Украденный зонтик

             Осень — пожалуй, самое приятное и возлюбленное время года для Лололошки. Многие недооценивали эту пору, ненавидя злосчастную сырость и опавшие с деревьев желтоватые листья. К тому же постепенно приближающиеся холода не радовали любителей экзотического тепла. Но мироходец обожал именно это время года. Лето казалось ему слишком жарким, зима — излишне холодной, поэтому осень была чем-то средним.       Разве не прекрасно созерцать, как листочки причудливых форм опадают с ветвей и пляшут в пространстве? — ведь это выглядит как завораживающая компьютерная анимация! А то, как вся зелёная живность начинает понемногу менять свой окрас, словами не передать. Середина сентября в общем казалась до одури ласковой, обворожительной и особенной.       Ключевых воспоминаний, связанных с таким прекрасным сезоном, у Лололошки не имелось. Однако он чувствовал, что ему это нравится. Он как будто даже с амнезией знал, насколько приятным и каким-то очаровательным было для него это время года. И вот — жгучее лето плавно начало перетекать и сменять своим одеяния, тускнея с очередным днём.       Каждое раннее утро перед парами шатен выглядывал в окно, сквозь которое просачивались яркие лучи солнышка, и любовался тем, как они падали прямо на все поверхности. Ему нравилось наблюдать, как высокие деревья ритмично пошатывались, издавая негромкие поскрипывания. А видеть, как другие студенты тоже постепенно меняют свои наряды на более утепленные, было увлекательно и любопытно — казалось, что похожи на маленьких трудолюбивых муравьев.       Многие не понимали его странных вкусов, и в целом поведения. На самом деле пора повзрослеть, а он из-за своей потери памяти даже не уверен, кем он являлся и сколько ему лет. Единственным спасительным солнышком, которое, возможно, помогло бы ему, — являлась Шэрон.       В целом, сегодня, после тяжелых пар, она знатно потрепала ему нервы, сказав, чтобы теперь он не втягивал ее ни во что, и незамысловато развела руками. Честно говоря, это разочаровало шатена, хотя он понимал ее опасения.       Радостное настроение скатилось ниже плинтуса, а после напряжённой уборки в городском парке ничего, кроме сна, не хотелось. Ощущение подавленности преследовало голубоглазого по пятам, заполняя этим и без того загруженный ненужными мыслями разум. Ноги неприятно побаливали, руки выкручивало, а голова казалась ватной. После разговора с Чедом, в котором они расставили все точки над «и», Ло-шка был готов уснуть даже на земле с листиком под головой.       Сумерки наступали стремительно, лёгкий дождик на улице постукивал по стёклам и крыше, создавая убаюкивающий ритм. А студент, сидя на одинокой скамейке в полной тишине, зевая, смотрел на очертания горящих фонарей, освещающих мощеные камнем дорожки. Почему-то именно в такой непринуждённой обстановке он чувствовал уют, вселяющий покой.       В окнах мужского и женского общежития зиял неяркий свет. Все давным-давно разошлись по своим корпусам после надоедливой учебы, готовясь принять душ и повидать сладкие сны. Только Лололошка, сидящий под моросящим дождиком, не думал о последствиях и возможной простуде. Но было интересно: будучи мироходцем, он также болел как и все остальные? Или он теперь был неуязвим ко всяким непогодам и недугам?       Влажные капельки постепенно разукрасили всю летнюю одежду, которую Лололошка так и не сменил на более теплую. Кожа, испещренная различными шрамами, теперь покрылась взбудораживающими мурашками. Кучерявые волосы намокли, прилипая ко лбу, а любимая белая толстовка смялась, раздражающе приставая к торсу.       Зонтика, увы, у него не оказалось. Однако посидеть на улице в такое очаровательное время очень хотелось. Студент и вправду не боялся, что с ним что-то может случиться. Он не переживал насчёт собственного здоровья, сидя промокшим до каждой ниточки.       Внезапно он почувствовал, как над его головой что-то появилось — что-то похожее на солнечное затмение. Дождь, который секундами ранее попадал на всё тело, теперь шел вокруг него, как бы обходя его стороной. Очкарик поднял взгляд, видя, как какая-то темная пелена закрыла пространство над ним, перекрывая доступ к темному небу. Удивлению не было предела, когда вдобавок он заприметил рядом с собой хмурого Дилана, стоящего в теплой одежде с капюшоном на макушке: тот крепко держал большой черный зонт над головой эколога, смотря на него парой тёмно-синих глаз.       — Вот скажи, Ло, ты придурок? — произнес он с сарказмом, будто ругая того за оплошность. — хотя можешь не отвечать, я уже знаю ответ.       Сердце затрепетало в груди как бешеное, отдавая учащенными ударами где-то в висках. Ладони, казалось, чудом вспотели, а пальцы сжали подол намокшей толстовки. Юноша распахнул слипающиеся веки пошире, не ожидая встретить обычно необщительного соседа в столь позднее время. Он на какое-то мгновение даже замер, не ощущая привычного холода на своём лице.       — Ну и чего ты застыл как истукан? Бога что ли увидел?       — Н-нет...Прости, я просто задумался, — он кратко извиняется и нелепо хихикает, не зная, как реагировать. — а что ты тут делаешь?       Зачем Дилан вообще сюда пришел? Неужто вышел на прогулку?       — У меня тот же вопрос к тебе, — геймер хмыкает, брезгливо юркнув в капюшон куртки. — я тебя, умалишённого, искал. На улице такое, а ты тут отдыхаешь!       От данных слов стало поистине приятно, и даже немного стыдно. Дилан действительно искал Лололошку, беспокоясь о его состоянии? Этот факт вызвал что-то необъяснимое в груди: будто птица, закрытая в золотой клетке, билась в агонии, пытаясь выбраться. Неужели этот угрюмый программист действительно вышел ради него на улицу?       — Ты заболеть хочешь? — задаёт уже второй вопрос парень, сердито кривляя губы.       — В смысле?       — В прямом! Какой идиот сидит ночью под дождем? К тому же в тонкой одежде.       — А, ты об этом? — парень в клетчатом шарфе неловко почесывает затылок, ощущая смешанные чувства. — я просто ещё не успел купить себе теплые вещи.       Брюнет непонимающе выгибает левую бровь и щурится, сжимая другой рукой карман изнутри. Он задумывается на какое-то время, покосившись на соседа как на последнего в мире придурка. Лололошка же не понимает, к чему эти вопросы и что не так.       — У тебя что, один-единственный костюм на все случаи жизни?       — Можно и так сказать…       — Чел, я говорил тебе, что ты странный?       — Говорил. — юноша теперь мягко усмехается и озирается по сторонам, вдыхая свежий запах сырости.       Они замолкают на какое-то время, утопая в комфортной тишине. Дилан садится рядом с ним на скамейку, передавая зонт. Теперь они держали его за одну рукоятку, всматриваясь вдаль. Капли скатывались по тонкому материалу, падая на цемент под ногами. Студенту стало ещё уютнее, когда с ним появился симпатичный ему человек.       — Кстати… Что-то случилось? — внезапно поинтересовался тот, несмотря на сидящего рядом собеседника.       — С чего ты взял? — Ло удивлённо покосился на него.       — Просто ты весь оставшийся день ходил какой-то неразговорчивый. Это, конечно, не мое дело… Однако, если хочешь, можешь рассказать мне.       — Все хорошо, Дилан… Я просто с подругой сегодня немного поссорился, — как можно спокойнее выдал он, невольно улыбаясь краешками губ, и выдал: — спасибо, что поинтересовался. Но ничего важного.       — Как скажешь… — он тихонько шепчет, опуская голову.       Темные и растрёпанные пряди невесомо спали на безэмоциональное лицо, освещённое тусклым сиянием фонарей. Дилан такой красивый даже с мешками под глазами. Небольшой ветерок гулял в волосах, спутывая и развивая их в пространстве. Профиль геймера казался таким невинным, завораживающим и приятным, что хотелось смотреть на него без отрыва.       Щеки младшего покрылись едва ли заметным румянцем, когда он случайно коснулся своими пальцами пальцев соседа. И, вопреки всему, Дилан даже не отдернул руку, продолжая сидеть под их общей «крышей».       — Пошли назад? А то Карл там скоро истерику устроит, что я его зонт взял без разрешения.       — Ты украл зонт у Карла?       – Ну да.       – Ладно. Погоди, а вахтёрша?       — А вахтёрша как раз уснула. Поэтому удастся спокойно прошмыгнуть!