Напиши мне, только напиши...

11:18 Звуки разговора глухо доносились через закрытую дверь комнаты, а сон больше не шел. Мне хотелось продлить это мгновение. Мы так и проспали с Денисом в обнимку всю ночь. И это оказалось на удивление так комфортно, что теперь я ни за что не отпущу его на диван в следующий раз. Когда у меня оставалась Стеф, мы обычно всю ночь играли в игру — кто кого первым спихнет с кровати. Но сейчас все было иначе. Лишь пару раз с недовольным бормотанием Денис вытягивал из-под меня одеяло, в которое я заматывалась с головой. Лежа на боку, ощущая ровное дыхание в макушку, я лишь довольно зажмурилась. Его рука обнимает меня за талию, поэтому выбраться и не разбудить его — кажется чем-то невозможным. Но посмотреть, как там подруга, было интересно. Слегка приподнимаюсь, планируя все-таки подняться, но меня притягивают обратно. — Доброе утро, — сонное бормотание и поцелуй в щеку вновь заставляют расплыться в улыбке. — Доброе, — поворачиваюсь к Денису лицом, замечая, что он также довольно щуриться. Меня все же выпускают из объятий, после того, как я первая смущенно целую его. События прошлой ночи так и мелькают в голове и по всему телом отдаются теплом. И немного неловкостью. Вся смелость куда-то исчезла с восходом солнца. Вновь стало страшно, что я делаю что-то не так, но под ободряющим взглядом это все теряется. Улыбка так и не сходит с лица, когда я надеваю очки перед выходом из комнаты, не забываю напомнить, чтобы он надел футболку. На что Денис лишь потянулся, раскрывая вид на оголенный (хочу заметить, идеальный) мужской торс. Пока в очередной раз не начала краснеть, быстро выскальзываю в коридор. И первое, что я отчетливо слышу — это смех брата. — Над чем веселимся? — на мои слова раздается лишь стон с дивана и очередной смешок Стаса. — Мелкая, вы с подругой, кажется, скучно живете, — он делает глоток из чашки, а после поясняет, заметив мой вопросительный взгляд: — У нее сегодня боевое крещение — первое в жизни похмелье. — И последнее… — глухое бормотание доноситься откуда-то из кокона одеяла, — Я больше ни в жизни пить не буду. Никогда. Она выглядывает из одеяла, а я еле сдерживаю смешок. Потому что недовольное, лохматое и очень помятое существо вызывало лишь жалость. И немного сочувствие. Волосы окончательно растрепались, макияж размазался — тушь вся была под глазами, превращая Белову в очень милую панду, а помада, кажется, отпечаталась где-то на подушке. — Студентки, а студентки, вы ведь помните, что у вас завтра увлекательный семинар по всеобщей истории? — насмешливый голос сзади заставил испуганно вздрогнуть. Кажется, пора намекнуть Оболонскому, что если он продолжит так тихо подкрадываться, то я заработаю однажды какой-нибудь нервный тик. А вот напоминание о семинаре заставило шестеренки в голове закрутиться в попытке вспомнить, готовилась я к нему или только учила ту дурацкую методичку всю неделю. И, кажется, к неутешительным выводам пришла не только я. — Денис, блин, Владимирович, иди к черту, — обреченное донеслось с дивана. — Ден, реально, выключай препода, не добивай умирающего, — Стас хохотнул, а после еле успел увернуться от подушки, которая врезалась в стену позади него. — Вы меня все бесите, — Стеф поднялась, так и не убрав одеяло: — Мир, я в твоей комнате досыпаю все, что можно доспать, разбуди часика через два, — подавив зевок, подруга скрылась сначала в коридоре, а после недовольно хлопнула дверью. — Единственное, что меня сейчас беспокоит… — бормочу себе под нос, наблюдая, как Стас давится смехом, а Денис заваривает кофе, причем и мне тоже, потому что чашки перед ним стояло две, — У нас реально завтра семинар? Вытаскиваю с полки около дивана ежедневник и начинаю листать. Этот блокнот я завела еще с началом нового семестра — оказалось, что так проще соблюдать дедлайн, когда перед глазами есть точные даты, к какому дню готовить ту или иную работу. А с внезапной контрольной от Инессы и «посиделками со студсоветом» я совершенно забыла о том, что заданий от этого не стало меньше. И теперь, кажется, все воскресенье придется провести за учебниками, потому что иначе я не успею ничего. И те задания, которые надо принести через неделю… На следующие выходные запланирована поездка и… Кажется, я сейчас начну дымиться. — Мир, Мира-а-а, — не с первого раза реагирую на Дениса, который сел рядом и сейчас, иронично глядя на меня, пытался дозваться, — Мир, выдохни. У тебя сейчас глаза такие дикие, — смешок прозвучало тихо и как-то серьезно, — Я не устану повторять, что ты умничка, маленькая, — шепот заставил покрыться мурашками и внимательно ловить каждое его слово, — Ты знаешь больше, чем многие студенты на втором, а то и третьем курсе. Я не хочу, чтобы ты доводила учебой себя до истощения и совершенно забывала о том, что отдыхать в компании — это не плохо. Я удивлен, что эту мысль тебе в голову до сих пор не вбил Стас. — Он пытался, — принимаю из его рук чашку с кофе и делаю большой глоток, — Спасибо. Пусть он думает, что это спасибо за кофе. Но на самом деле благодарила я за слова поддержки. Веры в меня. Иногда так не хватает этого простого «ты умничка». Родители практически никогда мне этого не говорили. А я искала этого одобрения. Одобрения, которое нашла в замечательном мужчине. — Плохо пытался, — он произнес это громко, так, чтобы брат, который залипал в телефон, тоже услышал. — Признаю поражение, — Стас вскинул руки вверх, — Но вчера она неплохо справилась с миссией социализироваться в обществе. — Тут не поспоришь, — Денис хмыкнул, о чем-то задумавшись, а я, убрав в сторону ежедневник, облокотилась на его плечо, устраиваясь с комфортом.

***

8:50 — Какой дьявол в понедельник поставил первую пару… — Стеф лежала на парте, практически засыпая. Вчера она ушла от меня только в четыре часа. Я хоть и пообещала Денису, что не буду как ненормальная хвататься за все подряд, но все-равно попыталась провести воскресенье максимально продуктивно. Сделала несколько заданий, одну презентацию и подготовилась к его семинару. А после даже немного продолжила писать ту научную статью, которой мы занимались с Оболонским. И хоть ранний подъем и не придавал оптимизма, но хоть какое-то подобие бодрости я испытывала. — Не удивлюсь, если Денис Владимирович сам составлял это расписание, чтобы позлорадствовать над нами, — Леша за соседней партой не сдержал очередного зевка. Они с Машей сели рядом, стоило только зайти в аудиторию. Староста, как всегда полная оптимизма, делилась, что интересного происходило в субботу, после того, как мы уехали. Но слушала ее только одна я. В целом, мы ничего не пропустили, потому что большинство тех, о ком она рассказывала, было мне незнакомо. А реплику Леши я решила оставить без ответа. Хотя на языке так и крутилось, что историк тоже ненавидит первые пары. Только делает это молча. Всего один раз он как-то проболтался, что деканат его явно невзлюбил, потому что в основном ставил занятия в первой половине дня. Ровно с началом занятия Денис появился в аудитории. Студенты тут же замолчали и принялись делать вид, что все во внимание, но невооруженным взглядом было видно, что большинство спит с открытыми глазами. А я залипала на то, как шикарно смотрится белая рубашка на историке. Особенно, когда ты знаешь, что находится под ней. — Что ж, — Денис оглядел аудиторию и остановил взгляд на нашей четверке в первом ряду, — У нас с вами семинар, но для отдельной части группы у меня будет индивидуальное задание. Волкова, Белова, Соколова и Аксенов, подхватили свои стулья и сменили дислокацию. За мой стол, пожалуйста. Удивленно смотрю в его сторону и замечаю такое же удивление на лицах вообще всех остальных. Было бы менее удивительно, если бы он позвал меня, Машу и Егора, который так же был твердым отличником. Стеф вопросительно кивает в мою сторону, а я пожимаю плечами. Денис не предупреждал ни о чем таком, поэтому я была в таком же замешательстве. Но мы вчетвером молча с вещами и стульями подходим к его столу и образуем полукруг. — Пока я разъясняю задание вашим одногруппникам, прошу открыть первый вопрос и ваши последние записи с лекций и начать повторять, сегодня вас ни Волкова, ни Соколова не спасут, — слова прозвучали саркастично и немного злорадно и вызывали всеобщий стон понимания, что они попали, — Теперь вы, — он понизил голос так, чтобы слышали только мы четверо, — Я вчера был в библиотечном архиве и мне разрешили взять две прекрасных книги. Но изучить их вы можете только тут и сейчас, они ограничены к выдаче и у меня только на два дня. Я затаила дыхание, увидев два явно старых издания. Как любой человек, который влюблен в гуманитарные науки, я понимала, что такое эксклюзивные книги прошлых веков. Хоть сейчас и делали прекрасные переиздания, но подержать в руках первоисточник — неимоверная удача. И сейчас она выпала именно нам. И я точно скажу ему за это большое спасибо, но когда рядом не будет любопытных глаз. — Мирослава, это вам с Беловой, — Денис протянул темно-зеленую книгу, а заметив мой горящий взгляд, когда я брала ее, улыбнулся уголком губ, — Изучите, выпишите основное, тут информация для научной работы, которую Вы пишете. Вы ищите полезную информацию и фиксируете в своих записях, если будут вопросы, то смело задавайте. Как только я получила одобрение к началу работы, так пропала, не дослушав даже ради интереса, какое задание получила Маша. Кажется, что Стеф, что Леше, дали практически полный карт-бланш на отдых, потому что задания было рассчитано в основном на нас со старостой, а они были плюс один. На какое-то время я практически исчезла из реальности, листая пожелтевшие страницы, время от времени тыкая в отдельные цитаты, чтобы подруга их переписала. Пару раз я просила ее загуглить тот или иной факт, потому что не до конца был ясен контекст. Мне было все равно на то, что происходит в аудитории, я полностью погрузилась в текст. И хоть тема мне все еще немного казалась смешной и глупой, читать было интересно. Если Стеф первые полчаса посмеивалась каждый раз после слова «инквизиция», то потом и сама прониклась и с интересом читала, прося не перелистывать быстро. Я не заметила, как закончилась первая пара, но в реальность меня вернул насмешливый голос около уха. — Смотрю, когда есть книги, я тебе уже не нужен, — испуганно вскидываю голову и осматриваюсь вокруг. Стеф вздрогнула, и повторила мое действие. Хоть Денис и говорил тихо, так, чтобы услышала только я (подругу, кажется, в расчет не брали, потому что она единственная из всех присутствующих знала положение дел), но внутри скрутилось стойкое беспокойство, что он выдаст нас: — На нас никто не обращает внимание, расслабься, — тихий смешок, но выражение его лица остается все таким же серьезным. — Денис… Владимирович, — с легкой заминкой шипит Стеф, а я кидаю в ее сторону грозный взгляд. Познакомились, на мою голову, — Вы нам такую книгу интересную дали, не оторваться, — поспешно добавляет. — Да, Денис Владимирович, — слегка улыбаюсь, взглянув в его сторону, — Я выписала некоторые моменты, хотела бы уточнить… — не успеваю закончить фразу, как он перебивает меня. — Хорошо, Мирослава, оставите свои заметки, я их изучу и дам свои комментарии, — в его словах мне слышится подтекст «поговорим дома», поэтому я еле сдерживаю смешок, — А сейчас, девушки, последуйте примеру своих коллег и на пятнадцать минут перерыва освободите мой стол. Отдохните. Приходится отложить все в сторону и выйти в коридор, несмотря на то, что отрываться от книги, которая в нашем распоряжение только на пару часов, не хотелось. Чуть сбоку от кабинета замечаю Машу, которая машет нам рукой, и решаю, что раз делать больше нечего, то можно и посидеть с ними. Стеф первая тянет меня в ту сторону и мы занимаем небольшую софу напротив. — Удивительно, он как знал, что сегодня семинар был бы практически нашим личным позором, вчера в голове ни черта не откладывалось, я кажется такой бред написала в ответ на вопросы, — Маша смеется, а я понимаю, что он реально знал. И опять я не могла озвучить свои мысли вслух, поэтому лишь вздохнула, согласно кивнув. — Чем вас озадачили? — Стефа, кажется, точно так же не слышала, какое задание дали одногруппникам. — Не знаю, откуда Денис Владимирович узнал, но я у Инессы пишу что-то вроде научной статьи для конференции. Видимо, Мира тоже в ней участвует, — киваю согласно, удивленная тем, что не меня одну озадачили этим из нашей группы, — Я когда о ней узнала, сразу сама захотела, поэтому пришлось идти с повинной именно к Инессе: у меня тема связана с концом правления Романовых. Так вот он принес крутейший сборник писем… Пока Маша рассказывала о работе, я задумалась, как попробовать уговорить Дениса дать и мне почитать эту книгу. Должны же быть хоть какие-то плюсы в том, что он преподаватель, даже несмотря на то, что до этого я планировала вообще не связывать личную жизнь и учебу. Но в такие моменты я бы готова закрыть глаза на все принципы. 11:40 До конца пары было еще что-то около пятнадцати минут, но Денис отпустил группу раньше, оставив только нас четверых. Пока он разъяснял что-то Маше с Лешей, мы со Стеф пытались вычитать все то, что не успели, быстро листая страницы и задерживаясь на самом интересном. Вторая пара пролетела так же незаметно, как и первая. — Алексей, Мария, Стефания, вы свободны, — кажется, он впервые обратился ко всем по именам: обычно, такого заслуживали только отличники, поэтому Леша гордо расправил плечи и довольно улыбнулся. Только у меня было подозрение, что большую часть работы делала именно Маша, — Мирослава, задержитесь на пять минут, я дам вам пару пояснений по вашим заметкам. Староста шепнула, что они ждут меня в холле второго этажа, где располагалась большая зона отдыха, и они скрылись за дверьми. Оболонский проследил, что она закрылась и мы остались на едине, а после стремительно сократил расстояние, наклоняясь ближе. Внезапный поцелуй оказался не таким уж и внезапным. Поэтому, не теряясь и стараясь не думать о том, что в любой момент сюда может кто-либо зайти, обнимаю его за шею, притягивая ближе. Кажется, такое простое действие, несколько минут рядом, нежные прикосновения заряжают на весь день положительными эмоциями. Просто побыть немного вместе, вот так, в тишине, кажется маленькой слабостью, которая появилась внезапно. Ведь у каждого должны быть свои маленькие слабости, правда? Первой отстраняюсь я, все еще в попытке отделаться от зудящего комарика, что универ не лучшее место для поцелуев. — Мы будем обсуждать мою работу? — улыбаюсь. — Не-ет, — тянет, делая шаг в сторону и облокачиваясь на стол, — У тебя потом как-нибудь вечером сядем и посмотрим, что можно использовать для статьи. Я уверен, что там только нужное. — Тогда для чего задержал? — кидаю недоумевающий взгляд в его сторону. — Потому что у меня сегодня пять бесконечных пар, и я хочу побыть хотя бы пару минут наедине со своей девушкой, — смешинки в его глазах говорят все за него. И как в первый день я могла подумать, что он серьезный зануда? Он веселый зануда. — Достойный повод, — поднимаюсь и обнимаю его, чувствуя, как он притягивает меня ближе и утыкается в макушку, растрепав такой с трудом собранный утром пучок, — Что за внезапное индивидуальное задание? — Решил совместить приятное с полезным, — в его голосе проскальзывают те самые преподавательские нотки, — Я так или иначе планировал дать тебе эту книгу из архива, а тут на днях Инесса Степановна спрашивала про вторую, советовалась, подойдет ли для их работы. — Но почему сейчас? — вероятнее всего, я и сама знала ответ, но почему-то хотела услышать это от него. — Потому что я не такой тиран, каким вы меня все представляете, — легкий смешок заставляет меня недовольно ткнуть его локтем в бок. — Ага, самый ужасный тиран, — говорю скорбным голосом, копируя любимую манеру Стаса утрировать. — Вас сегодня было бесполезно спрашивать: если в тебе я уверен, то Стефана, кажется, вчера вообще ничего не открывала, — он медленно отклоняется в сторону, так, чтобы заглянуть мне в глаза, — А если бы я опрашивал всех, кроме их троих — было бы странно. И если Аксенов и Соколова были бы просто студентами, которые провеселились все выходные, и даже если бы я об этом знал, мне было бы все равно, вытянул на тройку, и ладно. Но они сделали тебя немного счастливее тем, что познакомили со своей компанией. И твои горящие глаза, когда ты вчера рассказывала об этом — ценнее для меня, чем все остальное. Поэтому это небольшое спасибо от меня им. Кажется, маленькая слезинка от его слов все-таки скатилась по щеке, просочившись сквозь очки. Очевидный ответ на такой простой вопрос оказался не таким уж и простым. И таким трепетным для меня, потому что он сделал это не для них в большей степени, а для меня. И я не знала, как выразить все эмоции, которые переполняли меня, поэтому лишь крепко обняла его, прошептав «спасибо». А после приподнялась на цыпочки, оставив легкий поцелуй на губах. Простое касание, которое прошибало током все внутри. — Все, маленькая, беги, тебя явно ждут друзья, — он мягко улыбнулся, окончательно теряя всю серьезность. Подарив ответную улыбку, сгребаю все вещи в сумку. А уже сделав шаг в сторону двери, взгляд зацепился за синюю обложку книги, которую читала Маша. Я не успела задать вопрос, как, проследив за тем, куда я смотрю, и, видимо, прочитав что-то на моем лице, он добавил: — Я тебе принесу ее почитать. Только после этого я совершенно счастливая вылетела из кабинета. Но внешне постаралась оставаться спокойной, чтобы избежать лишних вопросов. Найти Стеф и остальных оказалось не так сложно, потому что стоило спуститься на второй этаж, как в шумной толпе студентов послышался взрыв хохота. Помимо моих одногруппников я заметила Мишу с Аней. Зная их всего ничего, я была искренне рада их видеть. И на душе стало еще светлее, когда они так же тепло восприняли мой приход. До этого я не могла себя представить в большой шумной компании, но я точно так же никогда не могла подумать, что мой преподаватель истории окажется другом моего брата и моим парнем. — Много спрашивал? А то нас засыпал вопросами, чтобы точно проверить, что мы не бездельничали и что-то поняли, — Маша нервно хохотнула, а я постаралась ответить так, чтобы вопросов не возникло у них. — Да не особо, обещал посмотреть, что я выписала для статьи и что мы сможем использовать, — не знаю, что еще добавить, поэтому перевожу тему на то, что нам сегодня явно повезло. Остаток перерыва до лекции мы так и проводим вместе за обыденным обсуждением дел и планов на ближайшее будущее, пока Аня с Мишаней не убегают, потому что у них пара в другом крыле. Уже подходя к кабинету, где у нас будет лекция, ощущаю внимательный взгляд в спину. В первое мгновение решаю не обращать внимание, но все же оборачиваюсь и замечаю блонди. Его имя упорно не всплывает в голове, хотя в субботу я точно его слышала. Мозг явно воспринял это ненужной информацией. Стеф, видя мою внезапную заминку, тоже поворачивается. — Слушай, такое лицо знакомое, но понять не могу, почему… — она задумчиво оглядывает парня, а после явно озадаченно проводит пальцами по виску. — Если не ошибаюсь, Мишаня сказал, что ты даже назвала его красавчиком, — Леша усмехается, — Что, Стефка, провалы в памяти? — А-а-а… — подруга недоумевающе поворачивается в его сторону, — А в смысле? Мы не сдерживаемся и дружно и откровенно ржем. Мне казалось, что она помнит все, кроме маршрута из машины в квартиру. Как бы мне ни хотелось вчера выведать, что она говорила Стасу, все казалось бесполезным. — Это Влад, — точно, Миша назвал его Владосом, — И он очень хотел с вами познакомиться в субботу, — Маша недовольно морщит нос, — Противный тип, как и его дружки. Они в студсовет пришли явно для того, чтобы беспалевно прогуливать пары и получить наши плюшки. Только и создают видимость, что что-то делают. — Черт, точно, — в глазах Стеф проявляются проблески понимания, — Тогда еще Стас с… Стас приехал. Я вовремя пихаю ее в бок, но все-равно не могу удержаться от ехидного смешка. Слишком часто она стала упоминать его, только с чего такая перемена отношения, рассказывать она не планировала. Каждый раз тонко уходила с темы, а я никак не могла ее подловить на этом. — Брат Мирки? — Леша понимающе кивает. — Ага, я тогда не решилась везти кое-кого на такси, — кидаю многозначительный взгляд. — Миша сказал, что он ровный парень, после того, как проводил вас, — Леша вновь кивает, а после со смешком добавляет: — Берите его в следующий раз сразу, что теряетесь. А я представила, как Стаса может прорвать на всевозможные позорные истории обо мне, поэтому стоило сделать пометку, что его никогда не надо звать на подобные встречи.

***

18:27 Тихий щелчок чайника выдернул меня из чтения. Задания каким-то мистическим образом внезапно закончились. А желание заняться чем-то полезным не дало мне и шанса на безделье, поэтому я вычленила из стопки непрочитанного автобиографическую книгу и ждала, пока закипит вода, чтобы заварить кофе для полноты картины. Только идиллию прервал телефонный звонок. На экране отразилось «мама». — Привет, мамуль, — произношу бодро, ставя вызов на громкую. — Дочь, не звонишь нам совсем, — мама ворчал по-доброму, но так и хотелось добавить, что и она сама не так часто вспоминает обо мне. — Сама знаешь, учеба. — Знаю, знаю, совсем не отдыхаешь, — решаю не уточнять, что отдыхаю и еще как, — Ты же приедешь со Стасом и его другом на выходных? Вопрос сбивает с толку, не сразу понимаю, о чем она говорит, а потом вспоминаю о дне рождения, на который нас пригласили в принудительном порядке. — Кажется, тетя Света передала приглашение без выбора, — легкий смешок вырывается непроизвольно. — Она просто скучает по тебе и сыну, вы уже такие взрослые, упорхнули в самостоятельный полет, — эти ее забавные фразочки вызывают лишь улыбку. В ее глазах мы птички. Единственное, о чем она явно забывает, что я так-то осталась в своем гнезде, это мама-птица и папа-птица улетели ближе к природе. — Мы все вместе едем, так что увидимся уже в пятницу, — как бы то ни было, я уже успела соскучиться и по маминому ворчанию и по папиному «Слава». Дальше наш диалог перетекает в банальное обсуждение дел. Параллельно ее рассказу я все-таки навожу кофе и возвращаюсь на диван. Главным было каждую минуту поддакнуть, что я внимательно ее слушаю, но в реальности мои мысли были далеки от разговора. И когда она отключается, я вновь и вновь проматываю в голове, что на этих выходных будет сложно. Знакомство с родителями — со всех сторон звучит пугающе. Но Денис настолько крепко засел в моем сердце, что это уже стало неизбежным злом. И я понимаю, что скрыть тот факт, что он преподаватель в моем университете — будет невозможно. Но попытаться правильно преподнести этот факт можно. Осталось понять как. — Мелкая, ты меня реально пугаешь, — Стас появляется неожиданно, а я прикидываю, где купить табличку с надписью «в этой квартире запрещено тихо подкрадываться к людям». Это начало бесить. — А ты не пугайся, — ворчу в ответ, практически полностью копируя недавнюю интонацию мамы. — А теперь ты пугаешь еще больше. Тетя Маша, изыди, — кажется, вышло неплохо, потому что брат показался даже немного потерянным. — Вот именно она мне и звонила минут десять назад. — Про выходные, что ли, спрашивала? Стас понимающе усмехается, а я лишь обреченно вздыхаю. Я вновь остаюсь в комнате одна, поглощенная самыми неприятными исходами этой поездки. Может, остаться дома и сослаться на очень срочное задание? Но понимание, что идея звучит бредово, приходит практически сразу. Против Дениса это не сработает. Через некоторое время брат вновь возвращается, наводит чай и садится рядом. А я все не могу прийти к душевному спокойствию. Звонок мамы вытянул забытое на время переживание. Лучше бы не напоминали. — И что на этот раз? — он улыбается, но серьезность из глаз никуда не исчезает. И я понимаю, что сейчас он единственный, кто может мне помочь либо успокоиться, либо начать волноваться еще больше. — Да все то же, — потираю виски, пытаясь привести мысли в порядок, — Я и Денис, наши родители, знакомство… — Трусишка, — он ставит чашку на стол, — Тебе не о чем беспокоиться. У меня иногда есть ощущение, что твоих родителей уже не удивит ничего. За твоей маской заучки, — собираюсь возмутиться, но мне не дают вставить ни слова, — Не спорь, с твоим характером заучка — это маска. Ты умная, тут я и не возражаю. Но ты же, блин, раньше была готова на любое безумие! Жаль, что так и не смог уговорить родителей переехать поближе к вам. — Мои бы тогда сбежали раньше, — смеюсь, вспоминая короткие отрывки диалогов из детства, — Они даже с бабушкой боялись оставлять надолго нас вместе. Удивительно, как сейчас одобрили наше нахождение под одной крышей. — Тетя Маша считает, что мы повзрослели. Но, Мир, я уже больше месяца пытаюсь достучаться до тебя, — он как-то грустно улыбается, — Я ведь помню другую Мелкую. Практически такую, как сейчас. И я невъебически рад тому, что вы с Денисом вместе. — Разве? — иронично приподнимаю брови. — Определенно, — он уверенно кивает, — Ты стала мягче, нашла новых друзей и напоминаешь ту Мелкую, которая бегала босиком с палкой в руках за соседскими мальчишками, которые сломали наш шалаш. В последние дни почему-то все упорно пытаются сказать мне о том, что я изменилась. Но почему я не замечаю этого? Хорошо ли это? Столько вопросов, на которые у меня не находилось ответов. Но, возможно, и Стас, и Стеф — они все правы. Так незначительно для меня самой, но заметно для окружающих. Может, это и к лучшему. Но осознать это все до конца я не успеваю. Не сейчас, у меня будет время заняться самопсихологией. — Так к чему я это, — брат треплет меня по волосам, — Что самое главное для родителей? Чтобы их ребенок был счастлив. А ты счастлива с ним. Это видно невооруженным взглядом. Друг он мне, не друг, но для меня важно то же самое. Только я вдвойне рад — у моего лучшего друга и моей сестры замечательные отношения. — Спасибо, — произношу тихо и обнимаю его. Он ни разу за этот месяц не говорил мне ничего об этом. Только в тот вечер, после первого нашего с Денисом свидания, увидев мои горящие глаза, уточнил статус наших отношений. Не знаю, говорил ли он что-то Оболонскому. Стас только постоянно ворчал, когда мы обнимались или Денис целовал меня на его глазах. И я не знала, что думать. Неосознанно, я вновь искала его одобрения. Что бы не происходило, я хотела слышать, что я поступаю правильно. И что мной гордятся. Слово «двоюродный» перед словом «брат» в моей голове всегда было вычеркнуто. Дорогой старший брат, на которого я равнялась. Авторитет в глазах маленькой Миры и взрослой Мирославы. Моя семья. Такая же важная ее часть, как и родители. И в это мгновение я чувствую себя счастливой. Самый лучший брат, замечательный мужчина и прекрасные друзья. И, возможно, над вопросом дружбы придется еще немного поработать, потому что это странно, когда твои близкие не знают, что у тебя есть парень. Но что еще нужно для счастья?