Коробка

— Нет. Нет, нет и нет, даже не подходи ко мне с этим! — Но, золотце… — Ни за что. Тасянь-цзюнь растерянно наблюдал за тем, как стоящий в дверях Ваньнин начинает пятиться назад, чуть ли не спотыкаясь о край лежащего на полу паласа и пытаясь чертить руками в воздухе какие-то знаки, возможно, призванные отогнать злых духов. Дверь перед носом не захлопнул и на том спасибо. — Это всего лишь коробка с игрушками. — Знаю я твои «игрушки»! — У Ваньнина характерно заполыхали уши, и этот достопочтенный на некоторое время отвлекся от всего прочего, просто не сводя с них начинающего откровенно нагреваться взгляда. О да, Бессмертный Бэйдоу мог бы очень многое рассказать обо всех этих нефритовых, сапфировых, алмазных, золотых и прочих «восхитительных» игрушках, которые Тасянь-цзюнь дарил ему по любому поводу и без оного, и которых в тайном (очень тайном) сундуке Ваньнина скопилась уже не-приличная коллекция, хоть выставку открывай! Некоторые были даже подписаны, и одному небу известно, где император находил столько свободного времени, чтобы изрисовывать все это непотребство своими каракулями. — Отнеси их туда, откуда принес. — Но ты же сам сказал, что хочешь украсить сад, — недоуменно возразил этот достопочтенный, поудобнее перехватывая огромную картонную коробку, которую держал в руках. — Вкопать их для украшения… — Ты с ума сошел, Мо Жань! Что скажут люди? — Что у тебя красивый сад? Ваньнин издал звук, похожий на стон раненого оленя. Прикрыл глаза, на минуту пытаясь представить, как приглашает в гости Сюэ Мэна и тот падает в обморок от одного только вида «садовых скульптур» и «паркового хозяйства». Но, судя по решительному виду императора, тот вовсе не собирался отказываться от своей идеи. Наоборот, начал хмуриться и, вероятнее всего, даже сердиться, не понимая, почему золотце так упирается. Ведь он же купил все самое лучшее! — Давай хотя бы примерим. Если не понравится, то купим другие. Я возьму самого крупного и вкопаю его под той сливой… — Не вздумай! — Кажется, Ваньнин собирался хвататься за Тяньвэнь. Или за сердце. Или за то и другое одновременно. — Просто доверь это дело мне! События начинали принимать опасный оборот. Обиженный Тасянь-цзюнь становился опаснее целой орды южных наемников, и следовало немедленно перевести его энергию в какое-то иное русло. Ваньнин тяжело вздохнул. Другого выхода не было. — Может быть… — неуверенно произнес он. — Мы сперва пойдем, ну, знаешь… в спальню? – и покраснел уже не только ушами. Коробка выпала из рук императора, с глухим звуком ударяясь об землю. — Золотце? — вкрадчиво уточнил Тасянь-цзюнь. — Этот достопочтенный не ослышался? — А после займемся твоей коробкой с игрушками, — на выдохе добавил Ваньнин, скрещивая пальцы за спиной. Он помнил, сколько времени оставалось до возвращения Мо Жаня. И, если занять императора до полуночи, то завтра утром Мо Вэйюй просто выкинет эту ужасную коробку, а там пройдет еще три дня, и можно будет придумать, что ее украли, или унесло потопом с гор, или что там еще с ней приключилось. Так что можно было с уверенностью сказать, что Чу Ваньнин спас свой сад от крайне опасного вредителя, способного в одночасье превратить цветущую долину в земли разврата. — Учитель, ты хочешь, чтобы я это выкинул? — спросил утром Мо Жань, заглядывая внутрь стоящей на улице коробки и глядя на Бессмертного Бэйдоу почему-то совершенно с таким же недоумением, как и его вторая ипостась. — Да, унеси это как можно дальше. А еще лучше закопай где-нибудь, чтобы точно никто не нашел. Я не хочу, чтобы какой-то случайный путник стал жертвой этих… ужасов. — Но что ужасного в садовых гномах? — В садовы… что?! Мо Жань протянул Ваньнину открытую коробку, из которой торчали разноцветные шапки гипсовых бородатых человечков.