Второй шанс

      

Приход смерти отличается от описанного в книгах. Она приходит совершенно обыденно во вторник, когда вы перебегаете дорогу. Ни один звук не возвещает о её приходе, она подкрадывается бесшумно. Кто знает, не пришла ли она за вами? Может, она просто блуждала в поиске того, кто проводил день с иллюзорным чувством безопасности. Тех, у кого есть семьи и возлюбленные, кого будет не хватать. Смерть не дает времени подготовиться. Попрощаться. Она просто приходит, вот так все просто. Тогда вы с головой погружаетесь в кошмар, от которого невозможно очнуться. В печаль, которая проникает в самую суть, в скорбь, для которой нет слов. Где ничто не реально и в то же время реально все. В туманную дымку, которая никогда не рассеется. Солнце восходит и заходит, нет времени для тех, кто предается скорби, все, что осталось – это бесконечность.

      Гарри не мог заставить себя даже прикоснуться к вещам Джинни. Он все еще ждал, что она вот-вот вернется домой, сидя на полу с Тедди, тоскливо глядя на дверь. Его переполняли эмоции, так много, такие сильные, что он не знал, как его сердце до сих пор бьется.       Ему было невыносимо смотреть на людей, которые приходили помочь и поддержать. Он находил утешение в уединении опустевшей ванной, когда вселенная решила, что ей больше не нужен самый яркий свет, который когда-либо сиял в мире. Гарри должен был умереть вместо неё.       Он так много должен был сделать.       Его мольберт валялся заброшенный в подвале. Он не прикасался к нему с тех пор, как у дверей появилась полиция с самыми ужасными новостями, которые он когда-либо получал. Когда-то его холст оживал красками, теперь он жил в сером, унылом мире.       Их дом стал напоминанием о присутствии и отсутствии Джинни. Каждая деталь хранила память о ней.       Подсолнухи так и стояли на обеденном столе, гостиная особенно ярко напоминала о Джинни, там она учила детей играть на пианино, здесь до сих пор звенел её смех. В ванной лежала её расческа, в которой до сих пор остались её каштановые волоски, стояла открытая бутылочка шампуня с мягким ароматом роз, все будто ждало её возвращения.       Она затронула все аспекты его жизни, везде так или иначе присутствовала. Он чувствовал её повсюду, от кухни, где она готовила им горячие обеды, до спальни, где они построили жизнь, полную любви и воспоминаний.       Невыносимо было спать в кровати, которую когда-то он делил с ней. Он спал в гостевой спальне, рядом свернулся калачиком Тедди. Единственное, что осталось у Гарри в этом мире.       Он тонул в горе и позволял себе утопиться. Что ему еще было делать со своей жизнью? Без неё она стала бессмысленной.       На работе на него сочувственно смотрела Гермиона. Она спрашивала, как у него дела, но Гарри никогда не отвечал. Конечно, он понимал, что другие тоже страдают, разрываются на части из-за смерти его жены. Если бы он мог, он бы разглядел темные круги под глазами друзей. Он бы узнал о часах, которые Гермиона проводила без сна, пока Рон оплакивал потерю сестры. Она изо всех сил пыталась удержать равновесие в семье Уизли, в то же время задыхаясь от потери лучшей подруги.

Шли месяцы. Легче не становилось.

      Однажды утром, когда Гарри сидел, уставившись в окно кабинета, Луна положила ему на стол визитную карточку. − Что это? – спросил он.       Луна ничего не ответила, просто молча вышла.       Гарри перевернул визитку с надписью «Второй шанс», напечатанной вычурным шрифтом золотого цвета. На обороте он узнал почерк Луны: «Проверь свой мейл».       Вечером он сидел с Тедди на старом выцветшем диване в гостиной. Пальцы правой руки зависли над клавиатурой, он еще раз взглянул на визитку. Другие способы не работали. Гарри осознал: терять ему больше нечего. Он стремительно открыл электронные письма.       И вот она здесь. Маленькая аватарка с её фотографией.       Джинни: Привет, Гарри.       Это все и ничего. Это просто два слова. Это не Джинни, как это могла быть Джинни. И все же он ответил.

Гарри: Привет, милая.

      И все вдруг стало легко. Они проговорили ни о чем до поздней ночи. Она спросила, рисует ли он, и, хоть он знал, что это не она, не смог соврать. Он признался, что нет, что всякий раз, как он брал в руки кисть, ничего не получалось.       В ту ночь он плохо спал. И в следующую. И через одну. Его сны были наполнены безликими тенями, бесконечно ищущими. Это продолжалось несколько недель, эти сеансы общения захватили его жизнь. Он понимал, что этого недостаточно, никогда не станет достаточно.       Он нашел веб-сайт в Гугле. Изучил различные опции. Конечно, это было безумие и ничего кроме.       Гарри выбрал второй вариант.       Когда телефон завибрировал, Гарри мгновение смотрел на него. Определитель номера – Джинни, и фотография, которую он установил. Он провел пальцем вправо, чтобы принять вызов. − Привет, дорогой, − в ухе зазвенел кажущийся таким реальным голос Джинни. – Как дела? − Лучше, − соврал Гарри, по щекам заструились горячие слезы.       Они проговорили, пока птицы не возвестили о наступлении нового дня и не взошло солнце. Он мечтал о ней. Пусть она и оставалась безликой тенью, Гарри знал: это она.       Шли недели, его жизнь разваливалась на части. Звонков никогда не бывало достаточно, ему требовалось больше. Ничто не могло заменить Джинни в его жизни, заполнить образовавшуюся после её смерти пустоту, но, возможно, ему это было нужно. Шанс увидеть её, по-настоящему увидеть, шанс попрощаться.       Просмотрев бланки, он оформил заказ, прежде чем успел себя отговорить. Он слишком далеко зашел, слишком глубоко погрузился в пучину печали, чтобы теперь гадать, не сумасшествие ли это.       Гарри подписал документ и остался с большой коробкой посреди гостиной. Он обошел её, не зная, как быть. Ему было страшно.       Он дернул за ленточку, которой было обвязано то, что позволит ему вновь воссоединиться с женой.       Он моргнул, глядя на содержимое, и на мгновение не мог поверить своим глазам.       Это была не Джинни.       На мгновение он застыл от шока: он смотрел на фигуру… человека? В мозгу произошло короткое замыкание, он попытался разобраться в случившемся.       Швырнув на пол крышку, он позвонил в службу поддержки. − Произошла ошибка, − выпалил Гарри, когда звонок приняли. − Что за ошибка? – терпеливо спросил мужской голос. − Это не она, − заикаясь, произнес Гарри, ища способ объяснить, что случилось. – Не та модель. − Что вы имеете в виду? – обеспокоенно спросил голос. − Это не она, − повторил он.       Мужчина записал его обращение. Он объяснил, что произошла ошибка, они пришлют замену, но это потребует времени, возможно, месяц. − Хорошо, − Гарри прождал несколько месяцев. Подождет и еще один. – Я хотел бы замену. − Очень хорошо, сэр, позвольте мне записать ваши данные.       Гарри вернулся в гостиную – а куда еще было идти. Он открыл коробку, вглядевшись в лицо мужчины. Бледный, волосы темны, как вороново крыло, ростом чуть выше Гарри. − Ты не Белла… − Гарри отскочил, когда глаза мужчины открылись. Они оказались черные, как полночь. – Что случилось? Где я? − В отделе доставки произошла ошибка.       Гарри попытался отвести взгляд, когда обнаженный мужчина выбрался из коробки. − Как тебя зовут? − Том. − Тебе нужна одежда? – спросил Гарри и тут же почувствовал себя глупо. Конечно, нужна. Том стоял перед ним голый.       Том оглядел себя так, будто эта мысль не приходила ему в голову. − Да, одежда. Спасибо. − Подожди, − сказал Гарри.       Том кивнул, а Гарри вскоре вернулся из гостиной со свертком в руке. − Держи, − он протянул сверток Тому.       Том обнаружил его на кухне. Рубашка и спортивные штаны сидели на нем хорошо, они были примерно одного телосложения. − Хочешь есть?       Том покачал головой. − Я могу есть, но еда мне не нужна. Все, что мне нужно, – это розетка для питания. − Без проблем, − ответил Гарри, на сей раз его улыбка вышла чуть более искренней. – Уже поздно, − сказал он, взглянув в окно. – Тебе будет комфортно на диване?       Он понимал, что должен предложить гостю свободную комнату, однако все еще не мог спать в хозяйской спальне.       Гарри выдал Тому постельное белье, их руки на мгновение соприкоснулись. Тепло, которое, как думал Гарри, было утрачено навсегда, наполнило его грудь, и он тут же отстранился, словно обжегшись. Как он мог так легко предать память Джинни? Неужели его чувства так непостоянны? − Спокойной ночи, − прошептал Гарри. − Спокойной ночи, Гарри, − мягко улыбнулся Том.       Гарри не хотел замечать, как затрепетало его сердце.       Утром Гарри проснулся.       Он был не один. Впервые за несколько месяцев кто-то наполнил жизнью его дом. Он обнаружил Тома сидящим на диване, рядом лежал Тедди.       Они болтали о всякой ерунде, пока Гарри собирался на работу, между ними не было никакой неловкости. У Тома имелось бесконечно много тем, чтобы заполнить пустое пространство, трудно было помнить, что он ненастоящий. Что он запрограммирован на такую модель поведения.       Гарри не был уверен, стоит ли оставлять этого незнакомца, который будто бы всегда был рядом, одного. В справочниках говорилось, что все будет в порядке, андроиды знают, как себя вести в квартирах. Потому он попрощался с Томом, чувствуя себя так, словно запирает в четырех стенах человека.       По прошествии первой недели Гарри обнаружил, что присутствие Тома в доме, вопреки опасениям, не беспокоит.       Том ничего не знал о Джинни. Её жизнь для него ничего не представляла, и, хотя Гарри думал, что это причинит боль, это освободило. Он ничего ему не был должен.       Казалось, у Тома имелся неограниченный список тем для разговора. Тем, которые вырывали Гарри из его собственного мира, где он парил в одиночку.       Том для него готовил. Это поддерживало в доме тепло и уют. Гарри понятия не имел, откуда Том знает его любимые блюда, но принял этот факт как должное. Что бы это ни значило, это было приятно.       На работе у Гарри был шанс обдумать ситуацию, в которой он очутился. С другими говорить о Джинни было невозможно: эти разговоры уничтожат все, что от неё осталось. Он знал, Джинни бы этого не хотела.       Он начинал сознавать: делиться, позволить её любви расти – единственный способ сохранить её в памяти такой, какая она была.       И он принялся рассказывать. Тому. О дурацких розыгрышах, которые они проворачивали в школе, о том, как из девчонки-сорванца она выросла в самую красивую на свете женщину. Он делился их совместными фото, в том числе с Тедди. Воспоминаниями, на которые было больнее всего смотреть.       Он не отпускал Джинни. Он позволял её свету сиять, направлял его, как это было всегда.       Том оказался идеальным слушателем. Как и сама Джинни.       Они гуляли. Побывали во всех местах, которые любила Джинни. Посмотрели на школу, где они учились, посидели на скамье, где они впервые поцеловались. Том просто слушал, как Гарри позволяет открыться тесной коробке любви и боли.       Вот пляж, куда они водили Тедди, церковь, где они произнесли клятвы. Том не задавал вопросов, когда на глазах у Гарри выступили слезы, он просто держал его за руку. Он знал, какие вопросы нужно задавать и когда.       Они перекусывали у моря, устраивали пикники в парке. Гарри видел удивление в глазах Тома, будто тот впервые видел мир. Гарри предполагал, что так оно и было.       Они обсуждали прошлую жизнь Тома, он её помнил, однако она смахивала на беспорядочное рисование на бумаге, где так и не сформировалась картинка, потому что кончились краски.       И все же иногда Гарри смотрел в эти огромные темные глаза и почти забывал о том, что Том ненастоящий. В нем что-то было. Потребность, чувствительность, от которых у Гарри почти перехватывало дыхание.       Он никогда не давил. Он никогда не брал больше, чем Гарри мог дать.       На её могиле Гарри молча умолял Джинни ответить на его чувства, направить его. Все это было так неправильно.       Он проходил мимо белых заборов и зеленых лужаек, о которых мечтала Джинни. Жизни, ради которой они так трудились, ради идиллического маленького коттеджа с речкой, протекающей в саду. Достаточно близко к дому её родителей, но в то же время достаточно далеко, чтобы они могли жить самостоятельно. − Здесь так тихо, − услышал он её голос. Её незримое присутствие. – Идеальное место для воспитания детей.       Её голова покоилась у него на плече, на сердце давила тяжесть. Это была жизнь, которой она так и не прожила, почему он не умер вместо неё?       Стоял чудесный день, воздух был напоен ароматом весенних цветов, дул легкий ветерок. Будто не по своей воле он очутился в подвале с красками в руках, и она была там. Среди подсолнухов, как всегда. Ему не нужно её искать, ведь она была здесь.       Он навел порядок в доме. Том сидел с Тедди. Он молчал. Наблюдал, как Гарри возвращает дом к жизни. Исчезли коробки из-под еды навынос, пыль и паутина, на их месте начала расти жизнь. На полках и подоконниках появились цветы, как это было давным-давно. Музыка перенесла его в места, которые ему казались навсегда забытыми.       Для Гарри что-то изменилось. Разбитые части его сердца постепенно склеивались, медленно, но с нежной настойчивостью, освещавшей его изнутри.       Он взглянул на Тома. Заметил легкую улыбку в уголках его рта. Он не отпускал, никогда не отпустит. Он двигался вперед вместе с ней.       Гарри должен был знать. Опустившись на пол, он взял руки Тома в свои, заметил, как вспыхнули его щеки, как жадно его глаза впились в его губы. − Пора, − тихо произнес Том и прикрыл глаза.       Гарри тут же понял, что он имеет в виду. Возможно, он и сам об этом подумал. − Я не хочу уходить.       Гарри сглотнул ком в горле. − Я не хочу, чтобы ты уходил, − в его голосе зазвенело одиночество.       Они чуть отдалились, ровно настолько, чтобы увидеть свое отражение в глазах друг друга.       Гарри улыбнулся, их губы соприкоснулись. Поцелуй был нежным и мягким, но в то же время серьезным и глубоким. Гарри позволил себе раствориться, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо.       Он взял Тома за руку. Гарри почувствовал себя уязвимым, полностью раскрывшимся, это причиняло боль в хорошем смысле. Это было реально, его сердце было таким хрупким, что могло разбиться на множество осколков, которые будут сиять ярче тысячи солнц. − Я иду спать, − тихо, застенчиво произнес он. − Могу я… могу я к тебе присоединиться? – спросил Том. В его глазах светилась надежда.       Гарри этого больше всего на свете хотелось, однако было невыносимо думать, что для человека, о котором он начал заботиться, которого… полюбил… что для этого человека он лишь задание. Работа.       Он положил руку Тому на грудь. Он впервые по-настоящему до него дотронулся. Гарри почувствовал, как сердце Тома затрепетало под его пальцами. − Это ты? – спросил он.       Том не остановился, чтобы подумать и найти ответ в своей базе, просто накрыл его руку своей. − Это я.       Гарри увел его. В спальню, некогда казавшуюся такой одинокой. Она преобразилась. Над кроватью висели подсолнухи, символ надежды и мечтаний. Комната вновь стала оплотом любви и уюта.       Она так и не ушла, не была потеряна. У их любви было свое место, это никогда не изменится, а любовь Джинни открыла дверь в сердце Гарри, придав ему силы испытывать чувства.       Губы Тома сильно отличались. Присутствовали в нем правильность, целеустремленность. Он был мягким и в то же время очень нежным. Маяк мужества, свет во тьме.       Их тела нашли друг друга, хотя никто не знал, как это произошло. Губы и руки следовали по предназначенному пути. Они создали новый мир, мир надежды и возможностей. Мир, которым можно делиться, который никогда не исчезнет и в котором можно радоваться.       И, невзирая на то, что Гарри никогда не прикасался раньше к мужчине, он обрел свой путь. Он с удивлением наблюдал, как его ласки оживляют Тома. Мягкие прикосновения кожи, такой теплой и живой.       Том обнял его, грудью прижавшись к спине Гарри, войдя в него. Их тела идеально синхронно соединились. Том доводил его до изнеможения легкими, как перышко, поцелуями, шепча слова любви.       Том никуда не исчез. Он последовал за ним в бесконечную бездну, боль перешла в наслаждение, когда Гарри растворился в мягкости рук Тома и позволил теплу любви Тома наполнить его.       Они проговорили до поздней ночи. Том делился своими мечтами о свободе, он хотел увидеть мир. И Гарри понял, что лежащий перед ним человек – оболочка того, кто прежде жил и познал любовь – это все, что есть. Он никогда не сможет стать прежним, человеком, который любил кого-то еще.       Этот Том всегда предназначался <i>ему</i>.       Проснувшись, Гарри обнаружил Тома, лежавшего на кровати. Его личный кусочек радости. Осторожно, чтобы не разбудить, Гарри поцеловал его в макушку и выскользнул из кровати. В гостиной на каминной полке стояла фотография в рамочке. Джинни. Такая юная и счастливая, полная надежд. По его щеке скатилась одинокая слезинка, упала в разноцветный стакан. Он знал, что должен сделать.       Все, что нужно было, – позвонить. Несколько слов. Это не могла быть Джинни, её душа никогда бы не попала в другое тело.       Гарри уже хотел повесить трубку, но оператор спросил, не хочет ли он прослушать сообщение, оставленное человеком, который его зарегистрировал. Гарри согласился, ожидая услышать мягкий голос Луны.       «Гарри, я хочу, чтобы ты снова жил. Если ты слушаешь это сообщение, милый, значит, ты выбрал правильный путь. Пойми, моя любовь к тебе никогда не умрет, как и твоя ко мне, она окрашивает мир с каждым твоим шагом».       Правда заключалась в том, что лишь Джинни знала, что ему нужно. Она знала его сердце, ритм его души, и благодаря её свету он найдет дорогу домой.