Зимний сад

      В колледже холодно. И нельзя сказать, что Шинья этого не ожидала, в конце концов, пошел уже третий год, как она училась здесь, но каждая зима заставляла проводить немало времени в онлайн-магазинах, чтобы подготовиться к извечным морозам и не умереть от холода. Она сильнее закуталась в кардиган, подаренный подругами, и тяжело вздохнула, взглянув на кипу бумаг, которые Томас старательно собрал ей на проверку.       — Почему зимой вечно так много работы? — проворчала Шинья и села за стол.       — Потому что много праздников, и Октавинель не может пропустить даже один, — усмехнулся помощник, смотря расписание на сегодняшний определенно очень длинный день. — Так что расправьтесь со всем этим побыстрее, нам еще нужно уточнить кое-что у Кингсколара и навестить Азула. И еще…       — Хватит. — Она перебила Томаса. — Ко льву сходишь ты, и это не обсуждается, а я разбираюсь с этим безобразием и Азулом. С меня на сегодня хватит, иначе превращусь в ледышку.       — Вы прямо-таки летний цветочек.       — Ой, иди ты.       Сверр после этого сразу же ушел в Саванаклоу, оставив Шинью в промерзшем кабинете. Сколько раз она уже просила поставить ей дополнительный обогреватель? Такое число едва ли существует, но выполнять просьбу единственной уроженки острова Скорби никто не спешил, более того — почему-то большинство студентов любили прохладу и с непониманием озирались на Акрос, носившую на себе несколько слоев одежды и совершенно забывшую о дресс-коде. Впервые ей так сильно хотелось попасть в любое другое общежитие — да к тому же Леоне, — лишь бы не чувствовать холод пальцев и мурашки по всему телу.       Дела есть дела, и чем быстрее Шинья с ними расправится, тем скорее сможет покинуть общежитие и спрятаться в теплом уголке колледжа.       Она вновь тяжело вздохнула и взяла верхнюю бумажку из стопки.       — Если здесь будет хотя бы одна ошибка… Убью.       Несмотря на сказанные слова, сложно было поверить в то, что работа пройдет гладко: кто вообще пишет хорошие отчеты с первого раза?       За бумажной волокитой время проходило быстро, даже Томас успел вернуться и теперь бегал по всему Октавинелю, раздавая тумаки за ошибки в отчетах и поручения, пока сама Шинья вставала лишь для того, чтобы размяться и налить себе новую кружку чая. В работе заместителя были свои прелести, и одной из них определенно было то, что большую часть времени она не выходила из кабинета, а всю работу по выговорам вполне мог выполнить и помощник. Зам зама, как его за глаза называли.       Шинья поставила очередную печать, удовлетворенная отчетом, и вычеркнула имя студента из списка должников: на этот раз он оказался одним из немногих, кто все сделал правильно с первого раза, — а после потянулась, откинувшись на спинку стула. Гора макулатуры уменьшилась прилично, но все еще была достаточно большой, чтобы внушать уныние.       А ведь сюда еще добавятся те, кому нужно переделывать все… Это был минус должности заместителя. Весьма существенный, между прочим. Он вгонял в тоску, которая от зимнего холода становилась только сильнее, заставляя Шинью чувствовать себя настолько паршиво, что пропадало и так мизерное желание работать.       — Сейчас бы какао с чем-нибудь горячим… Кексы? Хм. Или лучше прикупить торт? Вроде у нас было что-то из вкусненького в кафе. — Она бормотала себе под нос, перебирала различные вариант и стабильно каждую минуту цеплялась взглядом за часы.       Совсем скоро близнецы должны были вернуться с учебы и заняться уже делами общежития, а значит, зайти и в ее кабинет. Хотелось их увидеть, обнять и почувствовать тепло их кожи. Это забавно: русалы, что в истинной форме были холоднее льда, в человеческом теле пылали, словно пожар — такая ирония судьбы не могла не нравиться и определенно была удобной: Шинья могла греться в их объятиях, пока не надоест.       — Что б вас всех…       Но пока только тосковала по теплу родины и вчитывалась в ужаснейший почерк студентов, пытаясь понять, почему в колледже кроме Игнихайда все так сильно не любили технологии, которые значительно упростили бы жизнь.

***

      Ни Флойд, ни Джейд к ней не пришли. По словам Томаса, у них не было для этого ни одной свободной минуты: Азул загрузил близнецов постоянной беготней по всему общежитию и не дал даже немного времени на отдых после учебы. Работы было много, не выполнявших ее хорошо еще больше, а идей и того навалом, так что ничего удивительного в этом не было — Шинью, все же, колола обида.       Она поджала губы, увидев на часах уже семь вечера, и поднялась. Работы больше не осталось, поэтому можно было заглянуть наконец к Азулу и уйти отдыхать: больше никто и ничто сегодня не заставит ее работать.       В коридоре народа уже было значительно меньше, чем днем, а холода — больше, и Шинья чувствовала, как все ее тело содрогалось от малейшего ветерка. Не спасали ни кардиган, ни свитер, ни даже утепленная рубашка под ним: ветер так и норовил коснуться кожи, пробирался через просветы между пряжей, обнимал ее своими ледяными руками… Акрос могла думать лишь о том, как ей хоть немного сохранить тепло, и даже не заметила, что уже несколько минут стояла перед дверью в кабинет Ашенгротто. Она постучалась и, услышав приглушенное «Войдите!», переступила порог.       — Приветствую, Шинья. Закончила?       — Типа того, — хмыкнула она и обняла себя. — И чуть не померла от холода, между прочим. Вот сводка по отчетам. Надеюсь, от меня больше ничего не нужно, иначе, клянусь, я тебя убью, воскрешу и снова прикончу.       Азул рассмеялся и забрал бумаги.       — Нет, больше ничего, можешь отдыхать.       — Отлично! Тогда я пошла, и ты тоже не задерживайся, хорошо? Снова спать не будешь, а потом просить у меня тоналку. — Шинья направилась к выходу и повернулась к старосте у самого выхода, когда Азул ответил ей с усмешкой:       — Сделаю все, что в моих силах. Ты тоже отдохни хорошенько, завтра уйма работы.       — Даже не сомневаюсь. — Акрос улыбнулась и направилась в сторону выхода из общежития.       В самом колледже было куда теплее, за что стоило благодарить мерзлявого директора, поэтому она могла выдохнуть спокойнее и уже не так сильно сжиматься от холода.       Куда теперь ей направиться?       Шинья пошла в сторону сада и разместилась на одной из скамей, в самом укромном уголке, о котором знали только она и Леона. Однажды они случайно пересеклись здесь и даже повздорили, если ей не изменяла память, потому что более спокойного места во всем колледже было не найти, однако сейчас староста Саванаклоу был занят более важными делами — едва ли не впервые в жизни, — поэтому Акрос, ни о чем не думая, прикрыла глаза и облокотилась о спинку скамьи.       Она не хотела засыпать, но почему-то почти сразу провалилась в темноту.       Проснулась Шинья от чьего-то настойчивого подергивания ее плеча и, открыв глаза, несколько секунд моргала, чтобы восстановить зрение: перед глазами после сна все плыло и силуэты разбудивших ее людей совершенно не узнавались.       — Ши-и-инья, ты в порядке? — Голос принадлежал Флойду.       — Почему ты спишь в саду? — А этот определенно принадлежал Джейду.       — Стоп. — Акрос зажмурилась и стала массировать глаза, чтобы прийти в чувство.       На это ушло несколько секунд прежде, чем она смогла нормально разглядеть лица близнецов, полные непонимания и беспокойства. Шинья глубоко вздохнула и сняла очки, положив их в карман юбки.       — Я просто немного устала, ничего особенного, вот и задремала. Вы-то тут что делаете?       — Тебя искали! — дуэтом ответили братья и протянули ей руки. Джейд улыбнулся и добавил:       — Ты ведь сильно замерзла, пока работала, не так ли? Пойдем в комнату, согреем тебя.       Шинья ничего не ответила и лишь приняла протянутые ладони. У близнецов они были горячие, почти обжигающие — они согревали не хуже костра далеко не только тело, но и сердце. Она почти физически чувствовала, как лед в нем, жалкие остатки былой глыбы, таял также быстро, как эти двое спешили назад, в Октавинель, чтобы наконец уединиться с ней в спальне. Звучало двусмысленно, но Акрос понимала: сегодня они все слишком устали, чтобы искать потайное дно там, где его не было.       Уже в ее комнате — она была просто напросто ближе всех — с нее быстро сняли всю лишнюю одежду, оставляя лишь майку, и разделись сами. Близнецам здесь было жарко, даже душно, и, пока Флойд искал что-нибудь съестное, а после укладывал найденное на поднос, Джейд открыл окно. Шинье оставалось только лечь в постель — точно посредине, чтобы и возлюбленные вместились — и укрыться одеялом.       Совсем скоро к ней присоединились, и вот она уже пила какао с оставшимся шоколадным печеньем, будучи оккупированной с обеих сторон крепкими объятиями близнецов.       — Вы есть не собираетесь? — уточнила Шинья из чистого интереса: делиться она не собиралась.       — Мы уже поели, — ответил Джейд и поцеловал ее в плечо. — Кушай, не ела же наверняка ничего. Да и… — Он взглянул на брата, улыбнувшись. — Флойд уже во всю спит.       Она хмыкнула и свободной рукой погладила уснувшего по волосам. Он забавно сопел и тут же разулыбался от ее прикосновений: Флойд всегда был особенно падок на любой физический контант, и если его брат мог обойтись словами, этому ребенку в теле подростка были жизненно необходимы касания, объятия и все в подобном духе, а Шинье было в радость это давать: словами она владела куда хуже.       Сейчас, впервые за весь день, ей было тепло и уютно, так, что все заботы завтрашнего дня невольно забылись. Она попросила Джейда поставить поднос на тумбочку, и легка, прошептав с улыбкой на губах:       — Сладких снов.       — И тебе, акуленок. Спи спокойно.       Передать словами, как сильно Шинья Акрос, любила близнецов Лич было невозможно:

Столь сильных слов не существует.