Marilyn Kennedy

Ночь опустилась на Штаты, принеся с собой прохладу с Севера. Гармония, что так редко снисходила на страну, сейчас пропитала даже оживающую землю, и поднимались в самую гущу чернильного неба, будто Ангел Смерти, забравший с собой новую душу. Прохлада успокаивала одних, усыпляя. По всему контенту миллионы глаз уже сомкнулись, и умы погрузились в миры сновидений. А другая часть населения спешила сделать то, что не могли сделать днём: некоторые кололись, выпивали, ссорились, дрались...а некоторые наоборот, завершали свои статьи, чтобы успеть к утреннему номеру влезть самыми первыми в полосу, и вдоволь поглумиться над конкурентами. А некоторые наоборот, под давлением чувств, встречались со своей второй половинкой, и делали то, что им нравилось. Не остался в стороне и глава государства. Ночью, Джон Фицджеральд Кеннеди становился совсем другим человеком. При чём, во всех смыслах... ---- Джон никак не мог подобрать нужного дня, чтобы пригласить одну особу к себе "на чай". Многие подумают, что это какая-то новая девушка-на-час, но это далеко не так. Его и Мэрлин (да-да, его Норма!) разлучали множество обстоятельств, чтобы они были по уши в работе. Джон всегда где-то пропадал: то собрания с заунывными речами, то срочный вылет в одни из городов для проведения какого-то мероприятия. Но Кеннеди ничего не мог поделать: он должен был быть везде, где требовала его должность, чтобы показать единство США. А Мэрлин...она ждала его. Ждала, играя на плёнку, и улыбаясь в камеру. Сколько эротических снов она видела каждый раз, когда глаза смыкались...и все они были связаны с господином президентом. Один лучше другого. Она на интуитивном уровне чувствовала, что её Джек нуждается в ней, и с замиранием ждала звонка телефона, что всегда находился у неё под рукой, и разрывался от звонков поклонников разных сословий и должностей. Но никто из них не мог заменить столь желанного и неповторимого Джона Фицджеральда Кеннеди. *** В один из мартовских дней, Джон не выдержал. Жаклин и детей не было дома: у Первой леди Америки приболела мать, а чтобы не вешать на других людей Кэролайн и Джона младшего, Жаклин взяла их с собой. Джон же остался дома, по соображениям выдуманной болезни. А болезнью этой была далеко не простуда, а кое-что поинтереснее. И лекарство тоже было, только это были не таблетки и даже не инъекции... Звонок ночью. И одна единственная фраза в динамике: —Я жду Вас Эта фраза стала такой обыденностью, что даже элементарного "Здравствуйте!", уже было так мало, чтобы намекнуть на желание, которое пробуждалось в одной из сторон. В основном, Джон и Мэрлин хотели другу друга всегда. Не было ни дня, чтобы они не вспоминали о проведенных вместе ночах с приятной тяжестью под животом, и бабочками в самом сердце.Страсть чередовалась с яркой влюбленностью, которой они не ожидали друг от друга, даже от самих себя... Они давали друг другу. Давали, забирали, и отдавались. И она приехала. Джон побежал открывать ей дверь, ибо прислуга сегодня получила заслуженный отпуск. Джон не хотел, чтобы Мэрлин стеснялась. Он открывает девушке дверь, и застывает на месте: сегодня, она ещё красивее, чем прежде…теплая курточка, которая соблазнительно спускалась с её плечь, тут же отброшена в сторону, обнажив прекрасное, откровенное платье черного цвета, с полупрозрачными рукавами. Символ красоты Голливуда хулигански улыбнулась. Джон впервые не мог подобрать слов. —Мэрлин... Она не даёт ему договорить, и лисьими глазами смотрит на него. —Тише. Ненужно слов Блондинка бесцеремонно целует его в губы, даже не перешагнув порог. Как всегда, она не даёт ему опомниться...очаровывает...заставляет забыться… В очередной раз Джон убеждается что Мэрлин-это олицетворение Америки. Такая же не покорная, дерзкая, раскрепощённая...всегда берёт то, что хочет.Похоть, с которой они смотрели друг на друга днём, когда им удавалось пересечься, расцветала яркими цветами по ночам, когда кто-то из них отлучался из дома, по якобы, очень важным делам. Никаких дел, разумеется, не было. Была лишь страсть, пламенная любовь, которая вскружила голову самому президенту США, и той, ради взгляда которой множество мужчин готовы были умереть. Им нельзя видеться, тем более афишировать свои интересные отношения на публику. Будет скандал, а обеим сторонам это ох как невыгодно. Но не сейчас, когда они хотят заполучить друг друга. Пусть смотрят. Смотрят и завидуют. Оба влюбленных вваливаются в пропитанную проходным мартовским воздухом спальню, и Мэрлин падает на колени перед своим любовником. Джон что-то говорит восхищенным голосом. Конечно, его не слушают. Актрисе интересен его член. Она кое-как растегивает ремень, игнорируя пристальный взгляд сверху. Мужская ладонь зарывается в мягкие белокурые волосы, и сжимает их в области затылка. Протяжный вздох. Джек растворяется в ощущениях... Его Мэрилин, его нежная роза сейчас ублажала его: Джон не смог сдержать громкого стона, и возгласа счастья. {Мэрлин...} Проносится в голове одна здравая мысль. Правильно думаешь, господин президент: именно Мэрлин Монро, дьяволица и обольстительница, сейчас находится рядом с тобой. Джон не мог поверить своему счастью: они снова вместе... Этот вечер обещал быть достаточно интересным. Джон вспомнил, как занимался с ней сексом в Белом доме, прямо на столе...и волна дрожи прокатилась по всему телу. Ноги начали подкашиваться от возбуждения. Мужчина больше не мог ждать. Её властно поднимают с колен за плечо, в самый разгар процесса, и валят на широкую кровать, смяв выглаженные простыни. Запахло ночной фиалкой, и Кеннеди полной грудью вдыхает аромат Мэрлин: он такой неповторимый, как и она сама...и это даже не её любимые духи. Это-аромат её тела, доставшиеся ей от природы. Этот аромат Кеннеди будет вспоминать в момент своей смерти в Далласе: он кружит голову, дурманит… Джон осматривает её с голодным огоньком в глазах. Сейчас, её шикарное платье, что так прекрасно подчеркивали её тонкий стан, уже превращается в ненужные тряпки и летит в угол, будучи разорванным. Мэрлин нравилась эта грубость. Ни один из её партнёров так не позволял себе делать. Только у Джона была такая привычка. Голубые и синеватые глаза обоих любовников играют друг с другом в заманчивые гляделки, распаляя жар на половину обнаженных тел. Джек улыбается своей мальчишеской улыбкой, и целует хрупкое плечо, получив удовлетворительный вздох. Губы идут выше, к выступающей ключице. Кеннеди целует и прикусывает нежную кожицу. —Джек, осторожно!- взвизгнула она, уже предчувствуя долгую неделю в обнимку с водолазкой. Джон украсит её тело и шею рубиновыми отметинами. —Прости...- виновато говорит он, оставляя дорожку успокаивающих поцелуев от ключицы к лицу девушки, сливаясь с ней в жарком, страстном поцелуе. Про себя, Монро сравнила Джона с его братом, заметив между ними большую разницу.В отличие от Роберта, который никогда не разрешал ей доминировать над собой, и на их акт уходило минут десять, Джон разрешал Мэрлин в постели всё: если Монро хотела быть сверху, она была сверху. Если снизу-то снизу. Кеннеди искренне от этого кайфовал. В глубине души ему хотелось, чтобы над ним доминировали. А роковая красавица была просто воплощением актива, и Джон был без ума от этого факта. Даже жёнушка Жаклин не способна была удовлетворить президента полностью, и Фицджеральд искал утешения на стороне. Секретарши, актрисы, элитные проститутки... всё не то... Джон "вкусил" каждую. Но ни одна не западала ему в душу, и Кеннеди менял любовниц как перчатки. Прозрение пришло внезапно, ворвавшись как вихрь в зимнюю погоду. На горизонте жизни Джона заблестела звезда, которая и стала самым настоящим подарком судьбы. Эта звезда была никто иной, а именно Мэрлин Монро. И одного взгляда Кеннеди хватило, чтобы возжелать её. А потом любить, и быть любимым ею. В объятиях жаркой блондинки он получил всё и сразу. Джеки прекрасно знала, чего её Джек хочет. И он получал это... —Ждешь, да? Они становятся одним целым. Целым были не только тела, но и сердца, разум, и душа. Они любили друг друга, и только сейчас это поняли. Мэрлин и Джон занимались любовью: страстно, совершенно не сдерживая себя, они вцепились друг в друга, будто разъярённые тигры, терзая, умоляя, и подчиняясь. Стоны, при чём с обеих сторон, разносились по комнате. Даже если их кто-то и услышит, то сладкой парочке будет всё равно. По крайней мере, их это не волновало в данный момент. Джон желал её снова и снова, лишь видя полузакрытые глаза с размазанной тушью, и искусаные жемчужными зубами губки, которые сильно кровоточили. Джеки была полностью его, что вызвало довольную ухмылку на лице брюнета. Пальцы впились в мягкую, взмокшую кожу бёдер. Последний рывок, и ночь взрывается яркими фейерверками их безумной любви. Тепля жидкость обожгла блондинку изнутри, и она выгнулась будто одержимая тысячью бесами. Финальный стон от обоих, громче всех предыдущих...и тишина... У них ещё целая вечность впереди: а за вечностью ещё одна, точно такая же, наполненная слепой любовью и пламенной страстью, цвета волос суккуба Монро... —Спасибо Вам, Джек...