Дети - цветы жизни

Ползучие лучи солнца проникали в гостиную, падая на всё, что попадалось на пути. Огненно-рыжие волосы каскадом падали на лицо, чёлка лезла в глаза, мешая просматривать документы. Тонкие руки с молочно-белой кожей неспешно перелистывали листы договора, взгляд скользил по строчкам текста. Белая рубашка была не застёгнута на пару пуговиц, выставляя напоказ хрупкие ключицы, искусанные и с засосами во всех местах. Брюки сидели на талии, подхваченные кожаным ремнём, они обрамляли стройный стан молодого мужчины. Часы тикали настолько тихо, что казалось, будто время замедляет ход. Откинувшись на спинку дивана, рыжий поднял договор над собой, ещё раз пробегая глазами по тексту. Доверяй, но проверяй. Задрав рукав рубашки, Разумовский глянул на запястья. Что ж, с прошлой ночи остались кое-какие следы, нужно будет замазать тональником. Улыбнувшись уголками губ, мужчина продолжил своё занятие, изредка отводя взгляд в сторону. Устал, спать хочет, но нельзя. Мешки под глазами залегли ещё давно, их уже и тональником не замажешь, настолько они крупные. — Па-а-ап, скоро закончишь? — спросил мальчишка, стоя рядом с диваном. Отложив бумаги на диван, Сергей вымученно улыбнулся, смотря на маленькое чудо. Такие же огненно-рыжие волосы, ещё короткие, но уже есть чёлка, которая падает на глаза. Проникновенный взгляд тёмно-карих, словно кофе без молока и сливок, глаз привлекает к себе внимание. Помятая пижама с лисами смотрелась на мальчишке настолько неряшливо, но для своего родителя он в любом виде любим и прекрасен. — Да, Сашенька, скоро, — мурлыкающе отозвался Разумовский, хлопая рядом с собой. Приняв приглашение, сынишка уселся подле отца, положив голову на тонкое плечо. Рыжие волосы Разумовского-младшего приятно щекотали щеку и шею родителя, Серёжа мягко улыбнулся. Глянув на сына, мужчина свободной рукой обнял того за талию, придвигая к себе поближе. Всё-таки такие моменты удавались редко, нужно их ценить. — Пап, все говорят, что дети — цветы жизни. А что это значит? — подняв голову, Саша вперил взгляд в отца. Повернув голову к сыну, директор внимательно посмотрел в карие глаза. Интересный вопрос, очень даже интересный, особенно для мальчика семи лет. — Это значит, что мы — родители, любим вас такими, какие вы есть. Неважно, какое у вас поведение или как вы выглядите. Главное в этой жизни — любовь, понимаешь? — То есть, если я тебе кое-что скажу, ты не будешь меня ругать? — Сергей заинтересованно поднял одну бровь, ожидая либо худшего, либо хорошего. Виновато опустив глаза на обивку дивана, Саша обвил ручками талию мужчины, стараясь не смотреть на того. — Рассказывай, что ты опять натворил, — всё также спокойно говорил Разумовский-старший, поглаживая мальчика по волосам. Мягкие и пушистые, они навевали на мужчину приятные воспоминания, которые неизвестны никому, кроме него самого. Тихонько шмыгнув носом, рыжик вновь поднял карие глаза на отца, стараясь не заплакать. — Я куртку Олега в бассейн с колой уронил. Ты ему не скажешь? — Не скажу, но куртку постирать надо. Если, конечно, её можно ещё спасти, — Разумовский-младший благодарно посмотрел на родителя, ещё крепче сжимая в объятиях. Покачав головой, директор обнял в ответ, утыкаясь носом в рыжую макушку. Дети — цветы жизни, отрицать этого не стоит. И пусть куртка Олега испорчена, зато какие впечатление получил ребёнок. Если что, они сошлются на Марго — скинут вину на неё…