But first

Сначала… — Господи, — шепчет Като сухими губами. Он чувствует как пот скатывается по спине, а ещё готов поспорить на месячную зарплату, что первые седые волосы у него появятся именно после этой поездки. Машина трогается с места с невероятной скоростью. Ехать от Осаки до Токио настолько быстро — чистое смертоубийство, но… Не то чтобы это волновало кого-то кроме Като. Господи, я больше никогда не сяду в это авто, просто дай мне выйти отсюда живым. Хару думает об этом каждый раз садясь в Бентли. Проблема в том, что Хару не верит в Бога. А еще обожает наступать на одни и те же грабли. За окном смазанным пятном проносятся неоново-яркие огни Киото (да они ж только от Осаки отъехали?! На спидометр смотреть просто страшно). К тридцати ему следовало бы поумнеть. Но что-то явно пошло не так. К примеру, он познакомился с сущим Дьяволом. А по простому — с Камбэ Дайске. — Заблюешь машину… — Иди ты! — шипит Хару. Насмешливый взгляд синих глаз вызывает очередную волну глухого раздражения.

***

Хару предпочитал думать, что он — Дьявол — просто ушибленный на голову придурок. Ведь на больных и идиотов не обижаются, верно? Первое время это помогало. Проблема была в том, что Дайске не был болен или ушиблен на голову. Он определенно был придурком, чья социальная оптика явно была в глубоком минусе. Ещё он думал, что все на свете покупается. И это бесило до трясучки. Хотелось плюнуть в холеную рожу богатенькому мальчику и вправить ему мозг. Только вот Камбэ упертый, как сто чертей и хрен ему что докажешь. Если Камбэ Дайске чего-то хочет, он это получает, верно? * Като Хару почти тридцать. К этому времени порядочному японцу пора обзавестись женой, ребёнком, ипотекой и стабильной работой. Из всего перечисленного есть только работа и съемная квартира (но это стабильно и подальше от родни)… Зато имеется набор холостяка состоящий из трёх сменных комплектов одежды, полупустого холодильника, бесконечного запаса кофе и одинокой квартирки размером в двадцать татами. Бонусом редкие встречи вне работы с друзьями-коллегами и стабильное «пореветь/напиться под детектив-мелодраму» в конце недели. Во все это никак не вписывается сам Дьявол одетый в Прада, который какого-то хера увязался в напарники. Хару хочется сказать: — Ты задолбал. Проваливай. Хару хочется наорать на него. Хару хочется сделать много всего, но по итогу… Холеный богатей (который сегодня остался без своего бесконечного кошелька и всемогущего ИИ) вызывает скорее странный приступ интереса и каплю жалости. Поэтому детектив приводит его в свою квартиру. Поэтому с какого-то перепуга старается удивить парня, который ест креветок на завтрак (образно говоря) простым ужином из нута и риса. Поэтому… — А никакой другой одежды нет? И ладно, в его старых шмотках Дайске выглядит слишком мило. * Он ловит себя на тупом осознании того, что откровенно пялится не в экран, а на Камбэ спустя полбутылки саке. Като запускает пятерню в собственные волосы тупо моргает. На экране меняются картинки. Ну и черт с ним с сериалом, просто… Так необъяснимо хочется коснуться покрасневших от выпитого алкоголя щек Дайске и потрепать его по мягким, чуть влажным после душа, волосам. Эта мысль пинается армейскими сапогами в дальний ящик и паскудно вписывается на выпитый саке. Хару плох в побегах от себя, но попытаться стоит… * Дайске оказывается не таким уж и придурком если так подумать. Хару подливает ещё немного горячительного пойла в рюмку. — Напомни мне потом угостить тебя Шато Петрюс. Като гуглил это вино, как-то раз… — Да оно ж стоит, как две моих почки!

***

Не то чтобы Камбэ это останавливает. Спустя пару дней курьер доставляет к квартире Хару бутылку того самого вина, которое стоит, как две человеческих почки.

***

Дайске не спрашивает напрямую. Он хитро пытается выискать нужную точку чтобы доказать, мол, все продаются и Като Хару не избранный в этом плане. Дьявол одетый в Прада не понимает одной вещи. Хару держится на человеколюбии, нерушимых принципах и дьявольской упертости. Сколько бы раз он не спросил «сколько? " ответ всегда будет либо «нет», либо " Да пошел ты».

***

Спустя недолгое время, Като понимает, что возможно этим и притянул к себе холеного богатого мальчика, как магнитом. Но сначала было как-то не до этого… Сначала, Като Хару молится богу, в которого не верит, что просто хочет не подохнуть в этом Бентли мчащем двести по встречной. Сначала, детектив обещает себе, что в жизни больше не сядет в этот чертов Бентли… Сначала, он ловит себя на том, что откровенно засматривается на Дайске. И от этого открытия хочется то ли выть, то ли сбежать. Только взрослые люди под тридцать не сбегают от проблем и не воют на них обиженным волком. Хару тяжело вздыхает и делает то, что у него выходит лучше всего. Идет биться и разбираться с проблемой пока не сломается сам или не решит ее. — Не хочешь заехать на ужин ко мне?