Объяснительная

Вот как нутром я чувствовала, что что-то точно должно пойти не так. Мне стоило об этом догадаться ещё в начале недели, когда из предположительно куриных яиц вылупились змеи. И это были не ужи. Это были не ужи! Как сейчас помню: только обнаружила свежесформованный серпентарий в нашем туалете, так бросилась за лопатой и покрошила скользких шипящих гадов. Да, от моих яростных разборок пострадала кафельная плитка. Ничего, плитку можно переложить. Мне она всё равно никогда не нравилась. Слишком белая. Да и кровавые разводы от змеиных тушек не придавали эстетичности. Потом, оказалось, что один гад проскочил мимо меня. Его я обнаружила под половой тряпкой на кухне. Под той милой, серой половой тряпкой, которой каждый день протираю полы. Беру я её, а из неё выпадает этот «провод» и как давай шипеть. Ну я его прямо на месте тапком придушила, сковородкой с плиты отдубасила. Только мокрое место и осталось. К чему всё это? Во-первых, у меня появился нервный тик на всякие провода и верёвки. Во-вторых, кажется, на меня разозлился какой-то из змеиных богов, поэтому теперь на алтаре, в окружении грибов лежала я. Точно. Это была секта грибов. Грибы-сектанты. Кому ни расскажи ведь засмеют! В руках у местного Старейшины-подберёзовика находилось моё сердце. То самое, которое я выдрала из груди Старейшины в странном костюме. Где-то наверху по воздуху плыла табуретка. Моя верная табуреточка, почему в тебя не заложили управление голосом? Подберёзовик продолжал вещать свою длинную монотонную речь. Начал он, естественно, с обращения ко всем собравшимся по имени. И у каждого зачем-то спрашивал про утрикапу. Может, утрикапа была чем-то не тем, что стоило есть? От этой мысли мне даже стало лучше. После, Подберёзовик переключился на не менее длинный рассказ о судьбе грибного рода, пользе сыроежек и прочих боровиков, а также, вреде шампиньонов для грибного сообщества. В итоге, когда все, кто мог высказал гневное отношение к шампиньонам и вешенкам, он переключился на чистое сердце. Вот тут уже было интересно. Особенно меня поразила последняя часть: — … поэтому теперь, для спасения мира, мы должны заменить грязное сердце на чистое сердце и положить конец несправедливости и истреблению наших сородичей! Его речь была воспринята дружными аплодисментами. А вот я чего-то сейчас не поняла. Это они что, хотели вынуть моё сердце?! Да оно у меня чище чистого. Заботливое, нежное, мягкое, без единой атеросклерозной бляшечки! — Извините, вы что, хотите вставить это в меня? — на всякий случай уточнила я. — Совершенно верно. Только избранный может принять чистое сердце! — И как часто вы проводите данную процедуру? — Приблизительно раз в три месяца. — А сердце одно и то же? — Совершенно верно. Мне кажется, либо я сейчас вообще ничего не понимаю, либо эти грибы тупые. Давно ведь доказано, что грибы могут управлять насекомыми и искать пищу самым быстрым способом. А если говорить об их корнях, то разросшиеся мицелии грибов формируют сложную паутину. С чисто биологической точки зрения, отдельная грибная паутинка управляется химическими сигналами, которые подсказывают ей, что для неё хорошо и что плохо. Но когда много таких паутинок образуют единый организм длиною с окружность экватора. А это уже мощный биологический компьютер, который умеет принимать решения и учиться на своих ошибках. За миллиард лет эволюции грибы просто не могли остаться неразумными. Но вот похоже этих ребят эволюция обошла стороной. Ежу же понятно, что у сердца должен быть правильный донор. Например, с подходящей группой крови. А где обезболивающее? Анальгетик? Да хотя бы аспиринку мне дайте! Ну или литр коньяка. Кряхтя и нечленораздельно ругаясь, Старейшина забрался на алтарь. В его руках был самый настоящий перочинный ножик — только такой по размеру без труда ложился в его руку. Всё. Прощай Дайорбхоргуил. Пусть земля тебе будет пухом. Надеюсь, меня закопают вон под тем деревцем в углу пещеры. Оно выглядело чахлым, что не удивительно в условиях почти полного отсутствия света. Единственным источником освещения кстати, были всё те же грибы. Но не те, которые меня сейчас окружили, а обычные — биолюминесцентные грибы. Вероятно, Poromycena manipularis. Больше я не помнила грибов, которые могли бы светиться столь ярко. И ими был облеплен весь потолок. Вот так я и умру. О руки гриба под сводом, облепленным грибами в их неясном зелёном свете. Как жаль, что то деревце не ель. Ведь там, где растёт ель всегда почва более кислая, а значит и тельце моё быстрее разложится на белки-жиры-углеводы. И скушают мои останки микроорганизмы, оставляя после только воду, кислород и углекислый газ. А вот если условия будут анаэробными, то… На этой радостной ноте мой поток мыслей оборвался, потому как началось нечто. В нас летел файербол. Да-да, самый настоящий такой файербол, огненный, красненький. Одним словом — красиво. Да, прямо со стороны входа в пещеру. Точнее, со стороны лестницы. Если бы я была математиком, как того хотел Йер (пусть земля ему будет пухом), то сказала бы, что файербол был диаметром в два метра. Если бы я была физиком, то сказала, что, судя по свечению, в его центре температура должна была бы достигать тысячи градусов. Если бы астроном — то маленькое солнышко. Но я была собой, поэтому это был охрененных размеров страшный, горячий файербол. И он промазал. Точнее, пролетел мимо меня. Запахло жареными грибами. — Всем стоять! Руки за головы или что у вас там! Со стороны лестницы раздался рык и какое-то копошение. Судя по мягким ударам о камень, мои спасители укладывали один гриб за другим. Не что за день? Каждые два часа какое-то событие. Не теряя времени, я вырвалась из оков алтаря, схватила сумку и взобравшись на табуретку полетела к деревцу. Зачем я это делала? Да кто ж знает? Деревце казалось самым безопасным объектом во всём помещении. Да и если получится отломать ветку, то у меня появится оружие. Приземлившись рядом с деревом, я кубарем свалилась с табуретки. Нет, ну почему на ней нет системы безопасности для пассажиров? Надо будет обязательно учесть это в своей конструкции летающих табуреток. Недолго думая, я выхватила гаечный ключ и стала долбить им по дереву. И тут сзади меня взревел до боли знакомый голос: — Тыыы! От неожиданности я подскочила на месте. Да сколько можно-то меня пугать за день? Я так поседею за день! — Йер?! — не на шутку испугалась я. Прямо передо мной стоял самый настоящий Йер. Живее всех живых. В руках он держал штуку похожую га огнемёт. Вот откуда у этого высокогорного полурослика такие деньги? Я-то знаю сколько эта штука стоит. Как-то раз, когда я неудачно сдала сессию, хотела спалить к чертям домик профессорши. Но не удалось, пришлось идти на пересдачу. — Это она! — он тыкал в меня своим пухлым пальцем подпрыгивая на месте: — Это она обокрала меня! Вы посмотрите, у неё моя табуретка! Там снизу серийный номер, проверьте! — Ничего подобного! Я ничего не крала! — Да, тогда что ты делала? Проверьте номер! — Я тебя убила! Повисла неловкая пауза. Даже грибы перестали копошиться. — Что? Как? — Да вот так! Я схватила первое, что попалось под руку. Конечно же это была та самая табуретка. И ударила Йера по голове. Да-да, той самой табуреткой по той самой голове. Йер безвольной тряпкой сполз по стенке туда, где лежала гора из поджаренных сыроежек. И почему на меня все так смотрят? Это непроизвольная реакция организма на такие заявления!