you are only mine

Голова отвратительно болела, а тело как будто бы полностью онемело. Но Се Лянь прекрасно чувствовал, что лежал на чем-то мягком. Это точно была их с супругом кровать. Едва разлепив глаза, мужчина мутным взглядом оглядел комнату. На столике возле кровати тусклым светом горели несколько свечей, немного освещая пространство вокруг себя. Двери и окна были плотно закрыты. Казалось, что резиденция вовсе пуста. Ничего не изменилось. Он по-прежнему находился в покоях один, как и до того момента, пока не потерял сознание от сильного удара головой об пол. Каждый, даже самый незначительный поворот головой сопровождался отвратительной болью в затылке. Он бы не удивился, если бы на подушке осталось кровавое пятно. Хотя, Се Лянь в этом и не сомневался.  Постепенно в памяти начали всплывать недавно произошедшие события, которые просто разрывали его сердце в клочья. Супруг впервые поднял на него руку. Се Лянь до сих пор не хотел верить в это. Ему казалось, что это какой-то глупый розыгрыш и что сейчас явится Хуа Чэн и наконец-то все ему объяснит, а после они вместе над этим посмеются, будто бы ничего и не было. Но никто так и не явился ни через час, ни через два, ни через три.  Се Лянь не собирался оставлять попытки обсудить все с мужем, но тот, видимо, не спешил к нему. Се Лянь ощущал дичайший упадок сил, и только спустя время понял, что духовных сил в нем совсем не осталось. Встать он попросту не мог. Не было желания даже двигаться. Каждое его движение сопровождалось отвратительной пульсирующей болью во всем теле, которой он не ощущал уже довольно долгое время и не думал, что ощутит ее вновь. Тем более с подачи своего супруга, который души в нем не чаял.  Было настолько обидно и больно, что по щекам непроизвольно скатились две соленые дорожки, оставляя после себя неприятные ощущения на коже. Ему впервые стало страшно находиться рядом с Хуа Чэном. Се Лянь будто на минуту окунулся в свое прошлое с головой, где царили только хаос и бесконечное насилие. Стало так мерзко от самого себя и от своих же поступков. Он никак не мог понять, что именно не понравилось супругу и, как вообще дошло до рукоприкладства, но, видимо, его вина здесь присутствовала. Вскоре тихий плачь превратился в самую настоящую истерику. Се Лянь начал уже просто захлебываться собственными слезами. Дыхание сбилось и не получалось даже нормально вдохнуть. Грудную клетку разрывало от боли, а душу от печали и разочарования. Тревога только ухудшала положение. Он боялся потерять супруга, боялся снова остаться один. Се Лянь готов был простить ему все что угодно, лишь бы тот не покинул его вновь. Он просто не сможет без него жить. Се Лянь снова почувствовал ненависть к собственному бессмертию, которое в свое время обрело его на долгие муки и ему не хотелось вновь к этому возвращаться.  Несмотря на свое состояние Се Лянь громко начал кричать, пытаясь дозваться супруга. Сколько прошло времени, он не помнил. Он просто продолжал безостановочно звать Хуа Чэна. Когда дверь в покои со скрипом отворилась, увидев родное лицо Се Лянь быстро вскочил на ноги моментально забыв про боль в теле. Не пройдя и трех шагов тот упал на пол.  — Сань Лан.. Сань Лан.. — шептал мужчина, пытаясь подползти к супругу как можно ближе, но сил просто не осталось. — Мне так больно.. Пожалуйста.. — Се Лянь изо всех сил пытался подняться на ноги, но попросту не мог. Залитые слезами глаза не давали четко сфокусировать взгляд. На секунду ему показалось, что он и вовсе ослеп, если бы стоявшая перед ним фигура не начала подходить ближе, а слух не уловил звон серебрянные цепочек.  Оказавшись в крепких руках, что подняли его и вскоре уложили обратно на кровать, он почувствовал себя тревожно и счастливо одновременно. Он был рад, что Хуа Чэн наконец-то пришел, но в то же время боялся дальнейших его действий. Незнание окутывало его дичайшим волнением.  Хуа Чэн за это время не проронил ни слова. Он продолжал молча взирать на своего Бога, а на губах тем временем играла легкая улыбка. Теплоты во взгляде не было, лишь холод и некая насмешка. Казалось, что его охватило безумие, и он вот-вот окончательно сойдет с ума, если, конечно, уже не сошел.  — Сань Лан.. — тихо плача, начал принц. Голос предательский дрожал, а наружу то и дело вырывались редкие всхлипы, которые Се Лянь отчаянно старался подавить. — Что с тобой произошло? Расскажи мне..? — мужчина дрожащими руками прикоснулся к ледяной ладони супруга, легонько сжав.  Хуа Чэн резко сократил расстояние между их лицами, от чего Се Лянь крупно вздрогнул. Ощущать ледяное дыхание на своих губах было не особо приятно, по телу побежали мурашки. На секунду показалось, что будто бы температура упала на несколько градусов во всем Призрачном городе.  Оцепенев Се Лянь не мог сдвинуться ни на цунь, продолжая не моргая смотреть в налитый кровью глаз Хуа Чэна. Губы задрожали, а из глаз хлынул новый поток нескончаемых слез. Сколько он уже выплакал? Се Лянь не знал и знать не хотел. Он ненавидел выглядеть слабым, но только не перед ним. Рядом с Хуа Чэном он мог вести себя свободно. Искренне радоваться чему-либо, разделяя это с ним. Разделять грусть и печаль, когда уже становилось невыносимо. С ним он мог быть слабым, быть собой. Но было ли у него сейчас такое право? — Гэгэ.. — обжигающе холодно прошептал на ухо Се Ляню Хуа Чэн. — Отныне, ты принадлежишь лишь мне. Говоришь лишь со мной. Улыбаешься лишь мне и даришь свою любовь только мне одному. — он прикусил мочку уха Се Ляня, будто бы ставя точку. Окончательный приговор. — Или я убью всех, кто даже единожды услышал от тебя доброе слово, а если они уже мертвы, то мне придется отыскать их души и развеять, без права на перерождение. — довольно улыбнувшись, Хуа Чэн начал зацеловывать лицо принца, спускаясь ниже до покрытой синяками шеи, ловя губами соленые капли.  Холодные губы словно резали кожу, делая еще больнее. Се Лянь кое-как поднял руку и зарывшись в смольный волосы супруга, слегка потянул его назад, отрывая от своей истерзанной шеи, на которой уже успели появиться множество бордовых кровоточащих пятен. Се Лянь ослабил хватку, мягко массируя тому кожу головы. На его заплаканном лице красовалась нежная, слегка натянутая улыбка, но глаза были наполнены горечью.  — Сань Лан.. — осторожно начал принц. — Ты же знаешь, что мне никто не нужен кроме тебя. — мужчина аккуратно надавил на затылок Хуа Чэна, заставляя того придвинуться ближе. Между их губами оставалось всего несколько миллиметров. — Не трогай никого, прошу.. — вкрадчиво прошептал Се Лянь и прильнул к холодным губам  целомудренным поцелуем, который продлился всего пару секунд. Оторвавшись от искусанных губ, Хуа Чэн хищно улыбнувшись, вновь слился со своим Богом в более глубоком поцелуе, но тем не менее болезненным для самого принца.  Божество сделало свой выбор.