Малышка

Арина сбежала слишком быстро, а я даже не успел попросить прощения, что полез не в своё дело этим идиотским разговором. Она не разрешила подбросить её, просто провести или даже вызвать такси. Сбежала, громко хлопнув дверью, напоследок ещё и что-то пробурчав. Даже думать не хочу, кем она назвала меня, но примерно догадываюсь. Я и сам о себе такого же мнения. Мы нормально общались, даже похихикали немножко, а потом вдруг этот Влад… Разговоры о нем меня бесят ещё сильнее его самого, а информация, что он систематически ведёт себя с малышкой как мудак, вообще вывела из себя. И да, я все ещё помню, что главный мудак в её жизни каждое утро смотрит на меня из зеркала, но почему-то хочется, чтобы я был единственным мудаком, пусть остальные будут нормальными. Пусть остальных не будет вообще. Доедаю ненавистные блинчики и решаю найти Арину и поговорить по душам. В конце концов, нас связывает слишком многое, чтобы мы, только встретившись, снова разошлись из-за какой-то глупости. Что я вообще такого сказал? Конечно, я недоволен, что этот Влад такой идиот и ей приходится из-за него страдать. «Ему не нужно, чтобы я взрослела». Маленькая засранка, пытается уколоть, кусается. Вроде выросла, но осталась такой же, как и была в свои пятнадцать. Только зубки прорезались и застенчивость пропала. По крайней мере, передо мной точно. Влюбилась, говорит, однажды, а ей сердце разбили самым безжалостным способом. Ну спасибо, малышка, что в очередной раз напомнила, какое я дерьмо. Я и сам это знаю. И ни единого раза за эти два года не забыл. Как понял через пару месяцев после твоего отъезда, что, оказывается, чувства к тебе были вообще не дружеские, так и сходил с ума, считая себя педофилом. Тебе же было всего пятнадцать, ты совсем была малышкой. Я и наговорил-то тебе всей этой херни в ресторане, чтобы отдалиться от тебя и не натворить глупостей. Подсознательно делал всё это. А потом решил тебя искать и даже почти поехал к бабушке, у которой ты жила всё то время. Я узнал об этом, конечно. Но Тёма как-то просёк, что я ехать к тебе собираюсь, нашёл меня, и я провалялся в больнице целый месяц со сломанными ребрами и ещё кучей всякого дерьма. И я понимаю, что он был абсолютно прав. И ты права, когда кричишь на меня. Я знаю, что моя вина в том, что ты стала холодной. Что терпишь отношения, в которых тебя не ценят. Знаю, что разбил тебе сердце, а теперь ты не веришь в любовь, я все это знаю. Но я это и исправлю. Потому что, кажется, я всё-таки влюблен в тебя.

***

Спустя пару часов после побега Арины решаю поехать на ее место жительства, чтобы извиниться, украсть в кафе или парк и провести прекрасный вечер вместе. Ничего криминального, просто дружеская прогулка, дабы мы смогли вернуть прошлое общение. У меня есть её номер телефона, адрес общаги, номер подружки и ещё куча всякой информации, которую я, конечно же, стырил в телефоне, пока она спала своим милым пьяным сном. На войне все средства хороши, а она бы мне наверняка не дала ни номер, ни всего остального. Ещё через час я стою у входа в общагу, в которой Арина живёт, но грозная бабуля на вахте обещает пристрелить меня охотничьим ружьём своего мужа, если я посмею сделать хоть шаг внутрь здания. Не знаю, чем я ей так не приглянулся, но рисковать жизнью пока не хочу, поэтому решаю действовать хитростью, понимая, что моего номера Арина не знает. Набираю и стараюсь максимально изменить голос, добавляя какой-то странный акцент. Не знаю, как выгляжу со стороны, но главное, чтобы она поверила в этот спектакль и вышла, а дальше уже буду действовать по ситуации. Она берет трубку, и я говорю, что курьер, привез доставку, и вообще мне все равно, что она ничего не заказывала, потому что раз номер её, то и доставка тоже ей. Она злится, но все же обещает спуститься вниз, а я радуюсь, что спектакль отыгран успешно, и девчонка скоро выйдет ко мне. Но не проходит и минуты, как вдруг ко мне подходит тот самый Влад, с таким выражением своего не самого умного лица, что мне стоит больших усилий не заржать вслух. Чё ему надо? — Это ты вчера мою девчонку из клуба увез? Старый знакомый, да? На лице его столько решительности, что будь я школьником, испугался бы. Но на деле он просто чересчур самоуверенный парень, который наверняка и драться-то нормально не умеет. Знаю точно, я сам в шестнадцать был таким же. Он подходит ближе, кажется мечтая затеять драку, но разница в росте только добавляет комичности ситуации. Этот парень едва ли выше Арины, а та всегда была коротышкой рядом со мной. Меня бесит, как он называет Арину своей девчонкой, но решаю опустить этот момент, потому что сейчас это не самое главное. А самое важное то, что у входной двери стоит только что вышедшая Арина и наблюдает за нами, думая, что мы её не замечаем. — Забрал девушку во избежание инцидентов. Что-то не так? Ох, как же раздражает меня этот диалог. — Она моя, ты не понял ещё? — Влад задирает голову, чтобы выглядеть более устрашающим, но я уже просто не могу сдерживать смех. Мне реально кажется, что отчитывает меня ребенок, у которого я взял самокат покататься, но так и не вернул. Идиотизм. — Слушай, чувак, посмеялись и хватит, — я вытираю с ресниц слёзы смеха, а потом поворачиваюсь к Арине, точно зная, что диалог окончен. — Привет ещё раз, малышка, — как самый настоящий придурок, я раскрываю руки для объятий, запоздало понимаю, что творю ерунду. — Я вышла к курьеру, где он? — снова холодная, с новыми стенами вокруг себя. — Я здесь! Доставка хорошего настроения, заказывали? — ну, включать идиота я всегда умел на профессиональном уровне. — Нет, не заказывали, — малышка складывает руки на груди и закрывается, как в кокон, явно не желая со мной разговаривать. В эту же секунду к нам подходит Влад, который меня раздражает уже больше всех на свете, берет Арину за руку и тащит в общагу, со словами: — Пойдем, кукла, устрою тебе хорошее настроение. Арина округляет глаза и вырывает руку из хватки придурка, а я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не сломать ему челюсть, дабы не мог больше нести всякую чепуху. Сдерживаюсь, потому что даю Арине возможность решить, что ей нужно, ну и отшить козла, конечно, тоже. Надеюсь, именно это она и сделает. — Да пошел ты, придурок! — кричит Арина, и я улыбаюсь. Моя девочка. — Ты меня за кого принимаешь вообще? — Кукла, успокойся, — начинает придурок и получает мощную пощечину от Арины. Нет, ну всё-таки моя девочка. — Сам ты кукла! Кен. У тебя, как и у него, яиц нет. Стискиваю зубы, чтобы не рассмеяться, потому что знаю, что это взбесит Арину. Мне вообще сейчас нужно вести себя крайне осторожно, потому что она на взводе, обижена, растоптана, и вообще, не в лучшем расположении духа. Я даже не могу закинуть её на плечо и утащить отсюда, потому что в данной ситуации она подумает, что я тоже принимаю её за черт знает кого, раз не учитываю её мнение. Сложно. Пока Влад с самым оскорбленным видом потирает щёку и пытается словесно обидеть Арину, она подходит ко мне, не давая распустить руки в сторону этого идиота, и с вызовом произносит: — Ты обещал хорошее настроение. Сделай его! Улыбаюсь, потому что она сама готова уезжать со мной, и молча беру малышку за руку, отводя к машине. — Чего желает малышка? Парк, кафе, кино? — завожу машину и вижу, как Арина улыбается. Это отдалённо напоминает наши отношения пару лет назад, что лично меня очень радует, потому что этот игнор и холодность раздражают дико. Мы слишком много времени потеряли, пора наверстывать. — Хочу кушать твои блинчики и смотреть на закат, — неожиданно выдает малышка, кажется, на секунду испугавшись своих желаний. — Блинчики у меня дома. — Знаю. Ты против? — Нет, просто уточняю, правильно ли тебя понял. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, малышка…

***

Арина

Я не знаю, делает ли он это специально, или он и вправду такой заботливый, во что мне верится больше, ведь я знаю Макса с самого детства, но последняя фраза сбивает меня с ног, и я чувствую, как по щеке катится одинокая слеза. Все эти два года мне было очень сложно принять как данность то, что я не нужна Тимофееву, что мы действительно не пара, что моя влюбленность — это просто что-то детское и ненастоящее. Я смогла себя в этом убедить и уже через год перестала плакать в подушку и пересматривать все совместные фотки. Удалила их, если честно, потому что рука всегда машинально тянулась к галерее. У меня было подобие отношений ещё до Влада и поступления. В новой школе за мной ухаживал парень, но относился он ко мне ничуть не лучше Старцева, только что в кровать не затащил, хотя пытался. За это время я настолько привыкла к потребительскому отношению к своей персоне, что элементарно забыла, как бывает иначе. А ведь с ним всегда было иначе. Он приезжал ко мне среди ночи, стоило только позвонить. Покупал мне все, кормил вкусняшками, узнавал, выспалась ли я, и ещё много всяких моментов, которые я старательно гнала из своих воспоминаний больше двух лет. И тут: «Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко». И я плачу не потому, что чувства к Максу вспыхнули вновь. Я плачу, потому что вдруг осознала, что все это время со мной обращались исключительно как с собственностью. Ещё и не самой нужной. Мы отъезжаем от общаги, и я надеюсь, что Макс не услышит мою минутную слабость, потому что рассказывать о причине слёз я не готова. Признаться честно, мне радостно, что общение понемногу возвращается в прежнее русло, хотя ещё каких-то два года назад я сама оборвала все связи с ним и мечтала больше никогда не видеть эти хитрые глаза. Но я повзрослела, возможно, даже поумнела немного и поняла, что дружбу менять нельзя ни на что. Особенно такую дружбу. Как бы дерьмово он ни поступил со мной в тот злополучный день, его забота и хорошее отношение все же перекрывают тот единственный случай идиотизма. Из друзей, настоящих друзей, у меня осталась только Лерка, но она семейный человек, и её не так просто выдернуть на прогулку. С Юлькой мы вроде и дружим, а вроде и не особо, а остальной народ из компании, с которым мы проводим выходные, мне больше знакомые, чем друзья. Влада же я видеть больше в принципе не желаю. Иронично, что я поняла, насколько дерьмовый он человек, когда рядом появился Макс, правда? Да и плевать. Он прав, я не должна терпеть такого ужасного отношения к себе. Я всё-таки девушка, а не его личная вещь. Через пару минут слёзы заканчиваются, я вытираю щеки и отчего-то улыбаюсь, хотя сама не знаю почему. Макс останавливается у своего дома, живёт он совсем близко к общаге, выходит из машины и, пока я пытаюсь отцепить ремень безопасности, открывает дверь и подаёт руку, опять заставляя краснеть. — Пошли, малышка, нужно ещё зайти в магазин, — я выхожу из машины и иду следом за Максом в «Пятёрочку» за углом. — Зачем? — Ты же хочешь блинчики? У меня закончилось молоко, — он пожимает плечами и открывает дверь магазина, пропуская меня внутрь. — Ты утром приготовил целую гору, я думала, ты меня будешь ими кормить. — Утром ты убежала, и я с горя сожрал их все, — хохочет Макс, набирая полную корзину всяких вкусняшек, причём мною обожаемых. — Ты куда столько набрал? — корзинка ломится от фруктов, чипсов, йогуртов и ещё всяких полезных и вредных продуктов. — Я наемся, стану огромной, как шар, и ты не сможешь вытолкать меня из своей квартиры, — смеюсь, когда мы подходим к кассе, а рыжая девушка с самой милой улыбкой спрашивает, нужен ли нам пакетик. Макс что-то говорит кассиру, даже разглядев на бэйджике красивое имя Мирослава, а потом поворачивается ко мне, наклоняется к самому уху и тихо шепчет: — Оставить тебя в моей квартире и есть коварный план, малышка. Что?