Как вечность встретила миг

      Фойе дома моды Solenne встретило Тэхёна прохладой мраморных полов и лёгким ароматом древесного масла, который будто подчёркивал утонченность этого места. Высокие потолки, изящные люстры, чей свет мягко отражался от полированных поверхностей, делали пространство величественным, но для Тэхёна оно всё равно оставалось слегка пугающим. Он стоял у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд то и дело скользил по деталям интерьера: строгие линии колонн, массивные двери, ведущие в неизвестные комнаты. Приглашение, которое он получил накануне вечером, было коротким, но достаточно чётким: «Жду вас в студии завтра в полдень. — Ким С.»       Тэхён, хоть и привык к неожиданностям в своей работе, всё же не мог избавиться от лёгкого волнения. Он выбрал для этого визита костюм, который Сокджин подарил ему после показа. Серый, идеально сидящий по фигуре, с острыми линиями, он выглядел элегантно, но Тэхён решил немного оживить его. Он надел тонкую блузу вместо классической рубашки, оставив верхние пуговицы расстёгнутыми, и добавил к образу ремень с серебряной пряжкой, который придавал современности его внешнему виду. Он поправил манжеты, ощущая под пальцами мягкость ткани, и глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервы. Его размышления прервал знакомый голос.       — Ну, наконец-то, — протянул Хосок, появляясь словно из ниоткуда. Его улыбка была широкой, а тон — игривым. — Вы что, решили заставить нас ждать целую вечность?       Тэхён посмотрел на него, слегка приподняв бровь.       — Вечность? Разве я опоздал? — спросил он, его голос был мягким, но с ноткой удивления.       — Нет, но иногда вы так нерешительны, что кажется, будто мы все успеем состариться, — ответил Хосок с лёгким смешком.       Тэхён закатил глаза, но не смог скрыть лёгкой улыбки. Хосок, как обычно, выглядел безупречно. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, но несколько прядей всё же выбивались, придавая ему слегка небрежный, но очаровательный вид.       — Ладно, идёмте, — сказал он, махнув рукой, приглашая Тэхёна следовать за ним.       Когда они подошли к лифту, Хосок вдруг обернулся, словно вспомнил что-то важное.       — Ах да, — начал он, его глаза блеснули хитринкой. — Господин в хорошем расположении духа.       — Господин? — переспросил Тэхён, слегка нахмурившись.       — Ну, вы же знаете, — сказал Хосок, пожав плечами. — Когда планеты перестают выстраиваться в ряд, не принося вечные головные боли, он становится почти… человеком.       Тэхён замер на секунду, а затем, уловив тонкую насмешку, позволил себе улыбнуться.       — Уверены в этом? — ответил он с лёгкой улыбкой, подхватывая настроение Хосока.       Лифт мягко поднялся на последний этаж, и двери открылись, вновь встречая их знакомой студией. Но в этот раз атмосфера казалась легче, теплее. Тэхён вошёл внутрь и сразу заметил, как пространство оживилось. Свет, льющийся через огромные окна, отражался от манекенов, покрытых новыми тканями, и эскизов, разложенных на столах. Но больше всего его взгляд привлек человек, стоящий у одного из столов.       Сокджин был действительно в хорошем настроении, это было видно по его расслабленной позе и лёгкой улыбке, которая тронула его губы. На нём были белые брюки, заправленная рубашка, поверх которой был накинут мягкий синий джемпер. Галстук, казалось, был просто для вида — его узел был ослаблен, а края свободно лежали. Он держал в руках несколько тканей, но когда услышал шаги, поднял глаза и, увидев Тэхёна, его улыбка стала шире.       — Добрый день, — сказал он, опуская ткани на стол. Его голос был тёплым, спокойным, и в нём не было ни капли напряжения.       Тэхён на секунду замер, удивившись этой непринуждённости, но быстро взял себя в руки и, слегка кивнув, ответил:       — Добрый день.       Хосок, стоявший за спиной, тихо усмехнулся, но ничего не сказал, лишь хлопнул Тэхёна по плечу и исчез в коридоре, оставив их вдвоём. Сокджин жестом пригласил Тэхёна подойти ближе, его движения были спокойными, а в глазах читалась уверенность, которой невозможно было не поддаться.       — Я вижу, вы решили сегодня надеть мой подарок, — сказал он, его взгляд на мгновение задержался на сером костюме, который Тэхён дополнил собственной изюминкой. — Должен признать, вы придали ему совсем иной характер.       Тэхён улыбнулся, слегка поправив лацкан пиджака.       — Надеюсь, я не испортил вашу задумку, — сказал он, а в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность, будто он всё же боялся переступить тонкую грань. Сокджин рассмеялся — тихо, коротко, но искренне.       — Наоборот, — ответил он, обводя взглядом образ. — Вы сделали его своим, и это ценно. Одежда должна жить вместе с человеком, а не существовать отдельно от него.       Эти слова заставили Тэхёна почувствовать себя увереннее. Он кивнул и приблизился к столу, на котором лежали ткани, эскизы и несколько мелких деталей: пуговицы, нити, мелки. Всё это выглядело как часть хаоса, но хаоса, который дышал творчеством.       — Сегодня у нас будет немного другая задача, — начал Сокджин, поднимая один из эскизов. Это был рисунок пальто с длинной драпировкой, напоминающей струящийся водопад. — Мне хотелось бы услышать ваше мнение.       — Моё? — переспросил Тэхён, слегка нахмурившись.       — Да, — кивнул дизайнер, его взгляд был совершенно серьёзен. — Вы не просто модель, вы человек, который видит вещи иначе. И я хочу это использовать.       Тэхён, хоть и привык быть в центре внимания, не ожидал, что его мнение может быть настолько важно. Он осторожно взял эскиз из рук Сокджина, его пальцы коснулись бумаги, и он на мгновение задумался.       — Это пальто… — начал он, прищурившись, — оно великолепное. Но, возможно, драпировка слишком длинная?       — Почему? — спокойно спросил Сокджин, внимательно слушая.       — Она может утяжелить весь образ, — ответил Тэхён, проводя пальцем по линии на эскизе. — Особенно если человек невысокого роста. Возможно, стоит сделать её чуть короче, чтобы сохранить эффект, но не перегружать силуэт.       Сокджин кивнул, слегка улыбнувшись.       — Интересная мысль, — произнёс он, обдумывая слова. — Что-нибудь ещё?       Тэхён посмотрел на эскиз ещё раз, его взгляд остановился на линии плеч.       — Здесь… — он показал на деталь, — можно добавить небольшую жёсткость в конструкцию. Это сделает плечи более выразительными, а общий силуэт — сильнее.       — Прекрасно, — сказал Сокджин, его улыбка стала шире. — Я начинаю думать, что вы не только модель, но и скрытый дизайнер.       Тэхён усмехнулся, но ничего не сказал, вернув эскиз на стол.       — А что насчёт цветов? — спросил дизайнер, скрестив руки на груди. Тэхён задумался, слегка прищурив глаза.       — Насыщенный синий или глубокий изумрудный, — предложил он. — Это добавит образу изысканности и в то же время сделает его запоминающимся.       Сокджин снова кивнул, явно довольный услышанным.       — Вы удивляете меня, Тэхён, — сказал он, его голос звучал искренне. — Не ожидал, что кто-то сможет так точно чувствовать то, что я пытаюсь выразить.       Тэхён взглянул на него, и в этот момент между ними повисла короткая, но значимая тишина. Они оба знали, что их разговор был не просто обсуждением моды. Это было нечто большее — как будто они пытались найти общий язык, который выходил за пределы слов.       — Это потому, что вы вдохновляете, — тихо сказал Тэхён, и его голос прозвучал настолько искренне, что Сокджин на мгновение замер.       — Возможно, — ответил он после короткой паузы, снова улыбнувшись.       Время за обсуждением пролетело незаметно. Они говорили о ткани, линиях, цветах, но эти разговоры были настолько естественными, что постепенно перешли на более личные темы.       — Почему вы решили стать дизайнером? — вдруг спросил Тэхён, глядя на очередной эскиз. Сокджин чуть замедлил движение, его взгляд стал задумчивым.       — Это длинная история, — начал он, но затем его голос стал мягче. — Скажем так, я всегда хотел создавать вещи, которые останутся навсегда.       — Вещи? — переспросил Тэхён, слегка улыбнувшись.       — Не только вещи, — ответил Сокджин, его голос был глубоким. — Эмоции, воспоминания, впечатления. Одежда — это только средство.       Эти слова заставили Тэхёна задуматься. Он снова посмотрел на эскизы, но теперь увидел в них не только линии и ткани, а целый мир, который создавал этот человек. Тэхён посмотрел на Сокджина, его взгляд был изучающим, но тёплым, словно он хотел понять что-то большее за словами, которые только что прозвучали.       — И получалось ли создавать такие вещи? — тихо спросил он, не отводя взгляда.       Сокджин слегка приподнял бровь, как будто этот вопрос задел его больше, чем он ожидал. Он на мгновение задумался, его взгляд скользнул по эскизам, лежащим на столе, и снова вернулся к Тэхёну.       — Да, — сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая неуверенность, которую он старался скрыть. — Картины, книги, скульптуры, одежда…       Он на мгновение замолчал, как будто вспоминая. Затем его взгляд стал более отстранённым, и уголки губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.       — Знаете, так, — продолжил он, но его слова уже звучали не так уверенно. — Всё это… хранится в моём доме.       Тэхён нахмурился, слегка наклонив голову, будто пытаясь понять, что именно хотел сказать дизайнер.       — Никогда не появившись на свет? — уточнил он, его голос был мягким, но в нём звучал неподдельный интерес. Сокджин слегка напрягся, но постарался не выдать своих чувств. Он отвёл взгляд, будто обдумывая, как лучше ответить.       — Именно, — наконец сказал он, его голос стал чуть тише. — Это вещи, которые я создавал для себя.       Тэхён почувствовал, что в этих словах было что-то не то, что-то неискреннее. Но он не стал задавать лишних вопросов, понимая, что Сокджин, скорее всего, не готов делиться всей правдой.       — Интересно, — проговорил он, снова переведя взгляд на эскизы. — Но почему не показать их миру?       Сокджин усмехнулся, но в этой усмешке была тень грусти.       — Иногда вещи имеют ценность только для того, кто их создаёт, — ответил он, его голос звучал почти задумчиво. — Они становятся чем-то личным, чем-то, что не нужно делить с другими.       Эти слова вызвали у Тэхёна странное ощущение, будто он прикоснулся к чему-то скрытому, чему-то, что Сокджин не хотел никому показывать.       — Но ведь искусство существует для того, чтобы делиться им, — сказал он, поднимая взгляд.       Сокджин посмотрел на него, его глаза стали чуть более тёмными, но в них не было гнева. Скорее, лёгкая задумчивость, смешанная с… благодарностью?       — Может быть, — ответил он после паузы. — Но не всё искусство.       На мгновение между ними повисла тишина. Она была насыщенной, но не неловкой, как будто оба пытались найти смысл в сказанном.       — А вы сами? — внезапно спросил Сокджин, его взгляд смягчился. — Вы ведь тоже создаёте.       — Я? — удивился Тэхён, слегка нахмурившись.       — Да, — подтвердил Сокджин, его голос стал более уверенным. — Каждый раз, когда вы выходите на подиум, вы создаёте образ, историю. Вы ведь знаете, как важно не просто носить одежду, а делать её живой.       Тэхён задумался над этими словами, его пальцы скользнули по ткани одного из эскизов.       — Может быть, — сказал он спустя мгновение. — Но я никогда не думал об этом в таких терминах.       — Вам стоит, — ответил Сокджин, и его голос снова стал мягким. — Потому что вы делаете это лучше, чем кто-либо другой.       Эти слова застали Тэхёна врасплох. Он почувствовал, как лёгкий румянец поднимается к его щекам, и поспешил отвлечься, взглянув на другой эскиз.       — У вас странный дар, — проговорил он, пытаясь сменить тему.       — Дар? — переспросил Сокджин, его взгляд стал чуть более игривым.       — Да, — подтвердил Тэхён, снова глядя на него. — Вы заставляете людей чувствовать себя особенными, даже если сами в этом сомневаются.       Сокджин не ответил сразу, его взгляд задержался на лице Тэхёна. На мгновение в его глазах промелькнула та самая задумчивость, которую он пытался скрыть.       — Это не дар, — тихо сказал он, его голос звучал почти шёпотом. — Это просто способ смотреть на мир.       Эти слова повисли в воздухе, оставляя ощущение, что за ними скрывается больше, чем кажется. Тэхён снова почувствовал это странное напряжение, будто он прикоснулся к чему-то, что должно было остаться тайной. Но он не стал задавать больше вопросов. Вместо этого он снова перевёл взгляд на эскизы, погружаясь в разговоры о цветах и линиях, позволяя этому моменту уйти, но не забыться. Сокджин внимательно наблюдал за тем, как Тэхён вновь погружается в изучение эскизов. Его пальцы мягко скользили по линиям, взгляд задерживался на мельчайших деталях. Было в этом что-то завораживающее, почти магическое. Сокджин поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он чувствует… присутствие другого человека настолько остро. Это было странное, но приятное ощущение, будто чья-то энергия заполняла пространство рядом с ним.       Он слегка усмехнулся, откинулся на край стола и сложил руки на груди.       — Мне кажется, вы всё же нашли своё вдохновение, — тихо произнёс он, а в его голосе звучал лёгкий оттенок иронии. Тэхён поднял на него взгляд, слегка прищурившись.       — Думаете?       — Абсолютно уверен, — ответил Сокджин, его тон был мягким, почти обволакивающим. — Я вижу это в ваших глазах.       Тэхён усмехнулся, положив эскиз обратно на стол.       — Может быть, это вы мне его дали, — сказал он, пытаясь прозвучать шутливо, но в его голосе всё же проскользнула нотка искренности.       Сокджин чуть приподнял бровь, его взгляд стал чуть более глубоким.       — Возможно, это работает в обе стороны, — сказал он, слегка наклонив голову.       Эти слова заставили Тэхёна замереть. Он почувствовал, как сердце на мгновение остановилось, а затем забилось чуть быстрее. Что он хотел этим сказать? Это было простое наблюдение или нечто большее?       — Вы часто так говорите? — спросил Тэхён, пытаясь сохранить лёгкий тон, но его голос всё же звучал чуть тише.       — Как? — переспросил Сокджин, его глаза чуть сузились, но на губах играла лёгкая улыбка.       — Так, чтобы заставить других задуматься, — ответил Тэхён, скрестив руки на груди.       — Только когда вижу, что человек готов услышать, — ответил дизайнер, а его взгляд снова остановился на лице модели.       Между ними повисла короткая пауза, наполненная странным напряжением. Оно не было неприятным, скорее наоборот, но оба чувствовали, что в этот момент время как будто замедлилось.       — Расскажите мне о себе, — вдруг сказал Сокджин, нарушая тишину.       — О себе? — переспросил Тэхён, явно удивлённый.       — Да, — кивнул дизайнер. — Вы знаете, иногда я забываю, что модели — это не просто люди, которые оживляют одежду. У них есть свои истории, свои жизни.       Тэхён слегка рассмеялся, но в его смехе звучала лёгкая горечь.       — Вы правы, — сказал он. — Нас часто видят только как лица, тела, как часть картины. Но за этим есть много чего.       — И что стоит за вами? — спросил Сокджин, его голос звучал мягко, но в нём было неподдельное любопытство.       Тэхён на мгновение замолчал, его взгляд устремился на стол, как будто он пытался найти ответ среди разбросанных эскизов.       — Я обычный человек, — наконец сказал он, пожав плечами. — Родился в маленькой деревне, далеко от всей этой суеты. Всё, что у меня было, — это мечта.       Сокджин внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд был сосредоточен, но тёплый, почти ободряющий.       — Мечта о чём? — тихо спросил он.       — О том, чтобы уйти дальше, — ответил Тэхён, его голос стал чуть громче. — Не оставаться на месте, не быть ограниченным. Делать что-то, что позволит мне жить, чувствовать.       — И вы добились этого? — спросил Сокджин, склонив голову чуть набок. Тэхён улыбнулся, но в его улыбке была какая-то грусть.       — Частично, — ответил он. — Но чем больше я достигаю, тем больше понимаю, что всё это — только часть чего-то большего.       Сокджин медленно кивнул, его взгляд снова задержался на лице Тэхёна.       — Это чувство мне знакомо, — сказал он тихо.       — Правда? — удивился Тэхён, подняв на него глаза. Сокджин чуть улыбнулся, но его улыбка была задумчивой, словно он вспоминал что-то далёкое, почти забытое.       — Иногда кажется, что чем больше ты создаёшь, тем больше ты осознаёшь, как много ещё предстоит создать, — сказал он. — Это бесконечный процесс, и в этом его красота.       Эти слова снова заставили Тэхёна задуматься. Он чувствовал, что за ними скрывается нечто большее, чем просто наблюдение. Это было что-то личное, глубокое, то, о чём Сокджин не хотел или не мог говорить открыто.       — Я рад, что вы здесь, — вдруг добавил Сокджин, его голос стал чуть мягче.       — Почему? — спросил Тэхён, его взгляд был искренне удивлённым.       Сокджин улыбнулся, но на этот раз его улыбка была широкой, искренней.       — Потому что с вами я чувствую, что снова могу видеть мир по-другому, — сказал он.       Эти слова оставили Тэхёна без ответа. Он только молча кивнул, ощущая, как в груди поднимается странное тепло, которое он не мог объяснить. Тэхён отвёл взгляд, задержав его на манекенах, которые стояли вдоль стены, словно молчаливые наблюдатели их разговора. В его голове закрутились мысли, которые он не хотел озвучивать, но которые настойчиво стучались в его сознание. Этот новый мир, к которому он так стремился, действительно изменил его. Он не был тем мальчиком, который бегал босиком по траве и рисовал на бумаге. Этот мир требовал от него больше, чем он ожидал, забирая части его души в обмен на блеск и славу.       — Знаете, — начал он, не оборачиваясь, его голос был тихим, почти шёпотом. — Иногда мне кажется, что я стал другим.       — Другим? — повторил Сокджин, внимательно смотря на его профиль.       — Этот мир… он заставляет тебя меняться, — продолжил Тэхён, повернувшись к нему. Его глаза были спокойными, но в них читалась усталость, которую не могли скрыть даже лёгкие искры любопытства. — Ты начинаешь скрывать свою настоящую сущность, показывая людям только то, что они хотят видеть.       Сокджин молчал, давая ему говорить, его взгляд оставался проницательным, но тёплым.       — Я стал хорош в этом, — продолжил Тэхён, его губы изогнулись в лёгкой, но грустной улыбке. — В прятках. Пряча своё «я», показывая только то, что нужно.       Он сделал шаг к столу, взял в руки один из кусочков ткани, как будто ища в нём ответы.       — Этот мир блестящий, красивый, полный восхищения, — сказал он, задумчиво глядя на мягкий материал. — Но он создаёт одиночество. Оно накатывает, даже когда ты окружён людьми, когда все улыбаются, аплодируют, смотрят на тебя с восхищением.       Сокджин внимательно слушал, его взгляд оставался сосредоточенным, но мягким.       — Вы чувствуете себя одиноким? — спросил он после паузы. Тэхён посмотрел на него, его взгляд был прямым, но в то же время каким-то отстранённым.       — Разве это не видно? — спросил он, чуть усмехнувшись, но в его голосе не было радости.       — Видно, — честно признался Сокджин. — Но мне интересно, почему вы так открыто говорите об этом сейчас.       Тэхён замер, будто сам не ожидал, что слова о его внутреннем одиночестве сорвутся так легко. Он снова отвёл взгляд, вернув его к ткани в руках.       — Может быть, потому что впервые за долгое время я чувствую, что могу говорить, — ответил он, его голос был тихим, но твёрдым.       Сокджин почувствовал, как эти слова задевают что-то внутри него, пробуждая воспоминания, которые он старался держать в глубине сознания. Он знал, что такое одиночество. Не просто временная грусть или тоска, а глубокая, пронизывающая пустота, которая остаётся с тобой, сколько бы людей тебя ни окружало.       — Одиночество — это не слабость, — сказал он, делая шаг ближе к Тэхёну. — Это часть пути. Иногда оно становится нашим самым верным спутником.       Тэхён поднял взгляд, их глаза встретились. В этом взгляде не было слов, но в нём читалась тихая благодарность.       — И вы тоже его чувствуете? — спросил он.       Сокджин чуть улыбнулся, но эта улыбка была скорее грустной, чем радостной.       — Больше, чем вы можете себе представить, — ответил он.       Эти слова повисли в воздухе, но они не требовали продолжения. Они были достаточны сами по себе, как признание двух людей, которые в этот момент стали чуть ближе друг к другу.       — Но знаете, что удивительно? — вдруг добавил Сокджин, его тон стал чуть теплее.       — Что? — тихо спросил Тэхён.       — Иногда даже в одиночестве можно найти что-то прекрасное, — сказал он, его голос был мягким, почти шёпотом. — Оно учит нас ценить моменты, когда мы встречаем кого-то, кто может это одиночество разделить.       Тэхён снова замолчал, его пальцы скользили по ткани, но теперь он смотрел на неё иначе, будто находя в словах Сокджина что-то, что раньше не замечал.       — Возможно, вы правы, — произнёс он спустя паузу. Сокджин не ответил, лишь снова улыбнулся, давая Тэхёну время осмыслить всё сказанное. Одиночество, как и творчество, было частью их жизни, частью, которую нельзя было игнорировать. Но в этой студии, среди тканей, эскизов и света, они оба на мгновение почувствовали, что не так уж и одни.       Сокджин посмотрел на часы, затем на Тэхёна, который стоял рядом со столом, по-прежнему погружённый в свои мысли. Улыбка тронула его губы, и он мягко сказал:       — Думаю, нам стоит сделать небольшой перерыв. Вы, кажется, потеряли счёт времени.       Тэхён оторвался от раздумий и чуть удивлённо взглянул на него.       — Перерыв? — переспросил он, словно не до конца понял, что имел в виду дизайнер.       — Да, — кивнул Сокджин. — Уверен, что вы тоже проголодались.       Тэхён хотел было возразить, но его желудок тут же выдал себя лёгким урчанием, что заставило его слегка смутиться.       — Хорошо, — согласился он, немного улыбнувшись.       Сокджин жестом пригласил его пройти за ним, направляясь вглубь студии. Они пересекли зал, наполненный манекенами, эскизами и тканями, и вошли в небольшую, но уютную комнату, которая, видимо, служила личным пространством дизайнера. Тэхён заметил, что одна из стен была полностью занята книжными полками. Книги стояли в строгом порядке, их тёмные корешки с золотым тиснением мерцали в мягком свете. В этом уголке царила атмосфера спокойствия и уюта, которая сразу привлекла его внимание.       Он подошёл ближе, его взгляд пробежал по корешкам. Это были книги на разных языках: английском, французском, итальянском, даже латинском. Но больше всего его удивило ветхое издание шекспировских пьес, которое выглядело так, будто пережило не одно поколение.       — Это… Шекспир? — произнёс он, осторожно вытаскивая книгу с полки. Её тёмная обложка была потёртой, а страницы слегка пожелтели от времени.       — Да, — подтвердил Сокджин, который наблюдал за ним с лёгкой улыбкой. — Одно из первых изданий.       Тэхён изумлённо посмотрел на него.       — Одно из первых? — переспросил он. — Где вы её достали?       Сокджин пожал плечами, словно это было чем-то совершенно обычным.       — В одном из антикварных магазинов Лондона, давным-давно.       — Давным-давно? — удивился Тэхён, его взгляд переместился с книги на лицо дизайнера.       Сокджин усмехнулся, слегка склонив голову.       — У меня было достаточно времени, чтобы путешествовать по миру, изучать языки, открывать для себя новое, — сказал он, его голос звучал непринуждённо, но в нём было что-то загадочное. — Иногда мне кажется, что я живу достаточно долго, чтобы узнать всё.       Эти слова заставили Тэхёна задуматься. В них было что-то странное, но он не мог уловить, что именно.       — И вы изучили все эти языки? — спросил он, жестом указав на полки.       — Почти, — ответил Сокджин. — Мне всегда нравилось учиться. Новые языки, новые культуры… это всё как новые страницы в книге, которые хочется перевернуть.       Тэхён кивнул, снова глядя на книгу в своих руках. Её обложка, тёплая и шершаватая на ощупь, казалась хранилищем множества историй, которые пережили века.       — Вы удивляете меня, — тихо сказал он, снова взглянув на Сокджина.       — Рад, что ещё могу удивлять, — ответил тот с лёгкой улыбкой. — Но теперь, пожалуйста, отложите книгу и присоединяйтесь ко мне.       Он указал на небольшой кофейный столик, который стоял у окна. На нём уже был сервирован поднос с кофе, чаем и небольшими угощениями: миндальное печенье, круассаны, фрукты. Всё выглядело изысканно, но не вычурно.       — Вы всё это приготовили заранее? — спросил Тэхён, подходя к столу и садясь на мягкий стул.       — Конечно, — ответил Сокджин, усаживаясь напротив. — Я всегда готов к долгим разговорам.       Тэхён рассмеялся, его напряжение постепенно спадало. Он взял чашку кофе, вдохнул его аромат и посмотрел на Сокджина.       — Знаете, вы удивительный человек, — сказал он.       — Удивительный? — переспросил дизайнер, слегка приподняв бровь.       — Да, — кивнул Тэхён. — У вас столько историй, столько загадок, но при этом вы остаётесь таким… настоящим.       Сокджин не сразу ответил. Он посмотрел на чашку чая в своих руках, затем снова поднял взгляд на Тэхёна.       — А вы… напоминаете мне, что значит быть настоящим, — тихо сказал он.       Эти слова застали Тэхёна врасплох, но он не стал ничего говорить. Вместо этого он просто улыбнулся, чувствуя, что этот момент был важным, даже если он ещё не понимал почему.       Сокджин облокотился на стол, его пальцы медленно обвели край чашки. В тишине, наполненной ароматом кофе и легким шумом улицы за окном, казалось, что время замедлилось. Тэхён снова отхлебнул кофе, но на этот раз его взгляд не отрывался от лица дизайнера.       — Вы говорите, что у вас была вечность для изучения, — вдруг произнёс он, не задумываясь. — Это звучит так, будто вы прожили больше, чем кто-либо из нас может себе представить.       Сокджин поднял глаза, его лицо на мгновение застыло, но потом он улыбнулся. Эта улыбка была спокойной, но в ней читалась лёгкая осторожность, словно он знал, что нужно быть предельно внимательным с ответом.       — Иногда жизнь кажется слишком длинной, если правильно ею распоряжаться, — сказал он, его голос звучал почти философски. — Впечатления, воспоминания… Они создают ощущение, будто ты жил гораздо дольше, чем есть на самом деле.       Тэхён задумался над этими словами, его взгляд устремился к окну. Улицы Парижа мерцали в вечернем свете, прохожие торопились по своим делам, не замечая, что здесь, за стеклом, происходит что-то гораздо более значительное.       — Но почему вы выбрали именно одежду? — спросил он спустя мгновение, возвращая взгляд к Сокджину.       — Почему? — переспросил дизайнер, задумавшись. Его пальцы чуть сильнее сжали чашку, но он быстро расслабился. — Потому что одежда — это язык, который понятен всем. Она может рассказать о человеке больше, чем он сам готов о себе сказать.       Тэхён слегка наклонил голову, его глаза чуть прищурились, словно он пытался понять, что именно хотел сказать Сокджин.       — Вы думаете, что через одежду можно понять душу? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась неподдельная заинтересованность.       — Не совсем, — ответил Сокджин, его взгляд стал чуть более задумчивым. — Но через неё можно увидеть отражение. Иногда это отражение правдиво, иногда обманчиво.       Тэхён улыбнулся, поставив чашку на стол.       — А вы? Какую одежду выбрали бы для себя?       Сокджин усмехнулся, слегка покачав головой.       — Для себя? — переспросил он. — Простую, но вечную. Как эта.       Он указал на свой джемпер и расслабленный галстук.       — Вечную? — уточнил Тэхён, поднимая бровь.       — Ту, которая не теряет своей значимости, даже спустя время, — ответил Сокджин. Его взгляд снова задержался на лице молодого человека, и на мгновение между ними повисло молчание.       — Вы любите загадки, — наконец произнёс Тэхён, слегка усмехнувшись.       — Возможно, — признал дизайнер. — Но мне кажется, вы тоже.       Этот ответ заставил Тэхёна улыбнуться шире. Он снова поднял чашку к губам, но взгляд его был сосредоточен на Сокджине.       — Когда вы впервые увидели меня на подиуме, — вдруг начал он, опустив чашку на блюдце, — что вы подумали?       Сокджин замолчал, его глаза слегка сузились, но в них читалась не опасность, а сосредоточенность.       — Я подумал, что встретил кого-то, кто заставил меня почувствовать, что всё, что я создавал, было не зря, — сказал он наконец, его голос звучал так, будто он произносил не просто слова, а нечто важное.       Эти слова заставили сердце Тэхёна замереть. Он смотрел на Сокджина, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как внутри него поднимается странное тепло.       — Это много значит для меня, — тихо ответил он.       — И для меня, — добавил Сокджин, его голос стал чуть тише, но от этого ещё более значимым.       На мгновение всё остальное исчезло: шум улицы, мерцание света, даже аромат кофе. В этой тишине, наполненной значением, они оба почувствовали, что между ними зародилось что-то, что сложно объяснить словами, но невозможно игнорировать. Сокджин слегка наклонился вперёд, облокотившись локтями на стол. Его взгляд мягко скользнул по лицу Тэхёна, задерживаясь на глазах, которые, казалось, отражали больше, чем просто интерес. Свет из окна падал на лицо модели, подчёркивая мягкость его черт, его расслабленную, но одновременно сосредоточенную позу.       — Вы даже не понимаете, — тихо произнёс Сокджин, его голос звучал чуть ниже, чем обычно, — насколько сильно вы меня вдохновляете.       Тэхён слегка вздрогнул от этих слов. Он на мгновение отвёл взгляд, будто пытаясь осмыслить услышанное, но затем вернулся к глазам Сокджина. Там он увидел нечто, что заставило его сердце на мгновение замереть: искренность, смешанную с тонкой, почти невидимой границей между профессиональным восхищением и чем-то более личным.       — Это немного странно, — наконец сказал он, пытаясь сохранить лёгкий тон, но в его голосе всё же проскользнула нотка смущения.       — Что именно? — спросил Сокджин, слегка приподняв бровь.       — Быть в центре такого внимания, — признался Тэхён, его губы изогнулись в лёгкой улыбке, но он всё же не мог скрыть румянца, который тронул его щеки. — Обычно я просто надеваю одежду, делаю своё дело… и всё.       Сокджин усмехнулся, его улыбка была мягкой, почти невесомой.       — Вы не просто надеваете одежду, — сказал он, его голос звучал чуть тише, чем обычно. — Вы делаете её живой.       Эти слова снова заставили Тэхёна замолчать. Он почувствовал, как тепло поднимается к его лицу, но не знал, что ответить. Его пальцы слегка коснулись края чашки, словно он искал в этом движении утешение.       — Иногда мне кажется, что вы говорите слишком уверенно, — сказал он спустя мгновение, пытаясь разрядить напряжение.       — Потому что я уверен, — ответил Сокджин, его голос был спокойным, но в нём звучала какая-то тёплая настойчивость.       Между ними снова повисла тишина, но теперь она была другой. Она была насыщенной, почти осязаемой, наполненной чем-то, что оба чувствовали, но не решались назвать.       Сокджин вдруг откинулся на спинку стула, слегка наклонив голову набок, словно изучая Тэхёна.       — Вы всегда так… осторожны? — спросил он, его тон был лёгким, но в глазах читалась неподдельная заинтересованность.       — Осторожен? — переспросил Тэхён, чуть нахмурившись.       — Да, — подтвердил Сокджин. — Вы словно пытаетесь спрятаться за своей сдержанностью.       Эти слова заставили Тэхёна чуть сильнее сжать край чашки. Он не ожидал такого прямого вопроса, но в то же время почувствовал, что не может скрыться от взгляда Сокджина.       — Может быть, — тихо ответил он. — Просто я привык быть осторожным.       — А если бы не нужно было? — спросил Сокджин, его голос стал чуть мягче, почти шёпотом.       Тэхён посмотрел на него, его глаза на мгновение задержались на губах дизайнера, но он быстро отвёл взгляд, чувствуя, как тепло поднимается к его шее.       — Тогда, возможно, я был бы другим, — ответил он, его голос стал чуть тише.       Сокджин чуть улыбнулся, его взгляд задержался на лице Тэхёна.       — Мне кажется, вы и так достаточно интересный, — сказал он, его голос был наполнен теплотой.       Эти слова снова заставили Тэхёна замолчать. Он почувствовал, как воздух в комнате становится плотнее, как взгляд Сокджина становится более настойчивым, но при этом остаётся мягким, не нарушающим границ.       — Это немного… — начал он, но замолчал, не зная, как закончить.       — Немного? — переспросил Сокджин, его тон был чуть игривым, но в нём чувствовалась искренность.       — Сложно, — наконец признался Тэхён, опустив взгляд. Сокджин рассмеялся, но этот смех был тихим, почти интимным.       — Иногда сложное — это то, что делает моменты по-настоящему ценными, — сказал он.       Тэхён поднял глаза, и их взгляды снова встретились. В этот момент между ними возникло что-то, что трудно было описать словами. Это была тонкая нить, которую никто из них не осмеливался разорвать, но оба чувствовали, что она становится крепче с каждым мгновением. Модель, чуть улыбнувшись, откинулся на спинку стула. Его напряжённость, которую он так старательно скрывал, начала постепенно отступать. Взгляд, который прежде был сосредоточен и насторожен, стал мягче, а движения — более расслабленными. Он провёл рукой по столу, словно раздумывая, и неожиданно тихо заговорил:       — Знаете, я не всегда был таким… — Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Осторожным.       Сокджин, заинтересованно наблюдая за ним, склонил голову набок.       — Правда? — спросил он, в его голосе звучала лёгкая, почти невидимая нотка подталкивания.       — Да, — подтвердил Тэхён, его глаза скользнули в сторону, будто он пытался найти ответ в пространстве вокруг. — Когда я был ребёнком, я был совершенно другим. Открытым, беззаботным, всегда с улыбкой. Мои родители даже говорили, что я был самым светлым ребёнком в нашей деревне.       Он усмехнулся, но в этой усмешке была лёгкая грусть.       — А потом… — начал он, но тут же остановился, словно не зная, стоит ли продолжать.       — Потом что? — мягко спросил Сокджин, его тон был настолько спокойным, что в нём не чувствовалось ни малейшего давления.       Тэхён глубоко вдохнул, его пальцы снова коснулись края чашки, как будто это движение помогало ему собраться с мыслями.       — Потом всё изменилось, — сказал он, его голос был тише, чем раньше. — Этот мир… он заставляет тебя закрываться. Ты начинаешь видеть, кто вокруг тебя искренен, а кто просто хочет воспользоваться твоим успехом.       Сокджин ничего не сказал, но в его взгляде читалось понимание. Он знал, о чём говорит Тэхён, даже если сам не произносил этих слов.       — Я привык к этому, — продолжил Тэхён, его голос стал чуть твёрже, но в нём всё ещё звучала нотка грусти. — Но иногда хочется… быть собой. Таким, каким я был раньше.       Сокджин улыбнулся, но эта улыбка была тёплой, без тени иронии.       — Здесь вы можете быть собой, — тихо сказал он, его голос звучал почти успокаивающе. Тэхён поднял на него глаза, в которых на мгновение промелькнула удивлённая искра.       — Почему вы так уверены? — спросил он, его тон был полон любопытства. Сокджин чуть наклонился вперёд, положив локти на стол.       — Потому что здесь нет никого, кроме нас, — сказал он. — И мне важно видеть настоящего вас, а не того, кем вы привыкли быть на публике.       Эти слова заставили Тэхёна замереть. Он почувствовал, как что-то внутри него начинает двигаться, словно ледяная стена, которая годами защищала его от внешнего мира, начала медленно таять.       — Это непросто, — признался он, его голос звучал почти шёпотом.       — Я знаю, — ответил Сокджин, его тон был глубоким и уверенным. Тэхён чуть расслабился, его плечи опустились, а взгляд снова стал мягче.       — Вы заставляете меня чувствовать себя иначе, — неожиданно произнёс он, почти не осознавая, что эти слова сорвались с его губ. Дизайнер чуть приподнял бровь, его глаза чуть расширились, но он быстро вернул себе спокойствие.       — И как же? — спросил он, в его голосе прозвучала лёгкая тёплая нотка.       — Спокойнее, — ответил Тэхён, слегка улыбнувшись. — Но в то же время… уязвимым.       Слова повисли в воздухе, но вместо неловкости они принесли что-то новое, что-то, что невозможно было описать словами. Сокджин смотрел на него, чувствуя, как их разговор перешёл в более глубокую, почти интимную плоскость.       — Это хорошо, — тихо сказал он, и его голос был полон искренности.       — Хорошо? — переспросил Тэхён, слегка нахмурившись.       — Да, — подтвердил Сокджин. — Это значит, что вы начинаете доверять.       Тэхён замолчал, его взгляд снова устремился на чашку в его руках. Но на этот раз он не чувствовал смущения. Он чувствовал, что находит в этих словах что-то важное для себя.       — Возможно, вы правы, — наконец произнёс он, его голос звучал спокойно, но в нём всё же чувствовалась нотка тепла.       — Я рад, что вы так думаете, — сказал Сокджин, его улыбка снова стала шире, но при этом оставалась мягкой, почти обволакивающей.       Этот момент между ними был наполнен чем-то, что невозможно было выразить словами. Это было начало чего-то нового, чего-то, что только начинало обретать форму, но уже ощущалось обоими как нечто значительное. Тэхён почувствовал, как тёплая, почти уютная атмосфера обволакивает их разговор. Он осторожно поставил чашку на блюдце и, слегка улыбнувшись, посмотрел на Сокджина. В глазах модели заиграл интерес, тот самый, что часто приводил его к неожиданным вопросам.       — Вы упомянули, что много путешествовали, — начал он, не спеша, словно пробуя почву. — Какой город вам понравился больше всего?       Сокджин, откинувшись на спинку стула, слегка прищурил глаза, будто погружаясь в воспоминания.       — Это трудный вопрос, — признался он. — Каждый город по-своему уникален. Париж восхищает своей романтикой, Рим дышит историей, а Киото… Киото словно переносит в другое время.       — Киото? — переспросил Тэхён, чуть приподняв бровь.       — Да, — подтвердил Сокджин, его голос стал мягче, задумчивее. — Там я чувствовал спокойствие, которого мне не хватало. Сады, храмы, традиции… Всё это напоминает о том, как важно сохранять баланс в жизни.       — Звучит прекрасно, — тихо сказал Тэхён, его взгляд на мгновение стал отстранённым, как будто он представлял себя в этом месте.       — Вы бы там понравились, — добавил Сокджин, его голос приобрёл лёгкую игривую нотку.       — Почему? — спросил Тэхён, слегка нахмурившись, но с улыбкой на губах.       — Ваша внешность, ваша аура… — Сокджин сделал паузу, как будто выбирал слова. — Вы напоминали бы людям о чём-то возвышенном.       Эти слова заставили Тэхёна почувствовать, как кровь приливает к его щекам. Он не знал, что ответить, и лишь отвёл взгляд, нервно поправляя манжет рубашки.       — Вы любите говорить загадками, — наконец сказал он, снова поднимая глаза.       — Возможно, — признался Сокджин, чуть наклонив голову. — Но иногда в загадках больше правды, чем в прямых ответах.       Тэхён собирался продолжить разговор, но внезапно дверь в комнату распахнулась, и в неё ворвался Хосок. Его шаги были быстрыми, движения порывистыми, а выражение лица — наполовину усталым, наполовину раздражённым.       — Дядяяя! — почти протянул он, явно не замечая присутствия Тэхёна. — Я так домой хочу! Ты обещал мне выходные!       Сокджин лишь тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой, но Хосок продолжил:       — Но, кажется, они наступят только в старости, когда я буду таким же, как мой дед!       Он осёкся, заметив Тэхёна, который сидел за столом с чашкой кофе в руках, глядя на него с явным удивлением. В комнате повисла тишина, но ненадолго.       — О, — протянул Хосок, слегка растерянно отводя взгляд. — Я не знал, что вы не один…       Сокджин закатил глаза, его лицо выражало смесь усталости и смирения.       — Простите за этого никчёмного человека, — сказал он, обращаясь к Тэхёну. Его тон был серьёзным, но в уголках губ играла лёгкая усмешка.       — Никчёмного? — обидчиво повторил Хосок, широко раскрыв глаза. — Дядя, это уже перебор!       — Во-первых, я просил не называть меня дядей, — напомнил Сокджин, скрестив руки на груди. — Во-вторых, разве ты не должен заниматься чем-то полезным вместо того, чтобы жаловаться?       — Полезным? — переспросил Хосок, глядя на него с укором. — Я весь день работал! А вы тут… — Он махнул рукой в сторону стола, где сидел Тэхён. — Кофе пьёте и болтаете.       — Это называется работа, — спокойно ответил Сокджин, но его глаза всё же выдали лёгкую усмешку.       Тэхён, наблюдая за их перепалкой, едва сдержал улыбку. Это было неожиданно забавно, но в то же время напоминало о том, что между ними, несмотря на всю их профессиональную дистанцию, была странная, почти семейная связь.       — Хорошо, — наконец сказал Хосок, поднимая руки в жесте капитуляции. — Но только не забудьте, вы обещали мне выходные!       — И ты их получишь, — вздохнул Сокджин, махнув рукой. — Когда перестанешь вести себя как ребёнок.       — Я так и знал, — проворчал Хосок, разворачиваясь к двери. — Старость меня встретит быстрее, чем ваши обещания.       Он исчез за дверью, оставляя за собой легкое эхо своих слов. Сокджин, всё ещё смотря в сторону двери, покачал головой.       — Простите за это шоу, — сказал он, возвращая взгляд к Тэхёну.       — Это было забавно, — ответил Тэхён, чуть улыбнувшись. — Вы кажетесь ближе, чем хотите показать.       — Возможно, — признался Сокджин, слегка пожав плечами. — Но с ним иногда сложно сохранить серьёзность.       Эти слова вызвали у Тэхёна улыбку. Он почувствовал, что в этом моменте есть что-то человеческое, что-то, что делало Сокджина ещё более интересным. Сквозь закрытую дверь донёсся звук шагов, а затем она снова распахнулась, и Хосок вернулся в комнату. На этот раз он держал в руках небольшой поднос с чайничком и двумя чашками. Его выражение лица было смесью усталости и раздражения, но в глазах блестели искорки веселья, которые так часто сопровождали его появление.       — Простите, но я больше не могу находиться с этими снобами, — заявил он, ставя поднос на свободный угол стола.       Сокджин, слегка подняв бровь, посмотрел на него с тихим удивлением.       — С какими ещё снобами? — спросил он, откинувшись на спинку стула.       — С этими вашими постоянными гостями, — ответил Хосок, тяжело вздохнув. — Они постоянно требуют чего-то, суетятся, будто от этого зависит их жизнь. А знаете, кто всегда должен разбираться с их просьбами?       Он обвёл взглядом комнату, как будто кто-то мог ответить вместо него, а затем драматически указал на себя.       — Вот он, ваш верный Хосок! — добавил он с нарочито трагическим тоном.       Тэхён, наблюдая за ним, едва сдержал улыбку. Весь этот спектакль, разыгранный перед ними, был слишком комичным, чтобы воспринимать его всерьёз.       — Усталость на твоём лице явно выдаёт, что ты был крайне занят, — сказал Сокджин, саркастически подняв одну бровь.       — Ещё бы, — проворчал Хосок, наливая чай в чашки. — Все обязанности на моих плечах. Абсолютно всё!       Он махнул рукой, словно подчеркивая своё негодование.       — А истинный владелец дома моды «Solenne» просто шьёт одежду.       — Просто шьёт? — переспросил Сокджин, его тон стал мягко насмешливым.       — Да, просто шьёт, — подтвердил Хосок, скрестив руки на груди. — Господин Ким Сокджин, о котором ходят легенды, сидит здесь и обсуждает цвета ткани, пока я стараюсь не позволить всему дому развалиться.       Тэхён не удержался и рассмеялся, его смех был тихим, но искренним. Он впервые видел такого непосредственного и честного человека рядом с таким загадочным и собранным, как Сокджин.       — Я вижу, вы не в восторге от своей роли, — заметил он, глядя на Хосока с добродушной улыбкой.       — Не то слово, — фыркнул Хосок, наливая чай себе и усаживаясь на край стола. — Иногда мне кажется, что я должен получать зарплату за троих.       — Тогда, возможно, тебе стоит меньше жаловаться и больше работать, — заметил Сокджин, его тон был абсолютно невозмутимым.       — О, я работаю, — ответил Хосок, сделав вид, что обиделся. — Но иногда даже я хочу почувствовать себя человеком.       Он вздохнул, отпил немного чая и посмотрел на Тэхёна, как будто только сейчас вспомнил о его присутствии.       — Кстати, вы давно работаете с этим гением? — спросил он, указывая на Сокджина.              — Мы только начали, — ответил Тэхён, слегка улыбнувшись.       — Тогда советую привыкать, — сказал Хосок, его тон был слегка драматичным. — Он всегда такой… загадочный. И, кстати, редко когда хвалит людей так, как вас.       Тэхён удивлённо посмотрел на Сокджина, который, в свою очередь, молча сделал глоток чая, явно игнорируя слова Хосока.       — Я начинаю думать, что мне повезло, — ответил Тэхён, его тон был слегка игривым.       — Ещё как, — согласился Хосок, широко улыбнувшись. — Но не переживайте, если вам станет скучно, зовите меня. Я всегда здесь, чтобы разбавить этот… хаос.       — Ты сам и есть хаос, — заметил Сокджин, закатив глаза.       — Спасибо, — ответил Хосок, принимая это как комплимент.       Комната наполнилась лёгким смехом, который стал неожиданным, но приятным завершением их разговора. Этот момент, наполненный лёгкостью и дружескими подколами, напомнил Тэхёну, что даже в самых загадочных и сложных людях есть что-то земное, человеческое. И именно это делало их ещё интереснее. Хосок, устроившись на краю стола с чашкой чая в руках, тихо вздохнул, глядя на Тэхёна с лёгкой усмешкой. Он сделал вид, что задумался, а потом, наклоняя голову в сторону, сказал:       — Вы бы знали, что он творит дома.       Тэхён слегка поднял бровь, уловив в его голосе нотку дружеской насмешки.       — И что же? — осторожно спросил он, посмотрев на Сокджина, который, казалось, полностью игнорировал слова Хосока, сосредоточившись на своём чае.       — Ах, если бы вы видели! — продолжил Хосок, будто не заметив отсутствия интереса со стороны Сокджина. — Он всё раскидывает по дому. Какие-то старинные книги, эскизы, ткани… У меня кабинет давно превратился в склад.       Сокджин спокойно поставил свою чашку на стол, его взгляд оставался сосредоточенным, но в уголках губ читалась лёгкая усмешка.       — Твой кабинет — это твоя зона ответственности, — ответил он, слегка пожав плечами.       — Ну конечно, — протянул Хосок, чуть ухмыльнувшись. — А то, что у вас полдома заставлено антиквариатом, это, значит, моя ответственность?       Тэхён чуть улыбнулся, наблюдая за их разговором. Он впервые видел, чтобы кто-то так свободно говорил с Сокджином, и это добавляло непринуждённости их встрече.       — Я коллекционирую редкие вещи, — спокойно пояснил Сокджин, переводя взгляд на Тэхёна. — Хосок просто обожает жаловаться на это.       — Жаловаться? — Хосок поднял бровь, слегка подавшись вперёд. — Да вы сами знаете, сколько всего у вас на полках!       — Это называется «создание атмосферы», — сухо парировал Сокджин, откидываясь на спинку стула.       — Атмосферы хаоса, — не унимался Хосок, но его тон оставался скорее шутливым, чем обвиняющим.       Тэхён тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно спало. Их обмен репликами был одновременно забавным и… почти семейным.       — У вас, кажется, довольно сложные рабочие отношения, — заметил он, ставя свою чашку на стол.       — Сложные? — переспросил Хосок, скрестив руки на груди. — Да нет, это он просто привык, что я всё делаю за него.       Сокджин закатил глаза, сделав вид, что не слышал последней фразы.       — Если бы ты делал хоть что-то полезное, я бы даже это заметил, — заметил он, а его голос звучал спокойно, но с лёгкой тенью сарказма.       — Полезное? — переспросил Хосок, качая головой. — Да вы просто не цените моего таланта держать всё под контролем.       — Это называется «перекладывать ответственность», — сказал Сокджин, взглядом ясно давая понять, что спорить с ним бесполезно.       Тэхён снова рассмеялся, и Хосок, заметив это, тоже улыбнулся.       — Вот видите, — сказал он, указывая на Тэхёна. — Наконец-то кто-то оценил мои старания.       — Он просто вежливый, — заключил Сокджин, поднимая чашку.       — В отличие от некоторых, — тихо добавил Хосок, но так, чтобы это было слышно всем.       Их разговор продолжился с той же лёгкостью, и Тэхён почувствовал, как эта дружеская атмосфера постепенно вовлекает его, наполняя теплом и уютом, которые так редко бывают в его мире.       Хосок откинулся на стол, глядя на Тэхёна с лёгкой улыбкой, которая обещала что-то слегка дерзкое. Он задумчиво постучал пальцем по своей чашке, будто обдумывая, стоит ли говорить то, что у него на уме. Но, судя по его лукавому выражению лица, он уже принял решение.       — Думаю, вам бы понравилось его дом увидеть, — произнёс он наконец, глядя на Тэхёна, а затем бросая косой взгляд на Сокджина. — В этом хаосе вы бы вдвоём отлично спелись.       Сокджин, который в этот момент сделал глоток чая, слегка поперхнулся и, отставив чашку, бросил на Хосока предупреждающий взгляд.       — Хосок, — сказал он спокойно, но в его голосе слышалось лёгкое предупреждение.       — Что? — невинно протянул Хосок, пожав плечами. — Я просто констатирую факт.       — Ты слишком много болтаешь, — сухо заметил Сокджин, его взгляд был строгим, но в уголках глаз всё же читалась лёгкая усталость от этой перепалки.       Тэхён, наблюдая за их диалогом, улыбнулся. Он решил вмешаться, но его тон остался мягким, вежливым.       — На самом деле, это было бы славно, — произнёс он, глядя на Сокджина. — Побывать там, где обитает вдохновение.       Эти слова заставили Сокджина замереть. Он почувствовал, как они ударили прямо в самое сердце, оставив странное ощущение, будто кто-то заглянул в его душу. Он быстро отвёл взгляд, делая вид, что обдумывает ответ.       — Что ж, — начал он наконец, его голос был тихим, но твёрдым. — Тогда, думаю, нам стоит провести следующую встречу в моём доме.       Хосок поднял голову, его глаза блеснули интересом.       — В особняке? — переспросил он, а затем усмехнулся. — Это неожиданно щедро, дядя.       — Я просил не называть меня дядей, — напомнил Сокджин, закатив глаза.       — Конечно, конечно, господин, — ответил Хосок с нарочитой покорностью, но его ухмылка выдавала его истинные намерения.       — Уверен, вам понравится, — продолжил Сокджин, снова обратившись к Тэхёну. — Дом находится за городом, в тихом месте. Там есть сады, просторные комнаты, и… — он замолчал на мгновение, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, — атмосфера, которая помогает сосредоточиться.       Тэхён кивнул, его глаза загорелись интересом.       — Звучит замечательно, — признался он.       — О, только не забудьте про пианино, — вдруг вмешался Хосок, его тон был слишком весёлым, чтобы быть случайным.       — Пианино? — переспросил Тэхён, слегка нахмурившись.       — Да, — подтвердил Хосок, ухмыляясь. — У моего дяди, то есть господина, есть старинное пианино в гостиной. Ему нравится, когда кто-то играет на нём, хотя прикасаются к нему только избранные люди.       Сокджин бросил на Хосока ещё один предупреждающий взгляд, но тот только пожал плечами.       — Вы умеете играть? — с явным интересом спросил Хосок, переводя взгляд на Тэхёна.       — Немного, — ответил тот, чуть улыбнувшись. — В детстве я иногда играл, но это было давно.       — Тогда вам точно придётся попробовать, — сказал Хосок с игривой ухмылкой. — Уверен, господин будет в восторге.       — Достаточно, — тихо, но твёрдо произнёс Сокджин, его голос звучал сдержанно, но в нём читалась лёгкая усталость от нескончаемого балагурства Хосока.       Тэхён слегка улыбнулся, наблюдая за их перепалкой. Это было неожиданно тепло и… почти мило. Их взаимодействие напоминало ему семейные споры, которые когда-то он видел дома у своих родителей.       — Ну что ж, тогда я с нетерпением жду нашей следующей встречи, — сказал он, его голос звучал искренне.       Сокджин посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень улыбки.       — Это будет интересно, — произнёс он, а затем, откинувшись на спинку стула, добавил чуть тише: — Очень интересно.       Хосок хмыкнул, но на этот раз промолчал, лишь усмехаясь себе под нос. Очевидно, его цель была достигнута. И в комнате вновь воцарилась непринуждённая тишина, наполненная лёгким ожиданием чего-то нового. Тэхён, покинув дом моды Solenne, поблагодарил Хосока и Сокджина за проведённый день и направился домой. Однако вместо того, чтобы взять такси, он решил пройтись пешком. Париж встречал его тёплым, почти ласковым вечерним воздухом. Слабый свет уличных фонарей отражался на мостовой, а река Сена, словно бесконечное зеркало, тихо текла мимо, неся свои воды куда-то в даль.       Тэхён медленно шагал вдоль набережной, его руки были спрятаны в карманы, а в голове, казалось, кипели мысли. День был насыщенным. Каждое слово Сокджина, каждая его фраза звучали в голове, словно эхо, оставляя за собой следы, которые было сложно игнорировать. Этот человек — таинственный, сложный, почти недосягаемый, но при этом невероятно притягательный — разбудил в Тэхёне что-то, что он ещё не успел осознать.       Его шаги замедлились, когда он остановился у перил моста. Глядя на воду, он поймал себя на мысли, что этот день был не просто очередной встречей с дизайнером. Это было что-то большее, что-то, что продолжало его волновать. Он вздохнул, улыбнувшись сам себе, и, почувствовав, что воздух становится прохладнее, направился домой. Париж уже засыпал, но его мысли оставались наяву, будто подталкивая его к чему-то, что он ещё не мог сформулировать.       Тем временем в студии Solenne царила совсем другая атмосфера. Сокджин, стоя у окна с видом на город, медленно проводил взглядом уходящего Тэхёна. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё кипело. Когда двери за моделью наконец закрылись, он резко повернулся к Хосоку, который, довольный собой, сидел за столом и неспешно доедал оставшиеся угощения.       — Пианино? — холодно начал Сокджин, его голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение.       Хосок поднял взгляд, слегка нахмурившись, не сразу понимая, в чём дело.       — Ты в своём уме? — продолжил Сокджин, сделав шаг ближе. Его глаза чуть сузились, а тон стал более резким. — При нём говорить такое? И приглашать его в мой дом?       Хосок медленно отставил чашку, вытирая губы салфеткой, и с видом полного недоумения пожал плечами.       — А что такого? — ответил он спокойно. — Разве это не логично? Он ведь твоя муза.       Сокджин напрягся, его взгляд стал ещё более тяжёлым.       — Моя муза — это одно. Но за порог этого особняка уже более двухсот лет никто не ступал, — его голос звучал резко, почти угрожающе. — Это место не для людей.                    Хосок слегка приподнял бровь, его лицо выражало искреннее удивление.       — Странно слышать это от вас, — произнёс он, чуть наклонив голову. — Разве несколько столетий назад вы не позволяли устраивать там балы? И не было ничего страшного. А теперь вдруг боитесь впустить туда одного человека?       — Тогда всё было иначе, — резко отозвался Сокджин.       — И как же иначе? — Хосок чуть насмешливо прищурился. — Те, кто играл на вашем пианино, прекрасно знали, чем это грозит.       Сокджин замолчал, его челюсть чуть напряглась, но он ничего не сказал.       — Вы ведь знаете, что мой дед рассказывал мне всё, — продолжил Хосок, его тон стал чуть серьёзнее. — Он говорил, что это пианино — не просто инструмент. В нём заключена часть вашей демонической сущности. И те, кто осмеливался к нему прикоснуться…       — Довольно, — резко перебил Сокджин, его голос звучал низко, почти рычаще.       Хосок замолчал, но его взгляд оставался настойчивым.       — Я не боюсь впустить его, — наконец сказал Сокджин, его тон стал чуть мягче, но всё ещё сохранял твёрдость. — Но это место должно оставаться недосягаемым.       — Тогда зачем вы согласились? — спокойно спросил Хосок, но его глаза выдали настоящее любопытство.       Сокджин отвернулся, снова глядя в окно.       — Я не знаю, — тихо произнёс он, словно признаваясь не только Хосоку, но и самому себе.       Слова повисшие между ними оставили ощущение недосказанности. Хосок только вздохнул, опустив голову, и вернулся к своему чаю, словно давая своему «дяде» время разобраться с собственными мыслями.