Остаться в Хэврисе

Я видел смерти. Много убийств, много ребят погибло. Каждый был кем-то настоящим, и каждый хотел жить! Я знал двух принудительно мобилизированных солдат: их прозвали “Ликорис” и “Незабудка”. Эти двое были неразлучные, я даже подумал, что они двое братьев. Половина их отряда погибло при очередного рейда противников, и поэтому “Лилия” их, и ещё пару ребят пригоасил в наш отряд. Он тоже не славился чем-то большим, скорее, он тоже состоял, словно Франкенштейн, состоящий из множеств полуживых батальонов. “Лилия” умён, но его перевели в другой отряд, откуда мы его больше не видели. Нам рассказали, что он отслужил и уехал в другую страну чтобы самовостановиться. Меня не было рядом, чтобы им помочь, поэтому я не смог им помочь, когда “Ликориса”, “Незабудку” и “Волка” взяли в плен. Меня тоже, но обо мне позже. Нас долго пытали, спрашивали где наши боезапасы находятся и где наш новый военачальник, где наши базы.. Никто не говорил, и затем начали спрашивать, откуда все мы. “Волк” не сдержался и сказал, что он из Лафийской империи, с Винтерии прибыл. Пара рассказала, что они с Хэвирса, и что сейчас они в родном городе. Мне пришлось рассказать, что я тоже с Лафийской империи, с Авории, но ч не называл города. Наш деспот взглянул на пару и сказал, что раз уж это их родина, значит им было суждено здесь и умереть. Мне казалось, они даже не дрогнули, не пустили слезы, а смирились. С нас сняли шлемы.. Было сложно без корректора в моём шлеме, я ничего не видел вторым глазом. Он не был слеп, просто аномалия. Солдатам Империи запрещали называть настоящие имена и фамилии а так же показывать свою внешность. Да и нас учили, чтобы мы не привязывались к солдатам, так как неясно, кто первым умрёт в этой битве. Когда “Незабудка” и “Ликорис” сняли свои шлемы, я не поверил, что это два брата. Уже потом они сознались, что они очень близки, и я понял, что даже если они и не братья, они ценят друг друга будучи в отношениях. “Волк” же действительности выглядкл как винтериц, да и уши у него были... Им сразу заинтересовались больше, чем за остальными пленными. Они попросили его поколдовать на мне? Спасибо, подохну быстрее, чем это сделают отсальные и не буду сожалеть об этом. Но “Волк” отказался. Он попросил воду и окунув туда руки, он начал медленно заворачивать струю воды в ледянной меч. Его оценили безумно холодным, особенно его начали ценить только тогда, когда “Волк” сказал, ято было бы отличной идеей посыпать этот мея солью. Командир противников отобрал этот меч и приказал принети им соль, и ох какое же было зрелище Он сказал, что польщён знаниями “Волка”, и потом всадил этот меч, пред этим насвпав соли на него, всадил глубоко в плечо “Волка”. “Незабудка” и я были напуганы, к примеру я отскочил и почувствовал, как это было бы больно ощущать. Скорее всего это на ного больнее, чем мгновенно подорваться на мине. “Незабудка” же сильно закричал, от чего его ударили по голове. “Ликориса”, чтобы не буянил, они вообще обезвредили и заставили заснуть. Спасибо, теперь на мне, в здравом уме лежит одмн парень без сознания, второй парень с панической атакой, а так же мне поручили забинтовать голову “Ликорису” и помочь с раной “Волку”. Спасибо, что вы так приятно заботитесь о своих пленных! На следующий день у нас отобрали жетоны солдат. Это такие жетоны на шее, чтобы в случае отсутствия каких либо признаков опознания на теле можно бвло узнать, кто был этот солдат и откуда он, в общем почти вся информация о солдатах в маленьком жетончике, который как какой-то детский кулончик открывается, совсем как книга. “Волку” было так плохо и мне кажется, что он не сможет больше двигать рукой. Сухожилия в плече сильно повреждены как и ткани, да и тем более он говорит, что ему сильно жжётся. Какой же этот командир.. Мерзкий.. “Ликорису” уже лучше, он пришёл в себя и был ещё больше в замешательстве, что происходит у нас в камере: его возлюбленный где-то двенадцать часов проревал, кажется, без остановок, а здесь какой-то косоглазый парень пытается помочь мужчине с раной на плече. Зато “Волк”, когда приходил в себя, говорил что я красивый. Спасибо, что-ли? Меня ненавидкли из-за цвета глаз и называли демоном. Родитель мне говорили, что это моя особенность, как и у них, но отец мне хорошо дал понять что он и родителя ненавидит. “Волку” же я наплёл, что он тоже красивый, но ему нужно к медику. Пришлось побуянить, чтобы на нас обратили охранники внимание и вызвали врача. “Волку”, конечно, помогли, но меня сильно побили. Так приятно что, называя меня хорошим товарищем, не кинувшим своего соотечника в беде, избивая меня почти до полусмерти. Пояему-то все удивились, что мне было лучше после таких побоеы через пол часа, как меня избили. Сам удивляюсь такой интересной особенности моего тела, узнал когда из моего бока достали пулю и мне стало лучше. “Незабудка” плохо переносил весь этот ужас. Он был напуган, и “Ликорис” всегда был рядом с ним, чтобы помочь. Он говорил, что он ни в чём не виноват, и что всё будет когда-то в порядке. Интересно, а правда ли это? “Ликорис” кормит его ложью, когда мы буквально не сегодня так завтра умрём. Скоро это сделает “Волк”, и какая будет реакция у “Незабудки”? Он, естественно, ревел от того, как увидел кровь у него, а что будет при смерти? Он потеряет от истерики сознание? Я никогда не лез в психологию, это делала моя сестра. Она лечила мою тётушку от панических атак, и я бы точно сказал, что “Незабудка” был бы её братом.. Не знаю, много паникует, хотя она не боится мёртвых. До нас ещё долго не было дела, поэтому мы узнали все друг друга получше. “Незабудка” художник, а “Ликорис” с ним познакомился работая официантом. Они такие счастливые, когда что-то рассказывают друг о друге, а “Волк” рассказал, что он уже проходил гражданскую войну.. Гражданская война, когда в Винтерии начался переворот, меня ещё не было в планах. Тогда воевали другие мои родственники, и одна из них поглибла. “Волк” освободил один город и вернулся домой как герой, что не скажешь о нынышней ситуации в этой тупой Карании! Карания, тупая Карания.. Это тоже гражданская война, в которой наша империя – соучастник для подавления бунта. Отлично, я чуть не лишился жизни! Если об этом узнают мои родственники, я думаю, министру военных дел придётся неслвдко. Какое облегчение. Командир, уже через неделю, навестил нас, и заставил идти под стену. Тут и другие были пленники, и я подумал, что нас расстреляют. Нет, это было помещение, и это скорее пыточная. Скорее нас всех будут пытать, какая жалость. Некоторых ребят, в том числе и наших – как я понял? Всё было ясно, так как наш правитель мог мобилизировать и девушек, и юношей. Вот так и померла моя бабушка. – повели в какие-то комнатки. — Батальон “Небеса”? — ох, это же мой батальон, и я увидел пару своих же солдат, с которыми я, видимо, пересекался в казармах. Вот “Тишина”, а там “Голубка”, а здесь “Пьер”. С “Пьером” я праздновал новолетие.. Тогда и “Лилия” был в нашем отряде, и тогда я потерял.. Можно сказать свою дочь? Я принял это, её погибель, и я хотел эту сироту удочерить и депортировать на мою родину. Я был бы рад, если бв она сейчас была жива.. Из-за безрассудства, когда я её потерял, я больше не мог и думать о прошлом. Я и забыл, что хотел убить.. — Батальон “Небес”... Знаете, для чего это? — командир показал на отверстия в стенах. Твою ж блядь. Только не это. Нет, это уже тронуло мой разум. “Ручей” мне рассказывал об этом, но если я хоть кого-то увижу в этой тупой печке.. — Хм.. — косандир осмотрел нас, а затем остановился на возле нашей четвёрки — Кого вам не жалко? “Ликорис” и “Незабудка” взглянули на меня. — “Волка” — в один голос сказали все, даже “Волк”. Какой же тупой момент. — Я могу. Меня не жалко — отозвался я — “Волк” хороший солдат, а эти двое.. Ну пусть живут, мавджубот. Все взглянули на меня. Нет, я не мог сказать “тварь” так просто при них. Сказал так, как умею. Командир лишь взглянул на меня и оценивающе оглядел. — Хм... Ты слишком полезен был бы, будь тв нашим солдатом.. Никто из них не знает, что сейчас произойдет, и это было видно по их реакции. — Гриэль, знаешь, что это за комната? — командир улыбнулся, притронувшись к моей щеке. Какся мерзость. — Знаешь, что самое больнее? Самая больная пытка? — ... Я не буду на это отвечать, командир. — Называй меня Дойс. Только ты. — Рад, рад.. А меня называй тогда “Зверем”, я не терплю раскрытия личности. — Ах, тупые законы вашей тупой страны.. Ну ничего. — он отстранился от меня. Какое счастье, но ненадолго. Какое сожаление. — Даинн Я взглянул на колонну “Небес” и увидел, что у “Незабудки” началась паническая атака. Ну начинается.. Это его имя? Нет, вышле “Ликорис”, и я не видел его эмоций со спины. Какой ужас.. Нет, его нужнр как-то спасти, я не могу позволить, чтобы тот, кто только и умеет успокоить “Незабудку”, а так же слишком хитёр и мог прославиться как идевльный воин мог умереть. Командир указал на койку снизу, куда подошли его солдаты чтобы скрепить сверху прутья и поместить его в печь. Представьте что сейчас чувствует “Незабудка”? — Нет, “Ликорис”! — “Незабудка” выбежал из колонны, схватив его за руку, за что был награждён недоумевающими взглядами — Что должно произойти?! Что вообще произойдёт?! — Уйди.. — жалобно сказал “Ликорис”, схватив его за руку. — Прошу, уйди — Нет! Я не уйду! Я не понимаю, что с тобой будет?! — Гриэль, ты ведь видишь это?! — улыбнулся Дойс — Это незнание, этот страх... “Незабудку” отпихнули и схватили, заломали руки за спину, от чего “Ликорис” уже на привычке обернулся к сыоему возлюьленному, обоздённый на солдат, но тут же успокоился. Если он поможет “Незабудке”, то и его так будут “пытать”? Нет, Даинн уже понял, что не его будут пытать, а “Незабудку”. Я знал, я знал что потеря близкого человека, и если это ещё и видеть своими глазами – это самая страшная и глубокая пытка. Однажды я потерял так брата, я так потерял и “дочь”.. Я не могу не дать этому случиться, но я скован руками прутьями, которыми этот командир меня и пленил. Надо что-то делать.. Ум, как говорил мне отец, самое лучшее оружие, но язык может быть и врагом, поэтому мне пришлось быстро продумать речь, чтобы “Ликориса” не убили” — Дойс. Зачем ты это делаешь? “Незабудка” не сможет сказать, где наши базы и беоприпасы, так как у него нет такой информации. Мы не нагружали новичков таким.. Дойс взглянул на меня и остановил солдат жестом руки. “Ликорис” томно двшит, это слышно сквозь этот смрад пепла. — Нет, я знаю что Иблис не имеет понятия об этом. Зато ты имеешь. — Я не привязался к этому солдату. Дойс подошёл ко мне. Тупой запах одеколона, который впился в мои рецепторы запаха. Как же это мерзко.. Он смотрел своими глазами, я их не запомнил. Его лицо трудно запоминалось, так как я его ненавидкл больше всего. Больше чем тётушку или отца. Когда-то я хотел, чтобы оказалось, что я не родной сын своему отцу, но эти мысли бвли у отца.. Он ненавидел меня ещё больше. Командир злобно ухмыльнулся, схватив меня за плечо и медленно поворачивая к Иблису и Даинну, поднимая руку и указывая на высокого парня, скрученного с солдатами. Даинн выглядел так, будто бы если его заставят сейчас говорить, он расплачется, да и если откроет рот или двинется – он заплачет точно так же, как и Иблис. Иблис в недоумении глядел на меня и командира, боясь того, что произойдет дальше. Честно, я и сам боялся. Я чуть не сорвался с цепей, чтобы напасть на “Незабудку”. Наш командир, пришедший после “Лилии”, будто бы дрессировал меня как собаку, чтобы я набрасывался на противников и рвал их голыми руками.. Думаете, моя клича “Зверь” просто так? — Видишь? — вдруг сказал Дойс — Что я должен увидеть? — Иблиса. Он сейчас будет реветь как сучка, когда его возлюбленного будут сжигать, и он будет слышать его утихающие крики, представлять, как его кожа плавится, а сам Даинн превращается в пепел, как и его лёгкие, от которых он первым делом и задохнётся, умрёт.. Останется только тело, которое будет догорать и тлеть, словно спичка. Иблису будет такое очень не нравится... Он расплачется, а твоя, либо же “Волчья” эмпатия не даст вам молать. Ну как, Гриэль? Я знаю то, как вас задеть. Я знаю, как достать из вас информацию. Я лишь следую указаниям свыше для похвалы. Тебе нравится похвала? Слова ударяли меня током. Что он несёт?.. Иблис вщглянул на Даинна, а затем опустил голову. Его блондинистая чёлка прикрыла глаза, а сам парень готов был сам умереть здесь и сейчас. У него вот-вот начнется паническая атака, и мне это не нравилось.. Тётушка постоянно плакала при панических атаках. Они происходили без причин: она просто срывалась с места и закрывала уши, зарывая рукаи в блондинистые волосы. Я подходил, спрашивал её, что случилось, но она лишь повторяла фразы, умоляя кого-то прекратить. Она никогда не рассказывала, что с ней случалось. Это было так... Необычно? У Иблиса тоже панические атаки, но у него был фундамент, который Дойс так любезно выстроил и начал разрушать. Как же прекрасно видеть то, как дорогого человека будут сжигать вживую. Мне рассказывали, что они делают это вживую. — Погружайте. — Что?! НЕТ! СТОЙТЕ! — истерить начинает Иблис, а Даинн лишь покорно ложится на кушетку, его небрежно сковывают в прутья, а затем погружают в печь. Она ещё не горит, и мне кажется, что это выглядит так, будто бы это аппарат для МРТ. Иблич начинает плакать, реветь навзрыд. Печь начинает гореть, когда её палят, и мне кажется, что сейчас “Ликорис” сдерживается, чтобы не закричать от жары. Там очень высокие температуры, и изначально это ощущается как баня. Затем уже огонь охватывает и всё тело, и вот тогда и начинаются крики. Ох, как “Незабудка” кричит.. От этой “симфонии” криков абсолютно весь наш отряд начинает реветь. Нет, не весь, так как там было не четыреста пятьдесят лиц. Дойс стоял позади меня, пока я выпученными глазами глядел на эту душераздирающую картину.. Возможно Иблис любил всю жизнь Даинна и отдавал всё, переживал за него и просто любил, тешмл его.. И его вот так забирают. Солдаты, когда крики стихли, время от времени открывали печь чтобы посмотреть на то, как труп тлел и понять, когда процесс будет завершён. Это было по ощущениям очень долго.. Я будто бы онемел от действий. Я упал на колени, закрывая уши, чтобы не слышать “Незабудку”. Это было безумно страшно, мне казалось, что если бы я был бы на месте “Незабудки”, а на месте “Ликориса” мой партнёр, я не то чтобы ревел и истерил, я бы совершил самоубийство. Я закрыл глаза, а открыл уже в нашей камере. По рассказам двух сказочников, один из которых был ранен, а второй ещё в шоковом состоянии, меня командир лично принёс на руках и уложил на кровать. Ладно, это действительно было странно, но мне.. Мне было не по себе смотреть в глаза “Незабудки”. Он только что пережил самую страшную потерю в своей жизни, он никогда больше не услышит этот голос.. “Ликорис” его больше защитит. Он всегда его обнимал и целовал, прикрывал от, казалось, каких-то невидимых стрел или пуль. У меня пошла голова кругом и казалось, что меня сейчас стошнит.. Это было шоковым состоянием, паническая атака.. Только не это. Спасибо, блять, большое! Ночи были долгими, и иногда меня звали, чтобы я посидел с командиром. Какой де он мерзкий тип.. Я не хочу вспоминать, что он делал, когда пил, но приходил я в камеру и сразу же уваливался на койку. Всем я говорил, что очень устал, но на самом деле.. Я не хочу об этом говорить. Моя голова болит из-за того, что меня крепко держали за волосы, а про челюсть я вообще молчу. Это так мерзко, я не хотел это всем рассказывать, так как не хотел никого расстраивать, да и запоминать это я толком не хотел. Мне чуть не выбили зубы, так как они очень острые. Спасибо тупой генетике: мои руки неимоверно, как и ноги, сильные а зубы острые. Иногда кажется, что я становлюсь зверем, так как падаю в безумство и уничтожаю врага голыми руками. Дни так дальше и шли. “Волк” сидел рядом со мной и говорил, что наши придут и помогут. Честно, я не верю.. Я уже ни во что не верю. Я живу только ради того, чтобы забрать жизнь тётушки, а на войнн я потому что во мне этот тупой Аякс Эйлендер разглядел прекрасного воина.. “Незабудка” ревел, постоянно ревел, пока не заткнулся. Мы думали, что он умер, а у него уже и слёз толком не было.. Однажды, не успокоившись, Иблис съязвил вражескому солдату, назвав его меркзим и пустоголовым. Нас всех вывели, чтобы Дойс снова посмотрел и на меня красивого, и посмотрел на буйного Иблиса. Спасибо, Иблис, поднял нас всех с кушетки, чтобы его заставили говорить. А говорил он много. Рассказал, видать, всё что накопилось внутри за всё это время. К его лицу сразу подставили пистолет и выстрелили, затем ещё раз, когда он упал. Ещё раз, когда его тело снова дрогнуло, а затем истратили все патроны, расстреляв бедного парня. Нет.. Теперь он умер, Иблис мёртв, точно так же как и его возлюбленный. Он выссказался в длинную речь, которую я толком р не щапомнил. Он много говорил о том, что командир бесчеловечный ублюдок, и что в Резонансе и так было всё прекрасно. Их диктатор настолько тупой, что начал идти на мирный народ, от чего бедный художник получил пулю в лоб. Он рассказывал этому ублюдку, что он жить не сможет теперь без Даинна. — Ты прав, не смог жить без своего Даинна.. Кто-то ещё хочет отправиться за этой парокой пидрилл? Кто бы говорил. — Если нет.. По камерам все! — он захлопал в ладоши и все пленники зашли в камеры. Кто-то остался, за что мы слышали множество выстрелов, но мы с “Волком” зашли. “Волк” уже настолько отчаялся, что он признался, что лучше бы он сдох тогда, когда ему проткнули плечо. И ночью, видимо, он решил, что реально это стоит того. Я нашёл его мёртвым, видя его руки, с ледяным кинжалом у головы, а из неё выткала кровь. Зрелище ужасное, особенно из-за того, что он был моим соотечественником, и что мы остались одни. Когда его труп вынесли и сбросили в свалку, где их сжигали, я думал, что было бы хорошей идеей так же совершить суецид. В годы школы я это делал из-за того, что меня достало общество. Я не хотел находиться, а бежать я не мог. Меня не хотели переводить никуда, а едиственный люди, которым я доверял, отвернулись от меня. Я очень признателен вам, отец и Рори. С Рори, моей тётушкой, я учился в одном классе, и даже она так со мной поступила.. Да и в школе я был впервый раз влюблён. Меня не могли полюбить в ответ, поэтому я заглушал свою боль порезами. На одной руке были аккуратные полосы, а на другой можно было понять, что это я делал в истерике. На второй у меня очень много полос.. Даже так я не мог умереть от потери крови, а пробивать череп мне нечем. Приходилось выводить из себя охранников, но они как будто сговорились и не слышали мои слова. Вот жаль, а так хотелось умереть.. Дойс мне сказал, при очередном визите, что я прожил здесь месяц, что удивительно. Некоторые пленники из моего батальона сбежали, но большинство было мертво, что делало меня едиственным выжившим. Спасибо за новый комплекс, дорогой “муж”. Он мне предлагал выйти за него, представляете? Я отказывался, за что моя кровь так сладко была размазана по стенке, когда меня по ней ударяли из раза в раз. Мои страдания не были напрасны, и то, что я выжил – лишь на пользу. Этот лагерь смерти нашли наши ребята, и меня освободили, убив всех врагов. Кому-то повезло больше – они только прибыли в плен, и они не видели ужасов пыток, которые происходили со мной, с “Волком”, с “Ликорисом” и “Незабудкой”. Лишь меня уносили на руках, выводя лёжа из этого места. Знаете, как это было? Я умирал. Я чуть ли не умирал, меня уже и продырявили пару раз, но я выжил. Умирал от того, насколько многое я пережил. — Гриэль, меня впечетляет — осмотрел меня Аякс, безжизненного — Мне кажется.. Тебе пора на родину. Завтра тебя депортируют, а я расскажу правителю твои заслуги на войне и тебя вознаградят — Мне это не нужно.. — Я уверен, твой дедушка был бы доволен. Из всего твоего рода ты – лучший воин — Ты так думаешь? — поинтересовался я у Аякса — Да.