Ничтожество в другом мире

Через холмы их путь лежит, Их клич несется ввысь. Оружья лязг и дробь копыт В единый гул слились.

      Признаться честно, поселение народа леса оправдывает все ожидания — они буквально живут внутри деревянных исполинов как в домах, причём пространство в стволах не выдолблено, а будто дерево должно было расти с комнатами внутри. Но все остальные деревья затмевает он — местный Колос, которых хоть и уступает столичному, но это не перекрывает его размеры. Здесь точно не обошлись без магии.        — Какой огромный…        — Удивлён, человек? — спросил Альм, видимо, заметив моё удивление. — Одна из сильных сторон всех лесных эльфов — буквально единство с природой. Магия природы есть почти в каждом из нас. Хотя, после союза со степными эльфами полтора тысячелетия назад, у некоторых встречается и магия ветра.        — Как у Флау?        — Это у неё от матери, спокойного ей сна в духовном оплоте. — прошептал он молитву, левую руку приложив к сердцу, а правую — к горлу. Похоже, это эльфийская традиция для поминания усопших. Засветившиеся кончики пальцев говорят, что за этим скрыто нечто большее. — Позволь поинтересоваться, демоновод. Зачем тебе слёзы Девы?        — Вы ведь уже слышали о новом Владыке демонов и проигрыше героя?       Хо! Мясницкая лавка! И за прилавков стоит эльфийская баба. Не женщина — баба. Её ручища, должно быть, способны меня в узел завязать, и это без магического усиления. На окровавленном фартуке, из-за прилипания к её торсу, вырисовывается рельефный пресс. А на правом запястье у неё скромный браслет из серебра, который она усердно протёрла, стоило крови из оленьей туши на него попасть. Да и посмотрела она на него взглядом, который никак не соответствует её внешнему виду — с теплотой и лаской.        — Да, и духи шепчут, что этот Владыка — хуже остальных, и если его не одолеть, то вся земля попадёт под его клеймо.       А эти духи довольно точно охарактеризовали Уризена. В нём все стороны личности Его, что тот посчитал сильными. Жадность и амбиции в том числе. И мне не кажется, что Уризен будет удовлетворён, лишь захватив этот мир. Мы с Данте знатно его унизили. Последний одолев его в битве физической, а я — в ментальной.        — Понимаете? Мой друг имеет очень и очень огромные силы, но сейчас он запечатан мощным заклятием, который заклинатель ни за что не развеет. А по словам вашей дочери и её подруги, слёзы Эльфийских Дев справятся с магическими оковами любой силы. Если я смогу помочь ему, то Владыка не будет такой большой проблемой.        — Хм… Мне ясна твоя идея, но решение, отдать ли тебе слёзы или нет, примет наша Дева. Мы, кстати, к ней и пришли. — наша прогулка по деревне жителей леса окончил я как раз у входа в самое большое древо среди здешних. Довольно логично — Дева, важная персона для деревни и народа эльфов в принципе, живёт в самой глуби поселения в самых роскошных апартаментах.       Альм отступил на несколько шагов в сторону и смотрел на меня. Я стоял и ждал, пока мы пройдём далее.        — Ты собираешься стоять тут весь день? — спросил он.        — А за мной разве не будут следить при разговоре с Девой? — переспросил я. Это же важная фигура, а я, считай, подозрительный незнакомец, от которого должно так и веять демоническими силами. Они же не собираются оставить меня тет-а-тет с нею?        — А смысл? На территории Великого леса Девы бессмертны и могущественны. Они выживут даже без воздуха, еды, воды, крови и даже головы.       …А вот это довольно интересная информация. То есть, у расы эльфов раз в век рождается дитя с особыми силами, так ещё и на родной земле они непобедимы? Или, по крайней мере, убить их нельзя и бой с ними будет невероятно труден. Так ещё и из-за долгожительства этой расы на данный момент Дев насчитывается два десятка. Этот фактор делает эльфов непобедимыми в обороне и план взять их измором — смехотворным. Всё равно что атаковать зверолюдов ночью, когда подавляющая их часть приспособлена к ночному образу жизни.        — Значит, меня пускают одного?        — Да.       Поиграв с эльфом в глядели ещё около минуты, я всё-таки отправился внутрь огромного древа. Коридоры в нём широкие и довольно пустые. В качестве освещения, с потолка свисают люминесцентные растения, похожие на золотые капли. Проходя по коридору на стенах я замечал, что в некоторых местах есть… образование, выглядящее как морщинистое кольцо. Вместе с цветом дерева, эти вещи наводят меня на не очень красивое сравнение.        «Похоже на анус нигера» — послышалась мысль Грифона, озвучившего моё сравнение.       И как оказалось, они служат дверьми. Я бродил по коридорам, пока один из дубовых сфинктеров не начал расширяться, давая мне пройти в зал с уникальным стилем, напоминающий арабский восток. Оконные проёмы зашторены тонкими кусками ткани, повсюду разбросаны цветастые подушки, а в середине комнаты стояла огромная перина на которой по-султански сидит эльфийка в народных одеяниях. Зелёные волосы завязаны в два хвостика, направленные назад, золотые глаза с интересом оглядывали меня, а руки её были заняты книжкой.        — О, наконец ты нашёл эту комнату. — она убрала книгу за спину и села поровнее. — Я уже думала отправить тебе помощника.        — Прошу простить за неосведомлённость в планировке этого места. — я положил трость в подмышку и поклонился. Довольно приятно, что, повысив свой уровень, мой организм стал сильнее. Думаю, сейчас я уже чуть сильнее среднестатистического человека.       Кстати об этом. Я заинтересовался в том, как работают уровни. Оказывается, в этом мире у каждого живого существа в организме есть некая эссенция, которую можно назвать «ОО (Очки опыта)» или просто «Опыт», в том числе и во мне. Этот Опыт даёт пассивное усиление организма, при этом не меняя его структуру и внешний вид. Опыт храниться в теле живого, и не очень (нежить, големы и механизмы тоже могут получить Опыт, став сильнее, при этом имея тела, не способные к естественным изменениям), существа до биологической смерти. Если кто-то убил это существо, то Опыт переходит в убийцу, а если в смерти виноват сам умерший, то Опыт выходит в атмосферу, растворяясь и не оставляя следов.       И самое интересное — моя ситуация. Оставив тактику той же, что и в прошлом мире, мы, я и кошмары, совершенствуемся быстрее остальных. Кошмары доводят врага до критического состояния, а я убиваю его и опыт передаётся всем участвующим, достаточно и царапины. Причём он не распределяется поровну или в зависимости от вклада, как в случае с «Укротителями» и их фамильярами, а каждый из нас получает столько же, сколько за победу в одиночку.        — Вы не первый, говорящий это. — добавила Дева и, наконец, представилась: — Урьяминая Октогрениз, Дева чистого сердца.        — Ви, просто Ви. Авантюрист и чернокнижник. И я пришёл к Вам на поклон ради спасения от проклятий.        — Слёзы Девы… — понимающе покивала она. — Я могу дать тебе своих слёз, но сначала тебе надо выполнить моё задание. Очень сложное.        — Я слушаю.        — К востоку от Великого леса находится страна, именуемая Империей. И там пропагандируется идея того, что люди — венец творения богов, а все нечеловеческие расы достойны лишь жизни в кандалах на благо человечеству.        — «Не любит ближних — это грех. И уважать их не стремится. Не может даже усомниться, Что мыслит он не глубже всех.». — вспомнил я строки одного из стихов Блейка. — И вы хотите, чтобы я изменил мировоззрение целого государства?       Это будет довольно сложно, но, если использовать призыв пары демонов с сильными гипнотическими чарами, а также сделать так, чтобы одурманенные могли перекидывать гипноз на других…        — Нет-нет-нет, всё немного проще. — осадила Урьяминая, будто прочитав мои мысли. — Есть один форт, где сейчас находится большое количество пойманных эльфов. Через пару недель их перевезут в столицу, где каждому поставят рабскую метку и больше их спасти не удастся. — читал в одной книге в библиотеке поместья про эту метку. Стоит её лишь поставить, и воспоминания помеченного начнут стираться без возможности восстановления, пока он не будет доведён до состояния безвольной куклы. Очень занимательная магия, я просто обязан достать клеймо и исследовать его вдоль и поперёк. — Ранее с нашей стороны был отправлен отряд во главе с капитаном гвардии, сильнейшей мечницей всех пяти королевств, но от них нет вестей который день. Потому есть дополнительное задание, помимо освобождения моего народа — расследовать их судьбу.        — Звучит как что-то, что мне по силам. — просто атаковать форт. С моими фамильярами это не такая сложная задача.        — Раз вы так считаете… Да направят вас духи Великих.

Несколько дней спустя. Западная Имперская застава Кроувинг

      Застава, построенная ещё по приказу позапрошлого императора во время экспансии племён варваров-зверолюдов на западе, тихо несла караул, сопровождаемый заходящим солнцем. Часовые на бойницы, которых скоро должны будут заменить, уже зевают, мечтая упасть на свои лежанки в бараках, но их мигом взбодрил леденящий воздух. Настолько холодный, что аж холодный туман закружился у ног солдат, готовящихся к перевозке живого товара в столицу, на полигоне.       Затем, будто отовсюду, донёсся мужской голос:        — Разве ближних вам не жаль, Если их гнетет печаль? Зная ближнего мученья, Кто не ищет облегченья?        — Какого..? — молодой офицер из семьи графов настороженно осматривался, пытаясь понять откуда доносится голос. Кажется, что он исходит прямо из его головы.        — Можно ль, видя слез ручьи, Не прибавить к ним свои? И кого из вас не тронет, Если сын ваш тяжко стонет?       С неба засветило мягкое ярко-фиолетовое свечение. Сама звезда начала снижаться к земле, всё сильнее освещая солдат, рыцарей и их оруженосцев.        — И какая может мать Вместе с крошкой не страдать? Нет, нет, никогда, Ни за что и никогда!       Звезда снижалась настолько, что висит ниже сигнальной башни. В один момент, она разорвалась, а внутри оказался орёл, перья которого искрились от бегающим по ним молний.        — Устроим барбекю, сучки! — он пустил волну мощной магии молний, что прошлась по всем солдатам. Все рядовые, попавшие под эту атаку, загадочным образом побелели, кожа, броня, одежда, и они начали шататься, постанывая и держась за головы.        — Как же тот, кто всем отец, Видит скорбь твою, птенец? Как всевидящий и чуткий Может слышать стон малютки,       А голос продолжал зачитывать неизвестный стих. Как вдруг, с неба попадали трости, проткнувшие побелевших солдат. Их более сильные коллеги смогли оправиться от боли после небольшой электротерапии от исчезнувшей птицы и кувырками спаслись от смертельного ливня.        — И не быть вблизи гнезда, Где тревога и нужда, И не быть у той кроватки, Где ребенок в лихорадке?       В главные ворота на востоке постучались и, судя по силе ударов, от которых сами ворота и прилежащие к ним стены жалобно ныли и крошились, к ним пришёл горный огр, не меньше. Только, стоило вратам дать слабину и позволить себе треснуть, образовав щель, попытки монстра вломиться прекратились. Но это не помешало выжившим по магиристаллу отправить тревогу на все аванпосты в округе.        — Не сидеть с ним день и ночь, Не давая изнемочь? Нет, нет, никогда, Ни за что и никогда!       Через щёлку, словно чёрный слизень, пролезла кошка-монстр, похожая на пепельных пантер. Только она была чёрная, как смоль, с красными узорами-сосудами по всей шкуре и глазами. Все боеспособные бойцы, взявшись за оружие, окружили монстра, а он перетёк в шарообразное состояние и, в один момент, из него вылетели десятки толстых пик, нанизывающих на себя всех вокруг. Теперь и они побелели с ног до головы. А ворота сломались от одного удара. Там, на кулакоподобной конечности чёрного цвета, сидел мужчина, на вид лет двадцати пяти — тридцати, в странных одеждах преимущественно чёрных цветов, с серебряной тростью в одной руке и открытой книгой, кою он и читал в тот момент, с позолоченной обложкой в другой.       Загадочный человек с длинными белыми волосами безынтересно прошёлся взглядом по всем и щёлкнул пальцами. Неказистый гигант, чьей работой было разрушение укреплённых мощными чарами ворот, встал на четвереньки, и сфера, что должно быть служит ему головой или глазом, пару раз блеснула, прежде чем пустить луч, забравший себе жизни всех окружающих.