Burn With Me

Notre Dame de Paris — La Monture       Из потайного хода Эммануэль вынырнул окрыленный. Он был счастлив. Впервые за несколько дней напряженной работы госпожа вновь допустила его до себя. Три или четыре предыдущих вечера они почти не разговаривали. Просто забирались под одеяло и тут же засыпали. Иногда, когда Эммануэль приходил, госпожа уже спала. Только Тень не покидала своего поста и ехидно скалилась из угла. Но, казалось, даже у нее не было сил склочничать.       «Подарок наверняка порадует госпожу. Но вот какой…» — Доброе утро, Эммануэль.       Он вздрогнул.       «Неужели я топотал так громко, что умудрился разбудить Альбину?»       Но голос жены вовсе не звучал сонным. И в постели ее не было. Подняв взгляд, Эммануэль увидел жену за туалетным столиком. Темно-серые глаза выжидающе смотрели на него. — Доброе утро, дорогая.       Так непривычно было встретить ее в этот час! Обычно Эммануэль видел Альбину или на службе, где она больше напоминала идеально собранную машину, чем живого человека, либо уже спящей и завернутой в несколько одеял. — Где ты был? — Ни одной эмоции, словно она все еще на работе.       Эммануэль подавил в себе желание поправить помятый ворот рубашки. — С бумагами сегодня какая-то катастрофа. — Он приблизился, осторожно поцеловал ее в холодную щеку. — Только закончил. — Бедняга. — Подавшись вперед, она точными движениями разгладила ворот. Темно-русые волосы, лишь слегка забранные на затылке гребнем, рассыпались по плечам шелковистыми кудрями. Нежная кожа выглядывала из выреза темного халата (у госпожи был такой, но черно-белый, и ей он шел куда больше, чем Альбине). Изящные руки приводили в порядок жилет и манжеты так, словно она каждое утро собирала его на работу.       «А она красива! — с удивлением подумал Эммануэль. — Интересно, смог бы я полюбить ее, если бы не…»       Под взором этих глаз он чувствовал себя нашкодившим учеником. Хотелось опустить взгляд и ждать наказания. А ведь ему уже за сорок. — Представляешь, они все как будто разучились писать отчеты! Пока один прочитаешь, час пройдет!       «Так отправил бы их переписывать. Госпожа все равно в таком виде не примет». — сказал бы на месте Альбины любой собеседник.       Но жена слушала внимательно, не перебивала. Закончив с его одеждой, она двинулась к гардеробу. Эммануэль все говорил и говорил, но с каждой фразой чувствовал себя все менее уверенно. Он лгал, и они оба это понимали. Альбина сочувствующе вздыхала, задавала нужные вопросы. Но он знал, что она знает. Видел это в каждой застегиваемой пуговке, в каждом повороте головы. И от этого чувствовал себя еще более виноватым. Хотя особо и не за что: еще у алтаря только слепой или дурак не заметил бы, что женится Эммануэль без любви, исключительно по велению госпожи.       И все же при виде этой строгой женщины все аргументы казались ему глупыми отговорками. — Поможешь? — спросила Альбина, когда он сделал паузу в рассказе. Она протянула ему руку с серебряным браслетом. Его Эммануэль дарил на помолвку много лет назад. Кажется, выбирала его госпожа.       Продолжая на ходу выдумывать неудачи сегодняшней ночи, Эммануэль заглянул в темно-серые глаза. И на мгновение увидел промелькнувшую в них горечь. — Так ты… ждала меня всю ночь? — Я закончила позже и думала тебя дождаться. — Но… зачем?       Из горла Альбины вырвался странный звук. — А зачем жены ждут мужей, Эммануэль Хонеккер? — Она вырвала руку с застегнутым браслетом.       «Неужели… плачет?»       За все годы супружеской жизни Эммануэль ни разу не видел Альбину выведенной из душевного равновесия. Впрочем, он вообще редко видел ее.       Неожиданно для себя Эммануэль подошел к жене, боязливо обнял за плечи. К его удивлению, Альбина не отстранилась. Она порывисто прижалась к нему, и на краткий миг Эммануэль увидел совсем другую Альбину, ничуть не похожую на ту женщину, которую он знал всю жизнь. И эту Альбину ему стало жаль.       Несколько секунд постояв неподвижно, жена отстранилась. Ее лицо было почти таким же бесстрастным, как всегда. И ни следа слез. — Извини. — Она снова развернулась к туалетному столику. — Сегодня служанка придет пораньше — начинается подготовка к Рождеству.       Словно иллюстрируя ее слова, вошла служанка с целым набором шпилек.       Эммануэль наблюдал за приготовлениями жены в смешанных чувствах. И только когда за Альбиной закрылись двери, он осознал, что впервые за пятнадцать лет брака он обнял ее по-настоящему.