Быть призраком больно

      Радостная весть! Вэй Усянь мёртв! Звучало отовсюду. Многие были несказанно рады этому. Для других же новость звучала трагично.       Юный глава Юньмэн Цзян, которого все поздравляли, заперся в собственных покоях наедине с бутылью вина. Сегодня ушёл последний человек из его детства. Мать, отец, сестра, а теперь и брат. Больше не было никого.       В далёком Гусу разливалась грустная песнь гуциня. Второй из нефритов Гусу Лань ушёл в уединённую медитацию. Спина до сих пор болела от ударов дисциплинарного кнута, но Лань Чжань это заслужил: за то, что не защитил, оставил, не справился. На подушечках пальцев проступали капли крови от непрекращающейся игры. Одна и та же мелодия на протяжении часов — расспрос. Но никто не откликался на неё.       Со смерти кошмара мира заклинателей проходит неделя, месяц, а затем годы накладываются друг на друга. Никто так и не нашёл тело Вэй Усяня, как и его душу. Кто-то верит в то, что за его злодеяния мир уничтожил все напоминания о том. Другие же надеются, что всё это знак, что Вэй Ин вернётся. Кто-то строит на него планы, а кто-то молча скорбит. Но ничего из этого не важно, потому что он не возвращается. Проходит пять, десять, тринадцать лет, а мир живёт дальше. Старейшина Илин продолжает жить лишь в чужих сознаниях и собственных изобретениях. В этом уверены все. Все кроме него самого.       Умирать было на удивление Вэй Усяня не больно. Страшно, одиноко, но не больно. Когда он падал вниз, Вэй Усянь не рассчитывал, что очнётся. Но в один момент он вновь открыл глаза. Мир был бледнее чем обычно, но он точно был. Вэй Усянь тут же подскочил на ноги и замер. Тело ощущалось странным. Точнее сказать не ощущалось. Опустив взгляд, Вэй Ин увидел мешанину чёрной и красной ткани, в которую был запутан он сам. Его тело раскинулось на холодной земле, пока сам Вэй Ин смотрел на него сверху вниз. Это было странно, неестественно.       Вэй Усянь делает шаг, другой. Ничего не происходит. Движение не ощущается как раньше, но всё равно он идёт. Отойдя почти на ли Вэй Ин понимает — он не привязан к телу. Он разрывается между тем, чтобы пойти в Юньмэн или же вернуться на Луаньцзан, где остались Вэни. В голове всплывают маленький А-Юань, просящийся на руки и Вэй Ин принимает решение. Реальность оказывается жестокой к нему. Никого не осталось. Мёртвая тишина прерывается лишь тихими звуками природы. Вэй Усянь обходит всю гору в поисках выживших. Тихий, едва слышный плач становится ответом. То самое дупло, в котором он оставил А-Юаня. Тот дрожит от холода. Вэй Усянь приближается к ребёнку.       — Я же призрак, я же могу ему хоть как-то помочь, — говорит Вэй Ин в отчаяньи. Но он не может. Мир отказывается взаимодействовать с мертвецом. Единственное, что ему остаётся это сесть рядом с несчастным ребёнком в ожидании страшного часа.       Всё прерывает Лань Чжань. Он не выглядит возвышенным, как раньше. На безупречном лице залегли глубокие синяки, а глаза выглядят опухшими, словно он долго плакал. Бред, конечно, он же не такой. Вэй Ин пытается докричаться до старого приятеля, но вновь его не слышат. Лань Чжань аккуратно подхватывает крошечного ребёнка и отправляется в Гусу. Вэй Ин следует за ним. Стоит ему представить и под ногами словно вновь Суйбянь и он может лететь как раньше. Путь до Гусу не близкий, но он пролетает незаметно.       Вэй Усянь следит пока Лань Чжань укладывает А-Юаня и передаёт того лекарям, а после идёт к брату и требует принять ребёнка в клан, как сына Лань Ванцзи. Вэй Ин рад, что его редисочка попал в хорошие руки.       Лань Чжань остаётся один и достаёт гуцинь. Звуки расспроса тут же доходят до Вэй Усяня. Он пытается откликнуться: кричит, зовёт, дёргает за струны. Но ничего не происходит. Его не слышат. Зато появляются другие призраки. Вэй Ин видит и слышит их, но не наоборот. Это так странно. Он совсем один. Вэй Усянь остаётся и делает ещё несколько попыток докричаться до Лань Чжаня. Всё оказывается таким же бесполезным.       Проходит, может быть, несколько дней таких же безрезультатных действий, когда Вэй Ин что-то чувствует. Где-то внутри, где до сих пор сияет пустота от отсутствия золотого ядра, ноет и болит. Это неприятно. Вэй Усянь сосредотачивается, зажмуриваясь. Странный рывок внутри и Вэй Ин оказывается в знакомой комнате. Кабинет главы ордена в Пристани Лотоса. За столом сидит Цзян Чэн, а перед ним лежит меч, вынутый из ножен. Слишком знакомый и родной для Вэй Ина. Суйбянь слабо светится. Цзян Чэн подскакивает и мечется по комнате, снося всё на своём пути.       — Грёбаный Вэй Усянь! Конечно же ты всегда лучше понимал этот чёртов девиз ордена! — в стену полетела книга, раскрывшись, когда упала. — Почему ты не мог сказать мне? — Вэй Ин наклоняется к упавшей книге и застывает. Это один из дневников Вэнь Цин.       Цзян Чэн узнал правду, к которой совершенно не был готов. Вэй Ин остаётся рядом незримой тенью. Он не может помочь брату пережить это, но он счастлив, что сделал это. Не поступи Вэй Ин так, Цзян Чэн не был бы тут. Однажды он поймёт это, а Вэй Усянь будет рядом.       Существование в таком странном виде было неприятным. Вэй Ин изо дня в день исследовал все уголки знакомой Пристани, следил за братом и ростом маленького Цзинь Лина. Также часто он навещал и Гусу. Цинхэ Не и Лань Лин Цзинь он посещал реже, но и их он теперь знал лучше любого обитателя. Одинаковые дни складывались в месяцы, годы, а те превращались в десятилетия. Вэй Ин видел, как его имя вновь обелили, найдя доказательства его непричастности ко многим смертям. Некоторые факты и для него самого стали открытием.       Странно, но смерть подарила ему идеальную память. Это казалось одной из самых жестоких частей наказания. Пока обычные призраки и духи растворялись в инстинктах и мести, Вэй Ин помнил каждое мгновение слишком чётко. Это было больно. Шли годы и поколение сменилось. Вэй Усянь наблюдал как некоторые, как Не Хуайсан или Цзинь Гуанъяо покидали пост вынужденно. Недостаточный уровень развития золотого ядра закончил их жизни раньше других. В то время как Цзян Чэн поклялся, что жертва брата не останется напрасной и всё же достиг бессмертия. Он держался за титул главы ордена дольше всех из поколения, лишь спустя долгие годы уйдя в уединение. Вэй Ин продолжал следить за орденом и дальше. Было больно смотреть, как мир живёт дальше.       Силы Вэй Усяня закончились, когда он наблюдал за смертью правнука Цзинь Лина. Сложно было сказать, сколько лет прошло со смерти Вэй Усяня, но именно в этот момент до него дошло, что он устал смотреть за ними. Вэй Ин не знал куда идти дальше. Он долго двигался на запад. Пока люди, ходящие по этим землям, не оказались с незнакомыми светлыми глазами и волосами, пока их язык не стал грубым, как и их лица.       Вэй Усянь проводит века вдали от знакомых мест. Иногда он прибивается к людям, что кажутся ему интересными. Он изучает чужую культуру и языки. В некоторые моменты внутри словно что-то свербит. Может вспоминают его, а может Цзян Чэн до сих пор жив и переживает. Вэй Усянь не хочет разбираться. Веками он избегал поднебесной и не собирается ничего менять.       Мир не стоит на месте. С каждым новым годом он всё дальше от знакомого Вэй Ину. Пока однажды он не осознаёт себя среди каменных джунглей.       — Почему я не родился в этом времени? — громко спрашивает Вэй Усянь у мира.       Не было смысла молчать, когда всё равно никто его не слышал. Проговаривая мысли вслух хотя бы создавалось ощущение разговора. Ну и что, что собеседник никогда не отвечает? Вэй Усянь чувствует себя бесконечно уставшим. Тысячелетие одиночества при ясном сознании было пыткой. Хотя этот «новый мир» намного больше подходит Вэй Ину, чем тот, где он прожил настоящую жизнь.       Теперь всё очень быстрое, громкое и яркое. Абсолютно всё происходящее сейчас наверняка нарушило бы минимум половину правил Гусу, как и сам Вэй Ин. От воспоминаний становится грустно. Вэй Усянь всё бы отдал, чтобы вновь слышать яростные крики старика Ланя и молчаливые упрёки Лань Чжаня, лишь бы они были направлены на него. В груди что-то болезненно сдавливает. Такого не было уже лет пятнадцать? Или может семнадцать? Это не так больно, как тогда, но тоже неприятно. Хочется достать из пустой груди сердце (может остатки золотого ядра? Или всё же душу?) и почесать его, чтобы успокоилось. Вместо этого Вэй Ин сосредотачивается и зажмуривается, перемещаясь.       Его встречает простая учебная комната. Вэй Ин оказывается в конце какого-то класса. Место очень светлое и тихое. Целый класс учащихся, которые склонились над партами, видно решая какой-то тест. Строгого вида учитель сидел за своим столом, следя за теми. Вэй Ин смотрит на доску и замирает. Знакомые иероглифы, он вновь на Родине. Вэй Усянь внимательнее присмотрелся к учителю и вдруг понял — ханьфу. Оно было белым с голубоватыми рисунками облаков. Конечно, оно отличалось от привычных Вэй Усяню, но оно всё равно было узнаваемым символом ордена Гусу Лань. Вэй Ин поражённо выдохнул.       — Так, посмотрим, что сейчас изучают юные заклинатели, — пробормотал он и наклонился над одним их учащихся. Юными они были достаточно условно, по общепринятым меркам. Внешне им Вэй Ин дал бы от пятнадцати лет и старше, хотя может и ближе к двадцати. Но будем честны, все кто были младше хотя бы двух-трёх веков, теперь для Вэй Ина были почти что детьми.       Парень, над которым склонился Вэй Ин, напряжённо смотрит в текст, едва не сутулясь, несмотря на чрезмерно ровную спину. Эта поза кажется знакомой. А ещё знакомыми оказываются некоторые вопросы. Один про талисманы, который как раз и изобрёл Вэй Ин, другой про порядок правил Гусу, а ещё один про Аннигиляцию солнца. На остальные вопросы либо уже написаны ответы, либо же сам Вэй Ин их не знает. Что-то про более современную историю (конечно, всего три века назад), а что-то про передовые заклинательские открытия.       — Та-ак, — протягивает Вэй Ин, думая о оставшихся без ответа вопросах.       — Ну талисман этот, точно для привлечения духов. Он аккумулирует тёмную и светлую ци внутри себя и входит в резонанс, за счёт чего нечисть и реагирует на него. Помню, когда я работал над ним много мороки было. Так, что там дальше? Правила Гусу? Ну, я точно помню, что правило о запрете меня там было, но совсем недолго. После того как при помощи Хуайсана все докопались до фактов, правило убрали. Хм, а что с Аннигиляцией солнца? Ну третья операция точно была под командованием Не Минцзюэ, а не Цзэу-Цзюня. А пятая стала одним из переломных моментов, как и сказано, но была она под Юньмэнем, а не около Ланьлина.       Вэй Ин не обратил внимание на то, что парень быстро писал на собственном листе, пока Вэй Усянь размышлял вслух. Парень поднялся и положил решение и условие теста на стол преподавателя. Вэй Ин подошёл к тому, чтобы посмотреть на ответы парня. Интересно, как же он выкрутился.       По несуществующему телу прошла дрожь. Все ответы совпали слово в слово с тем, что говорил Вэй Усянь. Он резко обернулся и пересёкся взглядом с тем самым парнем, выходящим из кабинета. На мгновение замерев, учащийся кивнул, смотря прямо в глаза Вэй Ину и вышел. Вэй Усянь тут же поспешил за ним. В голове был лишь золотистый взгляд знакомых глаз, на давно забытом лице старого друга.       — Лань Чжань! — крикнул Вэй Ин, даже не надеясь на ответ. Но парень перед ним замедлил шаг и зашёл в пустующий кабинет, делая странный жест головой, словно зовя за собой.       Стоило Вэй Ину зайти, как за ним захлопнули дверь. Парень перед ним напряжённо следил за каждым движением Вэй Усяня, реагируя на малейший шорох. Он заговорил, тихо, но очень твёрдо.       — Откуда ты знаешь моё имя?       — Ха-ха! Так ты действительно Лань Чжань?!       — Почему тебя никто не видит? — не дав Вэй Усяню сказать и слова он продолжил. — Кто ты такой?       — Неужто не признал? Ты про моё изобретение только что отвечал, с моих же слов, стоит заметить, — голос Вэй Ина стал серьёзнее, — намного важнее не кто я, а почему ты меня слышишь и видишь.       — Ты призрак?       — А ты видел других таких же красивых призраков? Ха-ха, у тебя уши краснеют, как у моего Лань Чжаня!       — Твоего Лань Чжаня?       — Да-да, он у тебя в листике был записан как Лань Ванцзи. Мы были приятелями.       — Ты Вэй Усянь?       — Так я же уже сказал, разве нет?       — Мгм.       В груди всё пело и рвалось вперёд, словно Вэй Ину вновь пятнадцать и мир полон ярких красок. Как же было прекрасно, что его слышат. Лань Чжань, как и тот знакомый ему, был тихим и немного зажатым. Ему было сложно в социуме, поэтому несмотря на собственный ум и красивую внешность он был одинок. Но даже так, этот Лань Чжань казался намного счастливее. У него были любящие друг друга и детей родители, старший брат Лань Хуань. Вэй Ину нравилось узнавать больше про этого нового Лань Чжаня.       Всё время Вэй Ин следовал за Лань Чжанем, он хотел быть полезным и помогал с заклинательством. Не сказать, что уровень Лань Чжаня был низким в его восемнадцать лет, просто уровень Вэй Усяня был бесконечно больше.       — Да, вот смотри, если ты сделаешь здесь вот эту насечку, то талисман изменит своё действие на противоположное. Интересно, правда?       — Мгм, — тихо ответил Лань Чжань, старательно перерисовывая иероглифы.       Они сидели в комнате Лань Чжаня на полу. Вокруг лежали ровными стопками талисманы для практики и тетради для теории. Уже третий час Вэй Ин наблюдает как Лань Чжань делает задание, ответственно вырисовывая каждый иероглиф.       — Ты уже устал, Лань Чжань. Передохни.       — Не устал.       — Я же вижу, у тебя взгляд замылился. Правда, возьми перерыв.       — Вэй Ин.       — Ну же, Лань Чжань, О! Это у тебя там гуцинь? Сыграешь мне? — Лань Чжаню ничего не оставалась, кроме как кивнуть, вставая, чтобы подойти к инструменту: он не мог сопротивляться Вэй Ину.       Аккуратные длинные пальцы нежно прикоснулись к струнам инструмента. Лань Чжань прикрыл глаза, позволяя музыке течь интуитивно. Всё началось традиционной Гусуланьской мелодией. Она была тиха и спокойна, звуки плавно сменяли друг друга, превращаясь в тягучую патоку. По спине Лань Чжаня прошла мелкая дрожь, он напрягся, а голос гуциня обернулся журчащей рекой. Эта мелодия была совсем иной. Она была ярче и чувственнее. Вэй Ин узнал её. Сложно было не узнать, когда его Лань Чжань играл её каждый вечер, не зная, что Вэй Усянь рядом.       — Откуда ты её знаешь? — непривычно тихо спросил Вэй Ин, стоило Лань Чжаню прекратить играть.       — Написал сам. Она словно сама появилась. Сразу пришло в голову, что она обязана называться, — он не успел закончить, потому что Вэй Ин договорил за него.       — Забыть о сожалениях. Так ведь?       — Мгм. А…откуда?       — Её написал Лань Чжань.       — Что?       — Тот Лань Чжань которого знал я. Он сыграл мне её один раз, а потом я умер. Но он продолжал её играть, никому не давая услышать её.       — Вы…вы были вместе?       — Ха-ха…— неловко усмехнулся Вэй Ин. Тема чувств, даже спустя столько лет была для него сложной. Особенно неловко ему было за то самое общение с Лань Чжанем. Наблюдая за ним после собственной смерти, Вэй Ин узнал о чувствах второго нефрита. Свои же он принял намного позже. — Нет, мы не были спутниками на тропе самосовершенствования. Это сложно.       Лань Чжань дёрнулся к нему, словно пытаясь обнять его, забыв на мгновение, что это невозможно. Вэй Ин хотел бы почувствовать эти успокаивающие объятия. Но он продолжает нести собственное наказание, что никогда не прекратится. Он не мог жить, но он не смог и умереть. Это было больно.       После этого дня всё вернулось на круги своя. Вэй Ин всё также не отлипал от Лань Чжаня ни на мгновение, а тот и рад был. Учебные дни тянулись один за другим, сливаясь в серую рутину.       Вэй Усянь не совсем понимал своё отношение к «современным» заклинателям. Они во многом были свободнее, чем в его времена. Но, с другой стороны, в большинстве своём они были намного слабее. Больше полагаясь на вспомогательные вещи, в духе талисманов, артефактов или даже технологий, а не на собственную силу. Очень немногие были действительно сильны, в понимании Вэй Ина. Лань Чжань не совсем понимал причины его возмущений, но всегда внимательно его слушал, стараясь разобраться подробнее.       Нынешние Облачные Глубины были странным местом. Всё такое же траурно-светлое, но к бесчисленным правилам все относились намного мягче. Это скорее была дань традициям, чем неприкосновенные законы. Даже брат Лань Чжаня, Лань Хуань, бывший тут не главой клана, а молодым учителем, не следовал большинству правил. Казалось, лишь сам Лань Чжань оставался примерным Ланем, как и завещали предки.       — Брат, — раздался мягкий голос Лань Хуаня, подошедшего к Лань Чжаню.       — Мгм?       — Ты должен это увидеть! — громко и эмоционально сказал тот. — Я только что с «Ночной охоты» и ты не представляешь на что мы наткнулись, — Вэй Ин заинтересованно склонил голову к плечу. Ночные охоты в нынешнем времени очень сильно отличались от привычных ему, поэтому было действительно интересно, что же могли обнаружить юные заклинатели.       — И что же это? — сказал Лань Чжань, идя вперёд, подхваченный за руку братом.       — Заклинательский меч. Он запечатан в ножнах и имеет колоссальную энергию, а ещё он по-настоящему древний. Мы считаем, ему может быть больше нескольких сотен лет!       — Лань Чжань, пошли, пошли! Интересно же, — проговорил Вэй Ин, семеня рядом, невидимый для всех кроме Лань Чжаня. Который на его слова отрывисто кивнул.       Лань Хуань привёл брата в трофейный зал. Всюду было множество различных вещей: от артефактов на любой случай жизни до оружия всех видов. В центре зала на столе лежала единственная вещь — заклинательский меч в белых ножнах. Те были покрыты серебристыми вставками и едва заметными узорами облаков. А на ручке торчащего меча висели две маленькие подвески. Первая в виде белого кролика, другая же в форме лотоса.       — Ха?! — поражённо выдохнул Вэй Ин. Лань Чжань обернулся к нему, пока брат увлечённо говорил. — Лань Чжань!       — Мгм?       — Я знаю этот меч. Это Бичэнь.       — Тот самый меч Хуаньгуань-Цзюня? — проговорил он еле слышным шёпотом.       — Именно! Мне кажется, тебе нужно попробовать достать его.       Взгляд Лань Чжаня стал напряжённым. Он цепко следил за неподвижным мечом. Тот казался странно знакомым. Лань Чжань обратился к брату.       — Можно…я попробую?       — Да, конечно. Всем он кажется очень интересным. Всё же давно такие мечи вышли из обихода, оставшись лишь на древних картинах.       Лань Чжань приблизился к столу. Рука, протянувшаяся к мечу мелко, едва заметно, дрожала. Лань Чжань выдохнул и достал меч из ножен. Комнату озарила яркая вспышка белого света. Лань Чжань пошатнулся и опёрся на стол, продолжая держать в руке меч. Он поднял голову и Вэй Ин замер. Светлые и нежные золотистые глаза юного Лань Чжаня изменились, словно бы потухли в одно мгновение. Произошло что-то почти незаметное с изломом бровей и прищуром глаз, но словно весь его образ стал печальным.       — Брат? Как у тебя это получилось? — осторожно спросил Лань Хуань.       — Это мой меч. Память. Вернулась. Потом, — проговорил Лань Чжань становясь на только что обретённый меч и мгновенно покидая зал. Вэй Ин ошеломлённый вначале замер, а потом тут же помчался за ним. Догнать его Вэй Ин смог, только когда Лань Чжань влетел на мече в собственное открытое окно, кубарем свалившись на пол.       — Лань Чжань? — окликнул его Вэй Усянь.       Вэй Ин? — голос звучал болезненно, словно не веря в происходящее.       Лань Чжань, — повторил Вэй Усянь твёрже.       Вэй Ин!       Лань Чжань подскочил, чтобы тут же упасть на колени перед Вэй Ином. По щекам Ланя скатывались крупные слёзы, падая на одежду.       Хэй, что случилось? Объясни.       Прости.       Что? За что мне тебя прощать, Лань Чжань?       Не справился. Не дождался. Не смог помочь, — что-то в голосе Лань Чжаня было совершенно неправильно.       Подожди, подожди, — попытался успокоить его Вэй Усянь. Будь у него физическая оболочка он бы обязательно что-то сделал, но так он мог лишь говорить.       Вспомнил. Я всё вспомнил. Никогда не верил, что ты мёртв. Вэй Ин, я ждал тебя. Всю жизнь, — хоть Лань Чжань и говорил больше чем когда либо, его фразы оставались рубленными и простыми, — двести двадцать лет я ждал.       Я видел.       Что?       Ты меня не видел, да никто не видел. Мне было одиноко. Я наблюдал за тобой, периодически. Всё пытался ответить на твой «Расспрос». А как-то отправился лет на десять в Цинхэ Не. Изучал там их некрополь, а когда заглянул в Гусу после тебя уже не было.       Ох. Я отправился в странствие. А потом нашёл тебя. Твоё тело. Никогда не верил, что ты мёртв. Но после… Смысла жить дальше не было. Тело слишком хорошо сохранилось, но ты точно был мёртв. Ни дыхания, ни пульса, ни остатков ци. Я спрятал тело и запечатал собственную память в меч. А потом… Им же перерезал горло.       Лань Чжань, ну зачем же ты так с собой. Тебе нужно было жить дальше, после меня.       Нет. Вэй Ин — жизнь, — словно опомнившись он съёжился, — прости. Я не буду надоедать с чувствами. Ты наверняка устал от них и тогда. Прости.       Лань Чжань постой, — Вэй Ин выглядел действительно ошарашено, — я хоть слово сказал против?       Мм, — покачал головой Лань Чжань.       Вот именно. Я давно знал и конечно, не сразу понял, но мои чувства к тебе такие же.       Крупные слёзы всё стекали по лицу Лань Чжаня, но теперь на его губах была улыбка. Грустная и хрупкая, но всё же улыбка.       Жизнь с новым-старым Лань Чжанем была такой приятной. Наконец он действительно понимал Вэй Ина. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но конечно же всё не было идеально, потому что у Вэй Усяня всё также не было тела. За годы такого существования он уже привык, а вот Лань Чжань всё также каждый раз вздрагивал, пытаясь дотянуться до любимого и ловя лишь воздух. В то же время Вэй Усяня волновало немного другое.       — Лань Чжань.       — Мгм? — привычно отозвался тот.       — Ты говорил, что похоронил моё тело, — Лань Чжань замер от такого начала, — можешь отвезти меня туда? Мне хотелось бы его увидеть. Может это как-то прояснит моё нынешнее состояние, — Вэй Ин обвёл себя рукой и посмотрел на Лань Чжаня. Тот выглядел слегка потерянным.       — Ты хочешь уйти, так ведь?       — Что?       — Ты и раньше рассказывал, что устал от жизни. Ты хочешь найти способ уйти?       — Я бы рад встретиться с сестрой и Цзян Чэном, но мы точно не пересечёмся. Мне дорога только вниз. Нет, я не хочу уходить. Тем более от тебя. Я лишь хочу разобраться, — Лань Чжань кивнул, соглашаясь.       Оказалось, добираться им пришлось не слишком долго. Живописный лес с поляной кроликов и выходом к озеру, окружённый талисманами и непроходимыми деревьями. Место было уютным, напоминавшим о беззаботной юности. Дойдя до одного из деревьев Лань Чжань наклонился, сразу же стирая защитные иероглифы. Он достал принесённую лопату и начал копать. Спустя может быть половину часа та громко ударилась о что-то твёрдое. Это оказалась деревянная крышка гроба. Талисманы, прикреплённые к ней, помогли ей сохраниться за столько лет. Она всё равно была ветхой и разваливающейся, но не стёртой в труху, какой ей положено было стать за столько лет. Лань Чжань отложил лопату и с трудом поднял гроб на поверхность. Руки тряслись, но он сосредоточился. Зажмурившись, он поднял крышку гроба. Вэй Ин ахнул от потрясения. Тело, лежащее в гробу, действительно выглядело точно также, как и в день, когда он умер. Ничего не поменялось. Крепкие заклинательские одежды покрылись слоем грязи и пыли, но из-за особенностей создания таких нарядов всё ещё сохранились.       — Подожди-ка… — Вэй Усянь наклонился к собственному телу. От того исходила очень сильная светлая ци. Словно там было…— Ядро! Ты чувствуешь, Лань Чжань?       — Но как? Когда я нашёл его, ничего не было. Даже капли энергии не осталось в твоём теле.       — У меня есть мысль.       — Вэй Ин?       — Ядра не было, так как я умер без него.       — Ч-что? — поражённо выдохнул Лань Чжань.       — Вэнь Чжулю лишил Цзян Чэна золотого ядра. Я не мог смотреть на его мучения. Ничего не рассказав ему я подговорил Вэнь Цин и она провела операцию. Когда ты нашёл моё тело, золотое ядро активно использовалось и развивалось в совершенно другом месте.       — Цзян Ваньинь тогда был ещё жив.       — Он умер лишь семнадцать лет назад. Достигнув бессмертия он не позволял себе идти дальше, проживая жизнь за нас обоих. Цзян Чэн не хотел, чтобы моя жертва оказалась напрасной. А потом он умер и ядро вернулось на знакомое место.       — Вэй Ин это так…       — Сложно. Всё это было больно и сложно.       Вэй Усянь приближается к собственному телу, ему хочется ощутить тепло родного золотого ядра. Его скручивает, внутри всё словно загорается. В абсолютной тишине Вэй Усянь пропадает.       Лань Чжань вскрикивает. Звук совершенно неестественный для него. Лань Чжаню физически больно. Он знал, что ничем хорошим это не могло закончиться. Вэй Ин ушёл. Теперь точно навсегда.       Это конец.                         Это конец?                                           Это конец?       Лань Чжань сжимается возле гроба. В голове каша, совершенно нет сил чтобы двинуться. Один из пушистых комочков залазит на колени Лань Чжаня. Полностью чёрненький кролик сворачивается в клубочек. Лань Чжань едва заметно гладит его по шерсти, стараясь хоть на мгновение отвлечься. Это не помогает.       Помогает слишком внезапное и совершенно неожиданное прикосновение к волосам. Лёгшая на них рука, растормашивает аккуратные пряди, а следом звучит звонкий смех. Этот смех — самое прекрасное, что когда-либо слышал Лань Чжань. Он неверующе поднимает голову и встречает взгляд любимых глаз.       — Вэй Ин? Ты…       — Жив и материален! Ах-ха! Как же я соскучился по этому ощущению!       Вэй Ин подскакивает и хватает Лань Чжаня на руки. Он кружит его, хорошо, что пока это позволяет рост, всё же это телу Лань Чжаня было лишь восемнадцать лет и он ещё рос. Вэй Ин крепко держит его за талию, громко смеясь и ярко улыбаясь. Поцелуй, следующий за этим выходит смазанным, но таким приятным. Они ещё долго не могут отцепиться друг от друга.       Лишь к вечеру они вернулись в Облачные глубины. Встревоженный долгим отсутствием брата их вышел встречать Лань Хуань. Тот удивлённо переводил взгляд с брата на мужчину, своего ровесника, если судить внешне. Высокий, с длинными волосами, рассыпающимися по плечам, в старом и грязном ханьфу. Зато брат, стоявший рядом и крепко держащий того, сиял как начищенная монета.       — Здравствуйте. Брат, — последовал кивок Лань Чжаню и вопрос обращённый Вэй Ину, — кто вы?       — Вэй Ин. Я бродячий заклинатель. С Лань Чжанем мы познакомились давно…эм…       — В интернете.       — Да, именно, Лань Чжань. А тут всё так спонтанно получилось. Могу ли я задержаться тут ненадолго?       — Конечно, конечно. Друзья брата — мои друзья. А-Чжань покажет Вам комнату, господин Вэй.       Лань Чжань кивнул на прощание брату и повёл Вэй Ина в знакомую тому комнату — комнату Лань Чжаня. Он не был готов отпустить его ни на мгновение. Вэй Ин от этого и сам был счастлив. Он тоже не хотел отпускать Лань Чжаня.              Наконец судьба встала на их сторону. Много лет они прожили в Облачных глубинах. Лань Чжань взял на себя руководство орденом, а Вэй Ин продолжал заниматься исследованиями на стезе заклинателя и учить юных адептов. А потом, передав все свои обязанности они отправились в путешествие. Больше о них никто и ничего не знал. Лишь в самых разных уголках мира, где происходили необъяснимые трагедии появлялись двое. Они всегда стояли плечом к плечу и понимали друг друга без слов. А разобравшись со всеми монстрами, они вновь пропадали.