Зачем же ты стучишься в двери?

      Большой потемневший от времени деревянный дом. Резные ставни, закрывающие окна с улицы; радужный петушок с потрескавшейся краской от дождя и солнца; крыльцо с прогнившими от постоянной влаги ступенями, где-то даже с ямками, как будто кто-то пытался проломить изжившее себя дерево, но у него не вышло. Старый, какой-то гнилой дом. Как яблоневые деревья, стоящие по обе видимые стороны от него. Рядом с одним таким скрипят качели. Громко, протяжно, словно на них кто-то сидит или шалит ветер. Но ветра нет. Детский смех. Озорной, громкий, как после весёлой шутки. Слишком неподходящий для этого места. Он разносится из-за двери дома по всей округе, поднимая с деревьев ворон. Они кричат, каркают, сливаясь в унисон со смехом, который так же внезапно, как и появился перемещается на улицу. Тяжёлая дверь открывается, и из образовавшегося проёма выбегают мальчик и девочка. Оба тёмненькие, невысокие и смеющиеся. На девочке голубое платье, а на мальчике шорты с такого же цвета футболкой. Двойняшки. Она подбегает к качелям и что-то кричит ему, видимо, уговаривает, чтобы он её раскачал. Он быстро соглашается, и они вновь смеются. Картинка сменяется.       Всё тот же дом. Но я, кажется, внутри. Я вижу старые, потерявшие свой цвет обои. Где-то у потолка они уже начинают слезать из-за проникшей в дом влаги. По углам виднеется плесень. Серая, живучая, она вписывается в интерьер той комнаты, в которой я оказался. Продавленный и ободранный диван, рядом трёхногий стул с телевизором сверху, вместо антенны - железная проволока. Всё остальное свободное пространство пытаются захватить пустые бутылки и какой-то знакомый противный запах. Спирт. А ещё страх. Я продвигаюсь по направлению к источнику последнего. Второй проход в комнате, после выхода. Облезлая зелёная краска на косяке и скрипучий пол. Шумный грязно-белый холодильник, занимающий чуть ли не одну четверть помещения; стол с початой бутылкой и парой стопок со сколами; грязная плита и мужчина. Больше холодильника. Широкие плечи, лысеющая голова практически упирается в низкий потолок кухни, а руки расставлены так, как будто он возвышается над кем-то. Так и есть. Опустив глаза к его ногам, я увидел что-то грязное, некогда голубое. Сейчас же оно было в земле, и кажется, крови… И тут я понял, что обладатель ног поворачивается в мою сторону…       Я проснулся. Будто кто-то на меня посмотрел. Резко и колко. Но я был один. Лежал на дорогом кожаном оливковом диване, и мой взгляд упирался в белый натяжной потолок. Это был просто сон. Не более.       Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Отдышавшись и избавившись от непонятной мне паники, я поднялся и прошёл в кухню. Такая же светлая, как зал, комната, но намного меньше. Уставлена новой техникой, деревянной лакированной мебелью и огромным окном на двор. Зелёная трава, так приятно отличавшаяся от увиденной мной на станции. Высоковата, конечно, для американской лужайки, но это решаемо. Олег показал мне, где в доме есть косилка.

***

По ощущениям, дорога от станции до дома заняла куда больше времени, чем поездка на электричке. А я и подумать не мог, что есть что-то более длительное, чем гундёж хозяйки моей бывшей квартиры. Но, видимо, молчание Олега было куда утомительнее. Мы шли, огибая одинокие деревья в поле и даже не планировали ни остановиться, ни выйти к моему будущему месту жительства. И это настораживало. С каждой проведённой с Олегом минутой, мне становилось всё сложнее и сложнее не начать додумывать, кто он. Вдруг он маньяк? Вдруг, он заманивает этим объявлением к себе жертв, а потом быстро расправляется с ними? А если не быстро? Наоборот медленно и с садистским удовольствием? Не зря же, он так быстро нанял меня. И молчит ещё вдобавок. Да… Кажется он точно маньяк. Невзрачный. Молчаливый. Жестокий. И умный. В конце концов, сумел же заманить меня! А я и не о таком читал, работая в газете... Расчленёнка, сатанинские обряды, жертвоприношения, самоубийства… Помню статью о историке из СПБГУ, который грохнул свою любовницу из числа студенток, там ещё её руки вылови… Так, стоп. Нельзя терять бдительность, я и так не знаю, куда ведёт меня этот «Олег», нужно хотя бы быть готовым защищаться. Может, тут есть камни какие-то?       Высматривая в высокой и пожухлой траве хоть какой-то камешек, я и не заметил, как Олег остановился. За что и поплатился. Врезавшись в него, я чуть было не потерял равновесие, но парень успел меня поймать за плечи и быстро поставить в вертикальное положение. А он силён. И вправду маньяк. Мне хана. Все эти мысли так ярко отразились на моём лице, что даже сумели заставить его улыбнуться. Мельком, уголками губ – но улыбнуться. Затем, приняв свой обычный отстранённый вид, он представил свой дом, махнув куда-то вперёд рукой: — Там когда-то жил я, а теперь будешь ты. — скомкано, как будто извиняясь, сказал он. А неплохо, подумал в свою очередь я, и ободряюще улыбнулся ему, но Олег уже не заметил этого, так как смотрел только на дом.       Светлый деревянный, с золотым петушком на крыше, посреди чистой полянки; а рядом качели, блестящие на солнце от недавней покраски. Грешно в таком месте не провести несколько месяцев своей жизни. Не особняк, конечно, но смотрится стильно. А главное, никакой надоедливой хозяйки, с кучей правил и слежкой. Победно улыбнувшись, я поспешил за нанимателем, чтобы осмотреть жилище изнутри, а потом узнать, что искать инструменты следует не на чердаке, как обычно, а в подвале. Да и вообще, наверх лучше не подниматься, там доски в полу прогнили.