Котёнок

Лето подходило к концу, но на улице стояла тёплая погода. Единственное отличие - ветер, который стал довольно прохладным в последние дни. Солнце уже близилось к закату, а завтра... То ли радость, то ли тоска поселилась в сердце Мо Жаня в последние дни. Завтра чудесный день, ведь в этот день родился самый замечательный человек. Только сегодня последний день прибывания Мо Жаня в своём теле, а завтрашний день будет встречать Наступающий на Бессмертных император Тасянь-Цзюнь. Каждый раз это животное не даёт покоя Чу Ваньнину, изматывая его почти до потери сознания. Мо Жань каждый раз после этого наблюдал синяки на белой коже возлюбленного, но он никогда не жаловался и пытался сделать счастливыми обе стороны. У Мо Жаня просто сердце разрывалось от одного усталого вида Ваньнина. Почему именно в этот день должно проснуться это животное?! Ему не ведома ласка и забота, он не знает слово "боль" и "усталость". Чу Ваньнин не обмолвился и словом об этом, как будто всё так и надо. Но это не так! Мо Жань не находил себе места, пытаясь что-нибудь придумать. За этими душевными терзаниями Юйхэн и застал возлюбленного. Тот вышагивал из стороны в сторону во дворике рядом с домом, опустив голову. Заложив руки за спину, Мо Жань остановился и посмотрел на заходящие солнце. Он не заметил Чу Ваньнина. – Что-то случилось? – с тревогой в голосе спросил мужчина, подходя ближе. Мо тут же обернулся и, не желая выдавать своей тревоги, лучезарно улыбнулся. Эта медовая улыбка, что была слаще яркого солнца, заставила Ваньнина улыбнуться в ответ. – Всё замечательно. – мужчина взял возлюбленного за руку и повёл в дом – Ложись сегодня пораньше, ты устал. Бэйдоу покачал головой: – Нет. Я совсем не устал, так что... – Ну раз так, то может покажешь мне чертежи о которых ты говорил на днях? – перебил его Мо Жань. На самом деле Чу Ваньнин немного устал. Конечно не на столько, что бы с ног валиться и поэтому он не видел в этом ничего серьезного. Он думал, что муж захочет сегодня исполнить с ним супружеский долг, но этого не произошло... Не сказать, что Чу сейчас хотел или не хотел этого, просто был уверен, что это произойдёт. Но поведение Мо Жаня его слегка удивило. Конечно он всегда беспокоился об учителе и последние дни, видя его усталость, не просил его разделить с ним супружеское ложе, но сейчас был последний день перед появлением Тасянь-Цзюня. – Хорошо, – протянул Чу Ваньнин, входя в дом – У тебя всё хорошо? Выглядишь задумчивым. – Не переживай, Золотце. – лучезарно улыбнулся Мо Жань – Всё замечательно, идём.

***

Вечер прошёл очень умиротворенно. Мо Жань с упоением слушал Чу Ваньнина, не вникая в его слова, а внимательно рассматривая каждое изменение его лица. Ни одна эмоция не скрылась от внимательного взгляда. Он так много раз наблюдал за этим человеком и всё равно каждый раз был как первый. Каждый раз он находил в милых чертах новые эмоции и чувства и каждый раз они казались прекраснее. После этого Мо Жань уложил Чу Ваньнина спать, а сам стал наблюдать за ним. Лишь после того как он услышал мирное посапывание, мужчина трепетно поцеловал Юйхэна в лоб. Он аккуратно убрал прядь тёмных волос тому за ухо и посмотрел в окно. Было уже темно. Скоро прекрасный день и не очень приятная встреча.

***

На грани сна и яви, в мире где не нет ничего суетного, а лишь закат и жёлтая пшеница на берегу бесконечной реки стоят двое мужчин. Если бы не одежда и цвет кожи, то эти мужчины были бы похожи как две капли воды. – И зачем ты захотел встречи? – Тасянь-Цзюнь недовольно выгнул бровь, скрещивая руки на груди. – Должно быть ты знаешь, что завтра за день? – прищурился Мо Жань, слегка хмуря брови. Его взгляд стал остр как меч. – Не знаю. Меня не было в мире живых несколько дней, да и за числами мне нет нужды следить. Я ничего не жду. – Ждёшь или нет, но завтра день рождения Чу Ваньнина. – выражение его лица стало ещё мрачнее – Он очень устаёт. А когда являешься ты, то совсем потерянный ходит. Ты зверьё, а не человек! Ты никогда не задумывался, что ему может быть больно, неприятно, обидно, а?! Почему ты не можешь понять одной простой вещи - он любит нас! Лишь потому всё терпит, а ты этим пользуешься, причиняя ему вред. Он тоже человек, он тоже чувствует. Молю, хотя бы в этот день сделай милость, не трогай его. А лучше вообще исчезни на сутки куда-нибудь! Чем больше он говорил, тем сильнее мрачнел император. К концу речи Мо Жань бросил на самого себя взгляд полный ненависти. Тот в свою очередь хмуро смотрел под ноги собеседника, а потому не было видно его эмоций. Подняв голову, он резко засмеялся: – Ты кто такой, что бы указывать этому достопочтенному? Я сам решу что и как мне делать. Этот день я провожу в мире живых, а значит только мне решать куда и зачем ходить, а тем более, что мне делать с человеком, с которым мы обручены. Мо Жань, полный праведного гнева хотел было уже что-то сказать, но Тасянь-Цзюнь стал исчезать в темной дымке. Может это просто разыгралось его воображение, но на миг ему показалось, что на лице императора мелькнула грусть.

***

Чу Ваньнин проснулся от того, что на него кто-то смотрел. Открыв глаза, мужчина тут же зажмурился. Солнце ярко светило, мешая сонному взгляду различить хоть что-то. Вдруг человек рядом поднял руку, закрывая ладонью солнечные лучи. Ваньнин медленно поднял веки и увидел Мо Жаня. Точнее это был император Тасянь-Цзюнь, чей взгляд отличался суровостью и превосходством от мягкого и нежного взгляда Мо Жаня. Юйхэн тяжело выдохнул и посмотрел на лицо мужчины. Тот ответил ему нечитаемым взглядом, продолжая держать руку так, что бы солнце не потревожило только что проснувшегося человека. – Что ты делаешь? – Чу Ваньнин стал подыматься, но в этот же миг крепкая рука схватила его за талию, прижимая к постели. – Лежи. К чему спешка? – голос императора был ровный и не такой громкий как обычно. Неожиданно он одернул руку от мужчины, словно испугался, что слишком сильно держал его. – Мне нужно работать, но если ты сейчас хочешь... – Ваньнин проглотил это слово, невольно смутившись – то могу остаться. Несколько мгновений Тасянь-Цзюнь пристально смотрел на мужчину, а потом в его глазах появились недобрые огоньки. Он резко перевернул Чу Ваньнина, подминая его под себя. Его томный взгляд блуждал по лицу и ключицам человека перед собой, а руки уже гладили спину мужчины, скользя всё ниже. Но стоило темным глазам увидеть маленькие синяки под смятыми белыми одеждами и его руки остановились. Тасянь-Цзюнь, не смотря в глаза Чу Ваньнину, медленно опустил его одеяния с плеч, оголяя белую кожу. Мужчина тут же стал бережно целовать каждый синячок на плечах и ключицах, медленно двигаясь ниже к животу. В прошлый раз он оставил эти отметины и даже не удосужился как следует позаботится об этом. Сейчас отчего-то ему стало очень грустно от взгляда на эти отметины и укусы. Впервые его дикое нутро желало не брать и властвовать, а нежно оберегать и жалеть. Император не мог понять, что послужило появлению этих чувств, настолько сильных, что смогли подавить звериную похоть. Казалось, что он посмотрел на Чу Ваньнина совсем иначе, как не смотрел никогда. Сейчас перед ним лежал не непокорный и дикий кот, что всегда способен изодрать тебе лицо своими когтями, а маленький котёнок. Котенок, который покорно исполняет всё что ему велят, несмотря на свои желания. Котёнок, который всё это время просто терпел, пытаясь выглядеть как свирепый тигр, но на самом деле мог лишь ударить своей мягкой лапкой. Непонятная волна нежности и трепета накрыли Тасянь-Цзюня с головой. Он отпрянул от Чу Ваньнина и сел, притягивая того к себе. Он заключил "котёнка" в тёплые объятия, поглаживая того по голове и вдыхая сладкий запах яблони. – Прости, Золотце... – еле слышно прошептал император. Но как бы тихо это не было сказано, человек в его объятиях смог это услышать. Ваньнин озадаченно нахмурился, отстраняясь от сильной груди: – Что? Мужчина мягко улыбнулся. Эта улыбка была очень похожа на ту, которой всегда улыбался ему Мо Жань: – Не хмурься, тебе не идёт. – он мягко разгладил складку между бровей Ваньнина большим пальцем – Этот достопочтенный не хочет что бы ты сегодня хмурился. В душу Бэйдоу закрались какие-то непонятные чувства. Это было очень странное поведение. Это был всё тот же Наступающий на Бессмертных император, но его действия разнились с обычными. Но как бы это не было необычно, не хотелось об этом думать. Мало ли что в голове у этого достопочтенного? Поэтому Чу Ваньнин улыбнулся ему в ответ и сам утянул мужчину в мягкий поцелуй.

***

Весь день прошёл в сладкой неге. Мужчина то засыпал, то просыпался от нежных прикосновений и невесомых поцелуев. Кто бы знал, что Тасянь-Цзюнь способен на такое? Сегодня он не напирал и не кусал, а наоборот. Каждое прикосновение несло в себе трепет и чувства. – Золотцу понравилось? – промурлыкал император в шею возлюбленного, обнимая и прижимая его к себе. – Мгм. – промычал Ваньнин, глубже зарываясь в тёплые объятия с головой. "Как котёночек..." – пронеслось в голове императора. Он был уверен, что это только просветление в его звериной натуре и вскоре вся жуткая похоть нахлынет вновь. Но этот короткий миг нежности был для Тасянь-Цзюня как бальзам на душу. Он видел воспоминания того Мо Жаня и видел с какой любовью Ваньнин смотрел на того. Это его бесило и заставляло чувствовать уксус на кончике языка. Конечно он тогда ещё понял в чем причина, но всё время упирался этим нежностям, однако сегодня он сломался и отдался течению того сокрытого желания. И это привело его к этому милому и нежному "котёнку", что сейчас прятал удовлетворенную улыбку в его объятиях. Тасянь-Цзюнь был безумно рад видеть счастье и милое смущение на лице Чу Ваньнина. Это было куда приятнее даже самой безумной ночи. Теперь у Юйхэна сильно ныла поясница, но несмотря на это он чувствовал себя куда лучше. Он чувствовал себя отдохнувшим, хоть не телом, но душой. С плеч словно камень свалился. Сейчас он наконец понял, что случилось с Тасянь-Цзюнем. Две души из разных жизней стали сливаться воедино. Характеры двух личностей стали сливаться, образуя нечто единое. Возможно скоро это слияние произойдёт полностью и его муж с обеих жизней станет обладать одной полноценной душой, пережившей все испытания. Рука Тасянь-Цзюня спустилась на поясницу Чу Ваньнина и стала нежно поглаживать, иногда надавливая. Мужчина, словно поняв что за боль сейчас беспокоила любимого, стал делать массаж. – Тут ведь болит? – прошептал на самое ухо Тасянь-Цзюнь – Впредь всегда говори мне что тебя беспокоит. Этот достопочтенный тоже твой муж, как и тот я. Этот император тоже будет о тебе заботится. Если тебе грустно или больно, только скажи и я буду стараться. Хоть плохо умею, но буду стараться... Эти слова поразили Чу Ваньнина в самое сердце. Он даже не знал, что сказать. Но этого и не надо было. Тасянь-Цзюнь прекрасно всё понял по глазам в которых плескалось столько невысказанных чувств и эмоций. Наконец мужчина смог их прочесть и понять. Наконец он не сомневался в своих действиях и был уверен, что всё сделано правильно. – С днём рождения. – император поцеловал Ваньнина в лоб – Спи, мой котёночек. Этот достопочтенный будет стеречь твой сон.