2:42 ночи.

Солнце заходило в день, когда революция увенчалась успехом. Лучи солнца отражались от ржавого металла грузовика, коим был «Chicken Feed», когда Хэнк и Коннор, человек и андроид, обняли друг друга. В этот момент никакие их отличия не имели значения, ни прежние разногласия, ни различия в их биологии. Объятия были тёплыми и любящими, металл, заключённый в искусственную кожу, такую же мягкую, как и у человека. Они бы не остались так навсегда, конечно же. «Chicken Feed» даже не был открыт для подачи еды, да и день подходил к концу. В молчаливом согласии эти двое отступили назад, прежде чем направиться к машине. Дверь захлопнулась. Девушка в гавайском костюме покачивалась взад и вперёд, взад и вперёд. — Тебе есть где остаться, Коннор? — Нет, Лейтенант. — Хэнк. Коннор приподнял бровь, синий светодиод закружился в раздумье, прежде чем пришло осознание того, что Хэнк хотел, чтобы его называли так. — Конечно, Лейтенант. — Мелкое дерьмо, — выдохнул мужчина, вставляя ключи в замок зажигания машины, за его тоном не было настоящей ярости. — Я хотел предложить тебе остаться у меня. Но с этой саркастической ремаркой тебе, наверное, не захочется возвращаться туда и снова встретиться с Сумо- — Мне бы не хотелось вторгаться, но… Думаю, было бы полезно иметь безопасное место, чтобы остаться, — он потеребил галстук, наклонив голову. Носить костюм после того, как он был в более комфортной девиантной одежде явно не было приятным. Он бы предпочёл снять галстук и пиджак в пользу шапки и мешковатой одежды, но он был всё ещё на грани в подобных вопросах. — Ты просто хочешь ещё раз погладить эту чёртову собаку. Коннор ничего не мог с собой поделать, он фыркнул. Когда Хэнк оглянулся, он прикрыл это прочисткой горла. Если бы он все еще был машиной, возможно, он бы сказал в ответ что-нибудь о вероятностях или о том, что он не может ничего «хотеть». Вместо этого он снял галстук и подметил: — Я люблю собак.

***

Это отнюдь не было ложью. Когда они вернулись домой — в дом Хэнка, конечно, — Коннор не мог не почувствовать желания снова увидеть сенбернара. Его руки чесались, в какой-то степени из-за вспоминая шелковистого ощущения собачьей шерсти под кончиками пальцев после их короткой встречи той ночью. И, похоже, Сумо так же сильно хотел снова встретиться с андроидом, потому что, когда они вдвоем шли по дому, как только пес увидел Коннора, он издал глубокий лай, шлепая лапами по полу. Он улыбнулся и наклонился, чтобы его погладили. Хэнк драматично откашлялся, спустя несколько минут поглаживания пузика и почёсывания ушей. — Сумо? Поздороваешься со своим хозяином? Пес заскулил и прижался мордой ближе к рукам Коннора. — Предатель. Сумо залаял в ответ, виляя хвостом, заметался по полу и чуть не сбил Хэнка с ног, когда тот попытался обойти эту парочку. — Господи Иисусе. Коннор поднял глаза: — Нет, это я, Коннор. — Я передумал, убирайся из моего дома. Андроид быстро поднял глаза, обрабатывая данные, почти восприняв это всерьез как намёк на то, чтобы уйти, прежде чем уловить сарказм. Он усмехнулся, не делая никаких попыток встать, пока не посчитал, что собаке уделено уже достаточно внимания. Ладно, неважно, Сумо никогда не уделяли достаточно внимания, но в какой-то момент ему пришлось остановиться. Встав, он мельком взглянул на время: 8:54 вечера. Был уже довольно поздний вечер, но он знал, что Хэнк не ел в «Chicken Feed». — Хочешь, я приготовлю вам что-нибудь поесть, Лей- Хэнк? Тот вопросительно поднял бровь, глядя на него. — Я до сих пор не наблюдал того, как вы едите, а пропускать приём пищи — вредно для здоровья- — Я закажу что-нибудь на вынос, — в заключение махнул рукой Хэнк. Коннор прищурил глаза. Это было что-то, что он мог отдаленно помнить, прежде чем стать девиантом, всякий раз при виде того, как Хэнк ест что-то невероятно вредное, как в тот раз с гамбургером. Уровень липидов и… это было раздражение, понял он. Не так ли? Андроид задумчиво склонил голову набок. Он не был уверен, сможет ли он связать с этим правильные эмоции, будучи девиантом-новичком, но он определенно чувствовал, что должен остановить этого человека от заказа. — Я настаиваю. — Да? Что ж, я тоже настаиваю. — Но я умею готовить- — Это был долгий день. Чёрт, ты был занят сегодня тем, что боролся на революции андроидов. Думаю, что могу заказать бургер. Коннор не мог не помотать головой. — Бургер нельзя? Ладно, пришло время пиццы. Гнев. Вот в чем дело, решил он, с поражением наблюдая, как мужчина достал из кухонного ящика листовку и пробормотал себе под нос номер пиццерии. Но, может быть, этот человек был прав. Он не был уверен, было ли это то, что люди называют усталостью, но революция, безусловно, сказалась на его системах. И, может быть, для Хэнка было нормально время от времени отказываться от менее оптимального выбора пищи. Его диета, безусловно, стала бы более здоровой в будущем, если бы у Коннора был в этом выбор.

***

Пиццу привезли, Коннор стащил у Сумо небольшой кусочек, Хэнк отругал его за лицемерие — в общем, это был насыщенный событиями вечер. Определенно не то, что машина Коннор могла бы себе представить. Но что-то, что, несомненно, делал настоящий Коннор, и он наслаждался каждым моментом этого. Кроме ругани, конечно. Приближалось 9:29 вечера, необычное время для плотного ужина, Хэнк выключил телевизор и потянулся. Они коротали время, смотря новости после революции, наблюдая, как андроиды празднуют на улицах. Коннор почувствовал усталость, глядя на них. Не то чтобы он не хотел быть с ними — наоборот, но день действительно был достаточно утомительным. Возможно, он будет посещать вечеринки, которые, как он знал, Иерихон может устроить в ближайшие недели, как только все политические и подобные вещи улягутся. Указав Сумо на его кровать, Хэнк встал с дивана и потянулся. — Я собираюсь покончить с этим на сегодня. Ты… — он замолчал, взглянув на Коннора, выражение его лица изменилось, когда он, казалось, о чем-то глубоко задумался. — Ты можешь, э-э, остаться на диване и… отдохнуть? Я не знаю, что ты там делаешь. Но ты можешь, знаешь, сделать это на диване, — он съёжился от своего выбора формулировки. — Спасибо, Хэнк. Андроиды не отдыхают, но я могу перейти в режим стазиса, чтобы перезарядиться и выполнить обновление системы… — По-моему это похоже на сон. Коннор недовольно поджал губы: — Грубо говоря… Да. Диван подойдёт, спасибо. Хэнк кивнул: — Отлично. Что ж, спокойного стазиса. Не позволяй… постельным клопам-андроидам кусаться. Выходя из комнаты, Коннор моргнул, обдумывая это заявление: — Постельные клопы… — пробормотал он, светодиод закружился жёлтым. — Но это же диван. В конце концов он вытряхнул из себя это затруднение, отложив его в уме на потом, чтобы обдумать, прежде чем устроиться поудобнее на диване. Лучше было бы лечь, на случай, если он напугает лейтенанта, который может застать его спящим сидя. Конечно, андроиды раньше вставали на станциях, построенных по всему городу, чтобы войти в стазис, но это было раньше. Забавно было думать об этом так, когда «раньше» было просто вчера и всё то время до успеха революции. Коннор отодвинул подушки, прежде чем лечь на диван, закрыв глаза. Он сделал несколько вдохов, которые обычно были не нужны, но помогали успокоить его системы, и через несколько мгновений он впал в стазис. Но, как ни странно, иногда стазис мог вызывать в его сознании образы. Он был моделью-детективом, возможно, это был способ мышления о возможностях и вероятностях того, что происходит в мире. Тогда можно было бы предположить, что эти изображения будут реалистичными. Однако сегодня вечером в них было что-то фантастическое. Его внутренние глаза резко открылись, и он оказался в вихре снежной бури. Он обхватил себя руками за талию, датчики фиксировали холодную температуру. Это не отличалось от сцены, которую он пережил ранее в тот день в своём Саду Дзен, когда он стоял на сцене, Маркус произносил свою речь, а Аманда вытащила его из реальности. Но были и отличия. Выход… Секретный способ Камски выйти из-под контроля над своими системами… его там не было. Все тропинки были разными, извилистыми и запутанными, не ведущими к каменной платформе, куда он мог положить руку и восстановить контроль над своим телом. Он шел по петляющим тропинкам, голос Аманды шептал ему на ухо, чувствуя, что он никогда никуда не доберется, не успеет. Ты потерпел неудачу, Коннор. Тропинки остановились. Он мог видеть решётку вдалеке, розы змеились по ней, душили её, всё дальше и дальше уходя в небо. Внезапно он увидел отблеск спасения, которого должен был достичь, где-то там, на небесах. Коннор ускорил шаг, убирая руки по бокам, не обращая внимания на лед, ползущий по его пальцам, и ухватился за решётку. Подтянувшись, он сумел найти точку опоры. Киберлайф всегда планировал, что вы будете скомпрометированы. Он стиснул зубы, когда шипы впились в его руки, но он проигнорировал вспышки боли и красные предупреждения, вспыхивающие в его глазах. Он должен был добраться до вершины. Должен был уйти, должен был… Нам просто нужно было дождаться подходящего момента, чтобы возобновить контроль над вашей программой… Где-то в его сознании вспыхнул образ, как будто он мог видеть, что делает его тело, вышедшее из-под его контроля. Коннора больше не было на диване; он не был в доме Хэнка. Нет… этого не может быть… неужели он никогда не обнимал Хэнка за пределами «Chicken Feed»? Неужели революция так и не закончилась? Он снова был на этой сцене. Маркус говорил, а Аманда скручивала его конечности по своей воле. Ни о чем не жалей. Ты сделал то, для чего был создан. Побег был слишком далеко. Его руки соскользнули, от снега шпалера стала скользкой от влаги, и он потерял равновесие. Выход становился все более и более недосягаемым, и он ничего не мог сделать, кроме как падать всё ниже и ниже и— Ты выполнил свою миссию. Коннор, вздрогнув, проснулся. Прерывисто дыша, он вскочил с дивана, как будто что-то ранило его. Сумо посмотрел на него с того места, где он сидел в своей кровати, скуля и глядя на андроида с беспокойством в своих медово-карих глазах. — Я… — выдохнул Коннор, рука зависла над его светодиодом. Тот мигал резким красным светом. — Я… Он не понимал. Из всех случаев, когда он испытывал подобные образы во время стазиса, у него никогда не было ничего подобного… никогда не было ничего, что заставляло бы его тириумный насос тяжело биться в груди, его руки дрожали, никогда… Он осторожно вернулся на диван и присел на его край. Руки покоятся на коленях, желая, чтобы их подвели к светодиоду обратно к жёлтому, затем обратно к голубому— Этот трепет, этот страх, было ли это тем, что приходит с тем, чтобы быть человеком? Коннор закрыл глаза. Увидел Аманду, увидел пистолет в своих руках, увидел решетку с кроваво-красными розами. Открыл глаза. Он обхватил себя руками, как бы успокаивая себя. Это было не по-настоящему. Всё было в порядке. Это было просто воображение. Просто его чрезмерно усердное детективное программное обеспечение, выясняющее, что бы произошло- нет, что могло бы произойти. Произошла революция. И они победили. Он не стрелял в Маркуса, он добрался до выхода и был свободен. Наконец-то свободен. Если бы он сейчас пошел в свой Сад Дзен, розы были бы увядшими и мертвыми, но вода — тихой и спокойной, нигде не было бы никаких признаков Аманды. Знание правды и неопровержимых фактов заставляло его чувствовать себя немного более привязанным к реальности. Его жёлтый светодиод прорезали красные линии. Может быть, всё это было неправдой. Но… почему он не полностью пришёл в норму? Он взглянул на свои дрожащие руки, а затем на дверь спальни Хэнка. Верно. Хэнк. По какой-то причине эта мысль засела у него в голове во время сна, что бы то ни было. Мысль о том, что ничего этого никогда не было, что Хэнк никогда не приводил его в свой дом, и он пришёл, чтобы остаться. Он глубоко вздохнул. Сейчас он был в доме этого человека, сидел на диване и смотрел на его собаку. В этом не было никакого смысла. С другой стороны, в тот вечер для него мало что имело смысл в том, чтобы быть человеком. Все, чего он хотел в тот момент, — это развеять слухи, которые порождал его разум, и решение, казалось, находилось за той дверью спальни. Со вздохом он встал с дивана, быстро оглядел комнату, прежде чем тихо направиться к двери спальни Хэнка. Он поднял руку, чтобы постучать, но передумал. Было 2:42 ночи, не самое подходящее время для того, чтобы будить мужчину. Поэтому вместо этого он бесшумно толкнул дверь, научившись в последний раз, когда был в этой комнате, куда ее толкать, чтобы она не скрипела. Одного взгляда на комнату хватило, чтобы понять, что там темно. — Ну, ни хрена себе, Коннор, — пробормотал его внутренний голос, очень похожий на голос Хэнка. Моргая, глаза привыкали к перемене, он сумел разглядеть очертания Хэнка, спящего на своей кровати, одна нога свесилась с края, лицо наполовину прижато к подушке, щека раздавлена. Он кивнул. Хэнк был там, он был жив, и он, конечно, впустил Коннора в свой дом, так что, следовательно, ничего плохого в его… ночной кошмар… это было правдой. Он мог бы просто уйти и вернуться в стазис на диване. Вот только он обнаружил, что не хочет выходить из комнаты. Ноги упрямо упирались в пол, выполняя свою собственную форму отклонения от его логического мышления. Он вздохнул. Затем он заметил стул в углу комнаты. Коннор пожал плечами. Сев в кресло, он обнаружил, что оно не слишком уж неудобное. На самом деле, он обнаружил, что сидеть вот так лучше и привычнее, чем лежать на диване. И с этой точки зрения он мог видеть Хэнка, куда бы он ни посмотрел, грудь поднималась и опускалась. Минуты шли за минутами. Андроид обрёл чувство умиротворения, наблюдая, как Хэнк спит, светодиод горел жёлтым, жёлтым, жёлтым, прежде чем, наконец, вернулся к синему океану. Хэнк был в безопасности. Хэнк спал, как и обещал ранее. Такова была реальность. Он контролировал своё собственное тело, и он мог делать с ним всё, что ему заблагорассудится, что означало в этот момент наблюдать за спящим Хэнком. Может быть, быть человеком не имело для него особого смысла, но в тот момент… это было приятно. В конце концов, когда спокойствие вернулось к нему, а его разум сосредоточился на отдыхе, прошло совсем немного времени, прежде чем он снова погрузился в стазис без сновидений.

***

Солнце светило сквозь жалюзи, Хэнк проснулся позже тем утром и обнаружил, что дверь его спальни широко открыта, Сумо лежит у него на ногах, а Коннор сидит на стуле напротив его кровати с закрытыми глазами. — Чёртов андроид, — ласково пробормотал он.