывали в такт шагам, а лежащее в кармане письмо от милой Лиззи веселило не хуже старого коньяка, остатки которого плескались в серебряной фляжке на боку.       Где-то вдалеке на ратуше пробило пять раз. Корнет огляделся по сторонам и немного удивился: он сам не заметил, как забрёл в самую заброшенную часть городского парка. Кругом теснились старые деревья с морщинистой толстой корой. Он не знал их названия, ему это, впрочем, было и ни к чему. Ерунда всё это. Что он, заучка-профессор какой-то? Он лихой офицер на службе короля.       Как-то очень незаметно, но стремительно опустились сумерки, и корнет вдруг понял, что не знает, куда идти. Но такая мелочь не могла испортить его радужного настроения. Он решительно шагнул вперёд, углядев за густыми ветвями какой-то домик или беседку — отсюда было не разобрать. Сейчас он заночует там. Его согреют верный плащ и божественный напиток, который он предусмотрительно захватил с собой. Настоящий солдат не уйдёт из дома без наполненной фляжки!       Уже через несколько минут он вышел к берегу маленького, но живописного прудика, заросшего кувшинками и камышом. На его берегу стояла премиленькая застеклённая веранда, увитая каким-то ползучим растением с резными листьями и гроздьями тёмных ягод.       Корнет легко взбежал по высоким ступеням и прислушался. Внутри явно кто-то был. Лёгкие шаги отчётливо раздавались в вечерней тишине.       Корнет лихо подкрутил смоляной ус и усмехнулся: его тренированное ухо сразу определило — внутри дама! Ну, или не дама, что даже и лучше. С недамами оно проще!       Он толкнул тонкую дверь и, прищурившись, оглядел небольшую круглую залу.       По старым крашеным доскам легко скользила девушка в летящем бальном платье.       Раз-два-три…       Девушка танцевала модный нынче вальс. Танцевала легко и очень умело. Музыки не было слышно, но прекрасной танцовщице это явно не мешало.       Раз-два-три…       Корнет звонко пристукнул каблуками и ловко поймал изящную фигурку в захват крепких рук.       Девушка звонко рассмеялась, вкладывая свои тонкие пальцы в ладонь корнета, и вот они уже вдвоём заскользили под неслышную музыку.       Раз-два-три…

***

      Петька подобрал с земли старую сосновую шишку и бросил в рыжую белку с пушистым серым хвостом. Не попал, но белка ловко взлетела по янтарному стволу повыше и оттуда возмущённо заверещала, глядя на Петьку и ругая его на чём свет стоит.       Петька довольно хрюкнул: делать больно юркому зверьку он не хотел, просто молодость и кураж плескались через край. Сила богатырская требовала выхода. Как там Юрка говорил: «Щас бы с тигром побороться или вые*ать кого!»       Настроение было именно такое. Но как на грех, ни первый, ни второй вариант в данный момент были недоступны. Мироздание повернулось к Петьке не самой своей благосклонной частью тела.       В этот субботний вечер Петька остался без компании. Ребята и девчонки рванули на неделю в Мещеру, а Петьку не отпустил начальник. И по совместительству — батя. У них было семейное дело — маленький автосервис. Совершенно неожиданно сразу несколько человек одновременно обратились к ним с довольно серьёзными проблемами. И батя сказал:       — Мещера приходит и уходит, а кушать хочется всегда.       И Петька остался. И сейчас вот в полном одиночестве бродил по загородному парку, пугая белок и мечтая найти хоть каких-нибудь развлечений. Ну, или приключений. Можно даже на пятую точку. От скуки — всё сгодится.       Как-то невзначай спустились прозрачные осенние сумерки. Стало зябко и немного тревожно. А Петька обрадовался. Он кожей почуял — сейчас будет интересно!       Он решительно зашагал вглубь парка, зорко оглядываясь по сторонам и поджидая чего-то необычного.       Темнело в лесу быстро, но Петька шёл не останавливаясь, ловко лавируя между стволами деревьев, корягами и зарослями орешника. Он давно уже сошёл с тропинки, но упрямо и уверенно шагал вперёд.       Пока совершенно неожиданно не вылетел на маленькую полянку, посреди которой стоял старый дом. Наверное, сторожка смотрителя парка или лесника. То, что дом заброшен, было понятно с первого взгляда.       Петька огляделся и довольно улыбнулся: это всё было похоже на начало какого-нибудь фильма ужасов и очень нравилось ему. Щекотало нервы и давало надежду на что-то необычное.       Он почти бегом добрался до полусгнившего крыльца, взлетел на площадку перед дверью, перепрыгивая через провалившиеся доски, и на секунду замер — внутри явно кто-то был. И даже особо не скрывался. Петька услышал, как за дверью ритмично постукивают каблучки. Будто в такт какой-то мелодии, хотя самой музыки слышно не было.       Раз-два-три…       Петька с замиранием и предвкушением потянул за старую, покрытую пятнами ржавчины ручку и настежь распахнул дверь.       В довольно просторной комнате, в которой почти не было мебели, в танце под неслышную музыку кружилась девчонка. Очень симпатичная девчонка, Петька разглядел это даже в сгустившихся сумерках.       Подол платья то вздымался волной, то обвивался вокруг стройных ножек, то и дело открывая округлые колени.       Раз-два-три…       Девчонка на секунду остановилась и задорно рассмеялась, заметив замершего столбом Петьку. А потом протянула ему руку, явно приглашая присоединиться.       Петька как заворожённый шагнул к ней, у него из головы совершенно вылетело, что он не умеет танцевать, да и танца, что тут отплясывала девчонка, не знает. Видел что-то подобное по телику, но… В ту самую секунду, как коснулся длинных прохладных пальчиков, он забыл обо всём на свете.       Раз-два-три…

***

      Она помнила их всех. Милых и дерзких. Блондинов и рыжих. С усами и даже бакенбардами. Общим у них было только одно. Молодость и огромная жизненная сила. Они все шли за ней не раздумывая.       Им всем она шептала одно:       — На веки вечные. Навсегда!       И даже не врала. Просто вечность для этих молодых и сильных людей длилась немного меньше минуты. Но что такое человеческая жизнь вообще для нестареющей неё? Краткий миг.       Она легко пожимала плечами, слушая музыку, которая звучала у неё в голове, и продолжала невесомо скользить по разноцветным плиткам, крашеным старым доскам, вытертому линолеуму…       Раз-два-три…