A Bit of Me & A Bit of You

Симон выходит из ванны совершенно обновленным и отдохнувшим. Он неторопливо растирает полотенцем гладкую кожу и медленно вытирается, глядя на собственное отражение в зеркале. Сверкающие яркие глаза в форме маленьких полумесяцев оглядывают его собственное тело, а рот кривится в наглой ухмылке при виде его самого. Симон просто сияет, и он это знает. Так было с тех пор, как он узнал, что у него есть ребенок, около двух недель назад. И от одной мысли об этом Симон всегда заходится в восторге: каждый раз, когда эта информация приходит ему в голову, в его груди расцветает что-то теплое. Симон ждет ребенка. Он ждет ребенка. Прямо в этот момент. Их с Вильгельмом ребенок в его животе. Он беременный. (Наконец-то, блять.) Дело в том, что Симон и Вильгельм уже долгое время пытались завести детей, но все безрезультатно. Они провели много ночей, обсуждая, планируя и мечтая о собственных щенках, бегающих по их дому, даже перебирая вслух имена и обдумывая возможные семейные поездки на праздники. И все же, когда прошло целых два года, а от любящей пары не было никаких вестей, они оба с тяжелым сердцем прошли обследование на предмет возможного бесплодия. К счастью, тщательное обследование не выявило ничего страшного в их организме. Это было одновременно и облегчением, и досадой, когда они поняли, что им просто не хватает удачи в достижении цели. Врач посоветовал им обратиться к ВРТ на случай, если у них все же возникнут трудности с вынашиванием ребенка, но никто из них пока не хотел переступать эту черту. Они были абсолютно здоровы и способны завести ребенка по собственному желанию, поэтому все еще хотели попробовать сделать это самостоятельно. Симон не станет врать, что в это время он был не слишком добр к себе. Его отношение к сексу стало немного извращенным: он заставлял себя пробовать каждый день, а также винил себя за то, что испытывает от этого удовольствие, несмотря на то что это никогда не приносило плодов. Его муж - красивый, добрый и слишком любящий Вилли - был самым понимающим и покладистым в течение последующих месяцев постоянных попыток, всегда наставляя Симона, чтобы тот наслаждался каждым моментом и чувствовал себя по-настоящему любимым в его объятиях. Омега догадывался, что их трудности с зачатием были частой темой на сеансах терапии его мужа, и альфа в такие моменты сохранял ясность ума. Симон восхищался им, так как сам отказывался говорить об этом с кем-либо еще, чтобы его страх, что все узнают о его поломке, не стал реальностью. В общем, прошел еще целый год постоянных попыток, прежде чем омега почувствовал головокружение, достаточное для того, чтобы рискнуть купить еще один тест на беременность. Он пытался притворяться, что не из кожи вон лезет от нервов в ожидании результата, и даже дошел до того, что бездумно пролистывал свои социальные сети, не сводя глаз с проклятого теста, работающего на раковине. И вот, казалось, его сердце перестало биться в груди, а телефон едва не упал в унитаз, когда он заметил слабую, но безошибочную вторую полоску, которую так хотел увидеть. Не раздумывая ни секунды, молодой человек выскочил из дома и помчался в ближайшую аптеку, чтобы купить остальные три теста. И когда все они показали прекрасные совпадающие двойные знаки, Симон почувствовал себя таким счастливым, что мог бы умереть и вознестись на небеса прямо на месте. Затем, именно в таком порядке, он проплакал полчаса, договорился сдать анализ крови - просто чтобы убедиться, - счастливо проплакал еще пятнадцать минут, а потом заставил себя вернуться к работе и держать это знание при себе, пока не будет уверен на сто процентов. Теперь из его горла, прежде чем он успел остановить себя, вырывается задорный смех. Не хватает слов, чтобы описать его радость в этот момент, ведь он так чертовски уверен в своей беременности, что почти чувствует ее внутри себя. И что с того, что он сдал два анализа крови в двух разных клиниках, просто чтобы подтвердить это? Ну что с него взять за недоверие! В любом случае, теперь молодой человек может нежно провести рукой по своему точеному животу, торжествующе улыбаясь своему маленькому произведению искусства, спрятанному внутри него. Их ребенок, возможно, еще совсем маленький, крошечная кроха, которая едва занимает место в животе Симона, но уже завладела всем его сердцем. "Мой маленький ребенок", - шепчет он с улыбкой, осторожно надевая мягкую пижаму, словно боясь потревожить маленький комочек клеток, быстро размножающийся внутри него. Закончив, он поглаживает низ живота и дьявольски улыбается в зеркало. "Давай сообщим новость твоему папочке, а?" И таким образом он приводит свой план в действие. Осторожно открыв нижний ящик маленького кремового шкафчика - там хранится его аптечка, единственное место во всей ванной комнате, которое, как он знает, Вильгельм редко проверяет, - Симон дрожащими пальцами достает тест на беременность, который он делал так много лун назад. Первый, который сказал ему "да". Его зрение затуманивается от слез, когда он снова видит две полоски - четкий положительный ответ на самый заданный вопрос. Сколько раз он сидел на унитазе, с тревогой закусывая нижнюю губу в ожидании появления этих двух линий? Сколько раз он плакал в ладоши, когда они так и не появлялись? (Достаточно часто Вильгельм узнавал, когда это происходило, лишь по беглому взгляду во время ужина. Но всегда Симона уничтожало скорбное выражение лица мужа, когда он так нежно обнимал его, чтобы утешить). Но теперь? О, теперь Симон может продемонстрировать эту чертову штуку, о которой мечтал с тех пор, как впервые увидел Вильгельма, утешающего потерявшегося ребенка в продуктовом магазине, - голос был таким мягким и обеспокоенным, что Симон подумал, что именно его муж будет проливать слезы, если они не найдут родителей этого ребенка. Он должен кричать во все горло, что они сделали это, что он станет отцом, и, Боже, ему нужно, чтобы Вильгельм узнал об этом прямо сейчас. Не теряя ни секунды, кудрявый мужчина с волнением кладет пластиковую штуковину на верх шкафа, эстетично размещая ее рядом с маленьким суккулентом, который они держат для украшения. Он хочет, чтобы это было первое, что увидит Вильгельм, переступив порог, - идеальный сюрприз после стольких лет попыток. Он на мгновение замирает, нахмурив брови. Поразмыслив, он решает поместить тест прямо над раковиной - его яркий цвет четко контрастирует с белым фарфором. Вильгельм, его красивый, милый и преданный товарищ, тоже может быть невероятно забывчивым в самые неподходящие моменты, так что Симону лучше не бросать вызов его восприятию. Он даже идет дальше и кладет расческу рядом с тестом на беременность - нужно быть уверенным, что Вильгельм его не пропустит. Бросив последний взгляд на свою работу, Симон чувствует, как в его жилах бурлит уверенность и волнение. Он быстро забирает полотенце и средство для волос, а затем тихо отпирает дверь и возвращается в их общую комнату. Он быстро замечает своего приятеля именно там, где Симон его оставил: тот сидит, скрестив ноги, на своей половине кровати и печатает на ноутбуке, надев при этом деловое лицо и уютную клетчатую пижаму. Это действительно восхитительное зрелище. Симон любит наблюдать за тем, как кронпринц Вильгельм и его Вилли превращаются в одного потрясающего мужчину, который носит свое сердце на рукаве и холодную маску на лице. Этот туман рассеивается в тот момент, когда светловолосый мужчина поднимает на него глаза, и его недоступное выражение превращается в мягкие глаза и теплую улыбку. "Привет, дорогой, - тепло приветствует он, наклоняя голову, чтобы Симон мог легко прикоснуться к его губам. Их губы расходятся с тихим звуком. "Тебе понравилось в ванной?" "Ммм..." По правде говоря, тихое хмыканье - это все, что омега может предложить в данный момент, так как боится случайно проболтаться о сюрпризе в своем волнении. Однако на спине у него выступили бисеринки холодного пота от собственной невероятно подозрительной реакции. Светловолосый альфа, как и следовало ожидать, приподнимает бровь и бросает на него озадаченный взгляд. Обычно Саймон воспринимал этот вопрос как приглашение либо поддразнить Вильгельма за то, что тот не присоединился к нему в ванной, либо случайно завести разговор о своем дне или планах на ближайшую неделю. Но сейчас низкорослый мужчина лишь пренебрежительно пожал плечами, после чего плюхнулся на свою сторону кровати, сосредоточившись на сушке своих кудрей и решительно не глядя в сторону Вильгельма. В конце концов, после нескольких мгновений, в течение которых чересчур обеспокоенный альфа пристально вглядывался в его лицо в поисках признаков дискомфорта или гнева, а также нескольких негромких принюхиваний к воздуху вокруг омеги, чтобы оценить его настроение и обнаружить лишь обычные легкие феромоны, которые он выдыхает дома, Вильгельм слегка целует Симона в левую щеку, после чего возвращается к своей работе. Вскоре комната наполняется тихими звуками его работы на ноутбуке, и Симону приходится прикусить губу, чтобы не захихикать от восторга. Вильгельм даже не представляет, что его ждет. Омега не спеша наносит крем на его волосы в постели - к этому они оба уже привыкли. Он ласкает и проводит пальцами по локонам, напевая при этом какую-то бодрую мелодию. В последние несколько дней Симон особенно тщательно следит за своей прической, желая, чтобы его локоны выглядели исключительно блестящими и идеальными. И все же он не может не отсчитывать каждую секунду, ожидая идеального момента, чтобы сделать следующий шаг в своем плане. Наконец, в тот самый момент, когда Симон расчесывает пальцами последний локон, упорно не желающий падать на правый глаз, Вильгельм закрывает ноутбук с удовлетворенным стуком, молчаливо сообщая, что на сегодня с работой покончено. Одного этого звука достаточно, чтобы сердце омеги забилось в бешеном ритме, головокружение раздулось в груди и грозило вырваться наружу. Он не может больше ждать, Вильгельм должен узнать все прямо сейчас! "Виль", - прозвучало в его голосе, и он мысленно укорил себя. Он вертит в руках полотенце, одновременно вытирая липкий крем с пальцев и приговаривая, что надо остыть, черт возьми. "Ты закончил?" "Ага! Теперь все готово, дорогой", - ухмыляется Вильгельм, не теряя времени, поворачивается к Симону затылком и прижимается к его губам в искреннем поцелуе. Этот поцелуй более долгий и целеустремленный, чем предыдущий, разжигает искру страсти между ними. Альфа посасывает и нежно облизывает его тонкие губы, издавая довольный звук, от которого тепло пробегает по щекам омеги и по всей его нижней части тела. Уголки рта Симона кривятся в улыбке, когда он чувствует, как невероятно теплая рука обхватывает его за талию, прекрасно понимая по одному этому движению, куда хочет завести их его заботливый товарищ. К сожалению, он не может этого допустить. "Тогда не могла бы ты... - начал он, но чувственный поцелуй в нижнюю губу легко прервал его. Непроизвольный вздох вырывается из его губ, когда палец умело и нежно проводит по его нежной обонятельной железе. "Пожалуйста..." Он пытается подавить стон, когда серия мелких, нежных прикосновений к его губам перерастает в облизывание его рта альфой. Симон использует всю свою силу воли, чтобы сосредоточиться на первоначальном плане и уж точно не на том, что воздух вокруг них постепенно становится густым и отвлекающим. "Ты можешь, пожалуйста... Вильгельм! " - пытается он снова, и только вскрикивает в недоумении, когда обнаруживает, что его легко обхватывают за мягкий матрас, чтобы в итоге идеально и мягко расположить под своим товарищем. Этот крик останавливает Вильгельма на месте. Он отступает назад с огромными глазами, как олень, попавший под свет фонарей. Симон чуть не лопается от смеха, глядя на его паническое лицо, прекрасно понимая, что его приятель ассоциирует обращение к нему по имени с большими неприятностями, особенно когда Саймон просто прошептал это. Поэтому ему приходится прижать тыльную сторону ладони ко рту, чтобы не вырвалось веселое хихиканье, и одновременно прижать к себе лицо Вильгельма, чтобы успокоить его. "Я не сержусь, я просто еще не закончил, глупыш", - мягко объясняет коротышка, поглаживая большим пальцем лицо мужа. Вильгельм краснеет под его ладонью и произносит маленькое "ох" в знак понимания. Симон хихикает, глядя на него: его альфа слишком очарователен. "Я хотел спросить, не могли бы вы забрать мою расческу? Кажется, я забыл ее в ванной". Наступает небольшая пауза, когда Вильгельм продолжает смотреть ему в глаза, погрузившись в раздумья, его маленькие ноздри слегка подергиваются. Симон смотрит на него своими лучшими невинными глазами, спокойная улыбка кривит его губы, несмотря на колотящееся сердце. Затем Вильгельм словно выныривает из собственных мыслей. "Хорошо", - кивает он, улыбаясь ему с таким обожанием. Симон не может удержаться и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его в губы в знак благодарности. Он так сильно его любит. "Хорошо, я принесу его тебе". И вот омега наблюдает за тем, как его муж выбирается из-под него и направляется в ванную. Почти сразу же Саймон чувствует, как все его нервы сходят с ума от предвкушения. Он садится так быстро, что у него даже голова немного кружится, и принимается хватать забытое мокрое полотенце, просто чтобы было чем занять руки. В любую секунду Вильгельм увидит и узнает. Боже, Симона слегка подташнивает от волнения и тревоги, бушующих внутри него. Не то чтобы он беспокоился, что Вильгельм не оценит новость. Отнюдь, он уверен, что они отпразднуют радостную новость с друзьями и семьей как можно скорее, он даже с нетерпением ждет этого. Нет, Симона напрягает и нервирует тот факт, что все это станет реальностью, как только муж узнает. Это не будет осторожным секретом, который Симону придется хранить до тех пор, пока он не сделает столько тестов, чтобы раз и навсегда исключить возможность ложноположительного результата. Все будет по-настоящему. Их ребенок будет настоящим. Их мечта будет реальной. (А что, если он все разрушит?) "Где, говоришь, ты его оставил?" Далекий голос мужа отрывает его от размышлений. От этого вопроса омега закатывает глаза от досады. Поверьте, альфа не заметит ярко-желтую расческу над белой фарфоровой раковиной прямо перед его лицом. "Кажется, я оставил ее у раковины!" "О, хорошо!" Звук шаркающей одежды, когда его муж, вероятно, поворачивается на месте, где искал расческу. Затем раздается безошибочный и слишком знакомый звук падения на пол корзины Саймона, за которым следуют торопливые звуки альфы, подбирающего все с земли с нервным "О, черт". Симон сжимает переносицу. Почему-то поднимающееся желание придушить товарища за то, что он в шестой раз подряд роняет его вещи, помогает ему справиться с беспокойством. На мгновение он даже забывает, зачем вообще послал туда мужа, прекрасно понимая, что, скорее всего, в его неуклюжих руках разобьется хотя бы один из его одеколонов. Но это длится лишь мгновение, поскольку все возвращается в десятикратном размере в тот момент, когда Вильгельм взволнованно восклицает: "Нашел!". Кажется, что весь мир на мгновение затаил дыхание, или это только Симон затаил дыхание на целую вечность. Вильгельм нашел его, он должен увидеть тест, тайком положенный рядом с расческой, в любой момент. Омега нервно покусывает большой палец, беспокойство настигает его и топит волнение, как грохочущая волна, которую он не в силах обогнать. Он рассеянно поглаживает живот другой рукой, отсчитывая секунды до того момента, когда муж наконец отреагирует, пока не скажет что-нибудь. И тогда... "О, Симон..." раздается негромкий, настороженный ответ. В груди омеги что-то сжимается, и из его губ вырывается низкий болезненный звук, о котором он даже не подозревает. Так не должно быть, но ему больно. Очень больно. Симон вдруг чувствует, как слезы неудержимо наполняют его глаза, а в горле образуется комок, потому что именно такая реакция была у его мужа, когда он замечал отрицательные тесты. Этот тихий, воркующий зов его имени, как будто его товарищ утешает маленького ребенка или испуганное животное. На мгновение Симон увидел себя снова сидящим на холодных стенах ванной комнаты и задыхающимся от рыданий, когда Вильгельм смотрит на него сверху вниз с такой болью и скорбью по их ребенку, который так и не появился на свет. Симон ненавидел, что не может забеременеть, ненавидел чувствовать себя сломанным омегой, который раз за разом подводит свою подругу. Но иногда он ненавидел еще больше, когда Вильгельм так смотрел и говорил с ним, словно он действительно был сломлен и безнадежен. Быстро моргнув, чтобы прогнать эти ужасные воспоминания, омега на мгновение глубоко вдохнул, ощутив при этом свой собственный запах. Он тихонько выдыхает, потирая лицо рукой. Он не может слишком сильно переживать из-за этого. Он не позволит своему разуму испортить для них этот момент только потому, что его муж плохо отреагировал. Вильгельм иногда бывает немного туповат, поэтому альфа сразу же ассоциирует вид теста на беременность с очередной неудачей, и это вполне объяснимо. Оглядываясь назад, он должен был учесть тревожность Вильгельма и его склонность предполагать худшее, когда планировал это. Симон вздыхает про себя, усмехаясь над тем, как все усложняется. В его воображении все было так идеально. "Подожди." Это единственное слово мужа заставило кудрявую брюнетку сконцентрироваться на нем, а сердце заколотилось в такт. Как будто синхронно, Симон оглядывается на вход в ванную в тот самый момент, когда Вильгельм высовывает голову наружу. Их взгляды встречаются, и Саймон задерживает дыхание. "Симон, - окликает его муж, голос его дрожит, а глаза расширены. Он выглядит озадаченным, рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем он бросает попытки найти слова и стремительно идет вниз к их кровати. Экстатическая энергия бурлит под кожей Симона, когда он наблюдает за тем, как его муж делает большие и торопливые шаги по направлению к нему. О, черт, вот оно. Именно в этот момент все изменится, он чувствует это уже сейчас. Его прежняя мрачность быстро сменяется порханием бабочек в животе. От них ему хочется пускать пузыри посреди их кровати, но ему также приходится бороться с ухмылкой, которая появляется на его лице, когда альфа останавливается перед ним. Он с сомнением подумал, не связаны ли эти американские горки эмоций с его беременностью. Возможно. Это единственное слово мужа заставило кудрявую брюнетку сконцентрироваться на нем, а сердце заколотилось в такт. Как будто синхронно, Саймон оглядывается на вход в ванную в тот самый момент, когда Вильгельм высовывает голову наружу. Их взгляды встречаются, и Саймон задерживает дыхание. "Симон, - окликает его муж, голос его дрожит, а глаза расширены. Он выглядит озадаченным, рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем он бросает попытки найти слова и стремительно идет вниз к их кровати. Экстатическая энергия бурлит под кожей Саймона, когда он наблюдает за тем, как его муж делает большие и торопливые шаги по направлению к нему. О, черт, вот оно. Именно в этот момент все изменится, он чувствует это уже сейчас. Его прежняя мрачность быстро сменяется порханием бабочек в животе. От них ему хочется пускать пузыри посреди их кровати, но ему также приходится бороться с ухмылкой, которая появляется на его лице, когда альфа останавливается перед ним. Он с сомнением подумал, не связаны ли эти американские горки эмоций с его беременностью. Возможно. ̶О̶п̶р̶е̶д̶е̶л̶е̶н̶н̶о̶.̶ "Симон, - Вильгельм садится на матрас с серьезным выражением лица, глаза одновременно серьезные и невероятно испуганные. Симон замечает, что он снова размывается между кронпринцем Вильгельмом и его Вилле. "Симон, посмотри на это". Низкорослый мужчина смотрит на руки своего товарища. Между его длинными дрожащими пальцами лежит маленькая пластиковая штучка, которую он специально оставил на раковине. При виде теста на беременность во всей его красе омега с трудом сдерживает желание гордо выпятить грудь, а его запах становится чуть более сладким от ликования. Тем не менее Саймон сдерживает себя и сохраняет невинное выражение лица, глядя с теста на лицо мужа сверкающими ланьими глазами. Он хочет, чтобы Вильгельм сам догадался об этом. "Это тест на беременность", - заявляет альфа, но так неуверенно, что это тоже звучит как вопрос. Он смотрит на Саймона, ожидая подтверждения. Омега кивает. Вильгельм опускает взгляд на тест в своих руках, а Симон впивается зубами в нижнюю губу, пытаясь не дать уголкам губ выгнуться вверх, но безуспешно. Он видит это, когда альфа делает резкий вдох и смачивает губы. "Симон, - снова зовет его муж и поднимает на него глаза, в которых столько эмоций, что Симон тут же тянется к его руке. Их пальцы переплетаются, и альфа крепко сжимает его руку. Его голос срывается, когда он заговаривает дальше. "Симон, в этом тесте две строчки". С губ Симона срывается влажный смешок, а глаза снова наполняются свежими слезами. Он кивает головой, окончательно переставая сдерживать свое волнение, и широко улыбается мужу. "Да, да! хочет закричать альфа, но понимает, что если попытается заговорить прямо сейчас, то только зарыдает от счастья. Блондин удивленно смотрит на его реакцию, глаза комично расширены, дыхание немного неровное. "Двойные линии означают... Если ты получил их обе, это значит..." и омега наклоняется вперед, чтобы прижать руку к груди мужа - его милого, эмоционального Вилли, - чувствуя, как она быстро поднимается и опускается под его ладонью. Он воркует с ним, массируя его грудину успокаивающими кругами и гладя по макушке. Вильгельм вдыхает полной грудью воздух, касаясь дрожащей рукой талии Симона. Он шумно сглатывает. "Симон..." Симон стоит на коленях и прижимает голову Вильгельма к своей груди. Они оба с облегчением обнаружили, что эта поза творит чудеса, не давая Вильгельму впасть в приступ тревоги. Он нежно, но крепко прижимает мужа к себе, проводя рукой по его гладким волосам, а другой массируя кожу прямо над его колотящимся сердцем. После нескольких ударов сердца Симон опускает взгляд на своего товарища, но обнаруживает, что тот уже смотрит на него большими стеклянными глазами. Его альфа выглядит таким хрупким, одной рукой он держится за тест, а другой нерешительно обхватывает Симона за середину. Его тонкие губы дрожат, и омега чувствует, как в ответ на это дрожит его собственное тело. "Дорогой, ты беременный?" Вопрос срывается с его губ задыхающимся шепотом. И Симон. Симон так счастлив, что захлебывается собственным всхлипом. Он кивает головой один раз, а потом еще раз, когда видит слезы, текущие по щекам мужа. Он влажно хихикает и тянется вниз, чтобы поцеловать каждую щеку с обожанием и благоговением. "Да, да, Виллт! Я беременный", - наконец-то, наконец-то он смог выпустить эти слова наружу. Он вдыхает их в маленькое пространство между их губами, отмечая свои слова долгим, любящим поцелуем. Когда омега отстраняется, из его уст вырывается еще один взрыв восхищенного смеха, и лицо Вильгельма почти сразу же искажается от икоты. Он сжимает щеки альфы между ладонями и целует влажные уголки его глаз. "У нас будет щенок, папочка". "Боже, Симон", - прохрипел Вильгельм между всхлипами, после чего положил тест на кровать и зарылся лицом в грудь Симона. Альфа крепко обнимает его, прижимаясь к нему так, будто от этого зависит его жизнь, широкие плечи содрогаются от его плача. "Я думал, мы не... Я, я думал, я..." "Симон расчесывает пальцами его волосы, прекрасно понимая, что подумал его муж. Омега так же долго думал о себе. Что он - проблема, что у него нет такого счастья. Но, в конце концов, разве они не были просто неправы? Альфа отступает назад, чтобы снова посмотреть на него, глаза ищущие и все еще в неверии. Омега тепло улыбается ему, прижимаясь к его щеке. "Мы сделали это, Вилли". И вдруг вся комната закружилась, когда Вильгельм повалил Саймона на матрас, прижав его к себе и зарывшись лицом в его шею. Омега мурлычет, наконец-то получив возможность насладиться великолепным баловством за хорошо выполненную работу. Его товарищ ласкает и обнюхивает его горло, прижимаясь мягкими и трепетными поцелуями к теплой коже. Широкая и нерешительная рука медленно проводит по середине тела Симона, и омега улыбается в знак обожания, прежде чем переплести свои пальцы с длинными и прижать теплую ладонь к его животу. Вильгельм приглушенно хнычет, прижимая руку к плоскому животу омеги. "Мне показалось, что раньше я чувствовал твой запах немного иначе, но я никогда не думал...", - муж замолчал, и Симону захотелось разрыдаться от этого откровения. Он не знал, что его запах уже изменился, и от одного этого знания ему хочется взорваться тысячей блесток. В последний раз нежно поцеловав чувствительную точку под ухом, блондин мягко отстраняется от него, подпирая локтем голову Симона. Он смотрит на него самыми любящими глазами, а по его залитому слезами лицу расплывается самая мягкая улыбка, которую Симон когда-либо видел. "Я люблю тебя", - дыхание Саймона сбивается от неожиданного признания, а его запах становится невероятно теплым. Вильгельм глубоко вдыхает, а затем наклоняется и нежно целует его в губы. "Боже, я так сильно люблю тебя, Саймон. Спасибо тебе за это. Спасибо, спасибо, спасибо". Пара мурлычет в унисон, пока альфа покрывает поцелуями каждый сантиметр кожи на лице омеги, благодаря и восхваляя его с каждым прикосновением губ. Саймон ошеломлен количеством любви к нему и к этому человеку, и несколько слезинок вытекают из-под его закрытых век. Он слегка хихикает, все еще не понимая, что это за новое счастье, которое они обрели друг с другом. Его руки снова обхватывают плечи Вильгельма, и они оба слегка всхлипывают в объятиях друг друга. Все это кажется таким нереальным и в то же время правильным. Как будто это всегда должно было случиться, но они не могли к этому подготовиться, чтобы этого не произошло. И вот теперь влюбленная парочка греется в лучах радости, проливая слезы между взаимными благодарными поцелуями. Они остаются так на несколько минут, часов или дней, Симон точно не знает. Потому что все, о чем он может думать, - это о том, как чудесно изменится их жизнь, и он почти не может этого дождаться. Смутно осознавая это, он понимает, что уже не так сильно боится этого. Конечно, все еще страшно думать о том, сколько трудностей выпадет на долю их щенка, но в то же время это так волнительно. Несмотря ни на что, Симон знает, что они справятся с этим. Для них нет другого пути, кроме как идти вперед вместе. "Ты можешь в это поверить, Вилли?" В конце концов он нарушает тишину, наполовину смеясь, наполовину плача. Он качает хрупкого альфу, все еще периодически фыркающего, на руках, крепко сжимая. "Мы станем отцами!" Вильгельм качает головой, снова прижимаясь к шее Симона, и одной рукой вычерчивает беспорядочные узоры на животе омеги. "Я все еще плачу от одной только мысли об этом, думаю, мне нужно несколько часов, чтобы все это усвоить", - фыркнул он, его голос огрубел от плача. Он ненадолго отстраняется, чтобы вытереть свое взмокшее лицо. "Может быть, мне придется позвонить Борису и поговорить с ним". Симон смеется над его искренними словами. Почему-то он ясно представляет себе Вильгельма в глубоком и серьезном разговоре об их будущем щенке со своим психотерапевтом, вероятно, обсуждающим, какие эмоции ему следует сосредоточить на своих чувствах прямо сейчас. Омега не может винить его за это. Он и сам почти ошеломлен различными эмоциями, нахлынувшими на него в быстрой последовательности, и одному Богу известно, насколько хуже станет в ближайшие месяцы. Тем не менее Симон легонько пихает Вильгельма в плечо, готовый поддразнить его за это. Альфа мгновенно оглядывается на него, и от количества любви и преданности, заключенных в этом взгляде, у Симона едва не перехватывает дыхание. Они обмениваются маленькой, задорной улыбкой. "Неужели Борис будет первым, кому ты расскажешь эту новость? Фелис будет очень обидно, когда она узнает", - поддразнивает он, голос звучит слишком ласково, чтобы это имело хоть какое-то значение. Вильгельм не отвечает сразу, а пользуется случаем, чтобы скорректировать их положение. Он придвигается ближе к Симону, подгибая одну руку под его голову, а свободной ладонью нежно поглаживает рельефные скулы омеги. Альфа смотрит ему прямо в глаза, выражение лица одновременно нежное и напряженное, пока он обдумывает свои слова. Симон терпеливо ждет его, с удовольствием погружаясь в эти глубокие карие глаза, которые, кажется, всегда смотрят на него. Он вдыхает их смешанный аромат, чувствуя себя в безопасности и довольстве в своем собственном маленьком пузыре. "Сначала я хочу рассказать Линде", - заявляет Вильгельм, его голос звучит спокойно и уверенно. Симон замирает на полуслове, глядя на него расширенными глазами. Его муж улыбается, все еще не закончив говорить. "Я хочу, чтобы она узнала об этом первой от нас. Потом мы соберем Сару, Роша, Аюба и Фелис, чтобы рассказать им тоже. Мы можем устроить небольшую вечеринку и отпраздновать это с семьей и друзьями, что скажешь?" Симон открывает и закрывает рот, с трудом подбирая слова. Неужели его муж только что предложил самый разумный вариант действий, а теперь всерьез спрашивает его, что он думает? Что он думает? Как будто это не то, что Симон тайно планировал для них в течение двух мучительных недель, пока они держали щенка при себе; как будто для него не имеет значения, что Вильгельм знает, как важно для него, чтобы они оба сообщили новость прежде всего его маме; как будто Саймон не собирается заплакать и умереть прямо там и тогда, потому что он стремительно влюбляется в него еще глубже и снова? Покачав головой в абсолютном неверии, Саймон выбрасывает из окна все мысли о том, чтобы составить связное предложение. Ухватившись за воротник этой дурацкой и восхитительно мягкой пижамы, он решительно притягивает Вильгельма к себе и смыкает их губы. Альфа задыхается, когда их рты встречаются, но не отстраняется. Саймон целует его так, словно это их последний день на земле, жадно, пылко. Он лижет, сосет и причмокивает, проводит рукой по гладким светлым волосам и дергает за короткие пряди на затылке, словно это цель его жизни. Он перестает целовать мужа только тогда, когда ему нужно отстраниться, чтобы отдышаться. К тому времени как он это делает, он уже лежит полулежа на груди Вильгельма, а одна его нога как-то незаметно пристроилась между его ногами. Он задерживает свои губы прямо над губами Вильгельма, и оба мужчины задыхаются в раскаленном воздухе вокруг них. "Да. Да, это идеально", - жарко дышит Симон ему в рот, борясь с собой, чтобы не смотреть на эти припухшие губы и не смотреть в глаза альфы. Зрачки темные и широкие, как у него самого. Он мурлычет, довольный. Боже, он так чертовски сильно любит его, что может потерять сознание. "Давай сделаем именно так, да". Вильгельм улыбается ему в ответ, его щеки окрасились в розовый цвет, и он немного запыхался. Он обхватывает голову Симона и наклоняется, чтобы соединить их губы в более нежном, но таком же страстном поцелуе. Их губы восхитительно прижимаются друг к другу, заставляя его пальцы загибаться от удовольствия. Омега восторженно хмыкает, разминая бицепсы и плечи, внезапно желая, чтобы муж поглотил и обработал его, как это было раньше, и... вау! Ладно, это новый поворот событий во всем этом испытании. Симон с радостью смирится с этим. Однако слишком скоро его муж отстраняется от поцелуя. Омега вслепую гонится за его губами, скуля, когда на его пути не оказывается ничего, кроме воздуха. Он открывает глаза, готовый протестовать, но видит, что Вильгельм смотрит на него с любопытным блеском в глазах и дразнящей ухмылкой на раскрасневшихся губах. Омега чувствует, как его щеки пылают от стыда, и тут же хмурится. Ладно, признает он, возможно, он немного увлекся. Но разве можно его винить? Он только что сообщил мужу о своей беременности, а тот так мило с ним общается. Как он мог не захотеть наброситься на него? "Хм", - разумно начинает он, пытаясь прояснить свои мысли, хотя пальцы, нежно перебирающие чувствительную заднюю поверхность его бедра, отвлекают все его внимание. Симон вытирает губы, срочно приказывая себе успокоиться и объяснить Вильгельму, что происходит. "С тех пор как я забеременела, я чувствую много... разного?" Просто слушая свои собственные слова, омега морщится. Каким-то образом это жалкое оправдание еще больше позорит его. Саймон прячет лицо за обеими ладонями и стонет от разочарования. Ему отчаянно хочется заползти в их матрас и никогда больше не встречаться с мужем взглядом. Однако Вильгельма это ничуть не удивляет: все его лицо становится удивительно ласковым при этих словах. "Да?" - спрашивает его приятель, осторожно убирая руки от лица. "Кажется, это называется перепадами настроения, если я правильно помню". Альфа небрежно убирает ногу, расположенную между его бедрами, и перекидывает ее на бедра. С губ омеги срывается тихий вздох, когда он притягивает его за заднюю часть бедра еще ближе к своей груди. Вильгельм прижимает кончики их носов друг к другу и смотрит на него с нежностью. Симон чувствует, как его сердце пропускает несколько ударов. "Да. Так что...", - он нервно проводит пальцами по груди Вильгельма, ощущая невероятное тепло под воротником. О, Боже, Симон ведь не может отступить, правда? Он делает дрожащий вдох, смачивая губы. Он напрягается, плотно закрывает глаза, чтобы поспешно произнести следующие слова. "Мы можем обсудить детали позже и, пожалуйста, сейчас?" Наступает небольшая пауза. Она длится лишь мгновение, и Симон нерешительно приоткрывает один глаз, чтобы увидеть, как муж откидывает голову назад и разражается искренним смехом над его словами. Симон почти обижается на это. Если бы не то, как Вильгельм одновременно ласково сжимает его бедро и крепко обнимает за талию, омега всерьез выгнал бы его из комнаты. То, что ему нравится слушать, как его товарищ так свободно смеется, тоже не имеет к этому никакого отношения. Когда смех наконец утихает, Вильгельм оглядывается на него с широкой и снисходительной улыбкой. "Конечно, Эльсклинг. Мы можем обсудить это позже, а сейчас, как пожелаешь, будем "озорничать"", - Симон сдерживает ухмылку на его поддразнивание, слегка ударяя его в грудь в отместку за то, что он так много внимания уделил "озорству". Вильгельм просто берет его сомкнутый кулак, чтобы поцеловать костяшки пальцев, как и подобает настоящему пофигисту. Шепотом он тепло добавляет: "Для тебя все, что угодно, Саймон. Для вас обоих. И если бы муж хотел заставить его расплавиться в луже любви и обожания по всему телу, он не смог бы найти лучших слов для этого. Получив наконец разрешение, кудрявый брюнет не ждет ни секунды, чтобы броситься к Вильгельму и снова соединить их губы. Симон замирает в восторге от знакомого прикосновения, чувствуя, как все его мышцы превращаются в желе от того, как приятель подхватывает его и нежно укладывает на себя, прижимаясь к нему, словно к драгоценному камню. Наконец Симон поддается прикосновениям мужа, не обращая ни малейшего внимания. Его больше не мучает слабый голос в глубине души, называющий его мошенником, на него больше не давит необходимость добиваться успеха, реализовываться и процветать. Теперь он может просто наслаждаться любовью и вниманием, которые дарит ему его товарищ, и отдавать ему столько же в ответ, как он не мог сделать уже так долго. Вильгельм медленно и скрупулезно разбирает его на части, экспертные руки постоянно вырывают у омеги слабые вздохи и стоны, пока брать больше нечего. Впервые за долгие годы все кажется правильным. Они женаты, в их общей постели, в их собственном доме и с булочкой в духовке. Вильгельм счастлив, расслаблен и доволен им, послушно возвращая его на землю после кайфа. А Симон? Симон так счастлив и восхищен, что, наверное, никогда не перестанет улыбаться. "Я люблю тебя, Вилл.", - вздыхает Симон, улыбаясь и немного теряя голову. "Я тоже тебя люблю", - вздыхает Вильгельм в ответ и прижимается к нему, чтобы поцеловать еще раз. "Всегда.", - добавляет он. "Всегда", - обещает его муж.