Боги поплатятся

Величественные и умиротворённые горные массивы хранили в себе множество историй, рассказов и легенд. Скалы были молчаливы, непреклонны и всегда хранили самые различные тайны в глубинах своих пещер. Им никто не был хозяином, кроме одного человека (человека ли?). Он был таким же возвышенным, неприступным, холодным. Властелин Камня среди людей ценился как мудрый правитель и всемогущий бог, но лишь немногие могли лицезреть его истинную сущность и знать его в человеческом обличье. И этими немногими были лишь двое. Путешественник, имя которого Архонт всë никак не мог запомнить, и рыжий, вечно весëлый молодой человек родом из Снежной. Для Чжун Ли Тарталья не был ходячим кошельком, как думали многие. Чайлд был единственным другом с которым было приятно находиться. °°° — господин Чжун Ли! — рыжий как всегда фальшиво улыбается (Архонт делает вид, что не замечает) и смотрит на него своими пустыми и голубыми глазами. — Вы примите моë приглашение на чай? Когда-то эти глаза горели огнëм, но к сожалению Чжун Ли не вернëт те времена. Всë поменялось с того дня. Пропали приглашения на чай, вечерние прогулки по Ли Юэ, весëлый смех и стеснительные улыбки. Хотел бы Властелин Камня всегда быть рядом, но нет, судьба решила иначе. Чжун Ли знал, что задание будет опасным, он знал, что Тарталье нельзя соглашаться на это. Царица, что так желала свергнуть божественный порядок, отправила трëх предвестников для устранения опасного противника, что мог помешать её планам. Один из богов Селестии решил снизойти до простых смертных дабы указать их место на этой жалкой земле. — Вы ничтожны, — его голова горделиво была вздёрнута к небу, а взгляд надменно смотрел на трёх предвестников, что с огромным трудом остались живы в этой пучине ада. — и вы умрёте такими же ничтожными. В глазах самых сильных войнов Фатуи был неподдельный ужас. Синьора, что до этого легко расправилась с Анемо Архонтом, сейчас тряслась от ужаса и пыталась зажать рваную рану на собственном боку. Скарамучча держался из последних сил и смотрел одним глазом, когда второй заплыл кровью. — надо, — шепчет шестой предвестник. — надо валить от сюда. Они провалили миссию, не смогли справится с поставленной задачей, подвели свою госпожу. — Я так просто не сдамся! — Тарталья сплёвывает кровь и уже готов броситься на врага. — Ради Царицы, брата, семьи и всех дорогих мне людей! Это всего лишь жалкий божок! — Нет! Чайлд, не смей! — Синьора тянется вперёд, пытается схватить одиннадцатого за одежду и остановить. — Не смей использовать форму духа! Это убьёт тебя! Но было слишком поздно. Чайлд Тарталья выхватил своё оружие и несмотря на боль, которую он никогда не познавал, ринулся вперёд. Водная стихия в одно мгновенье окутала его тело и сформировала доспехи самого сильного воплощения Аякса. Мощный выплеск магии и энергии в другой ситуации мог заставить бога Селестии вздрогнуть от сокрушительной силы одиннадцатого предвестника, но тот лишь продолжал надменно смотреть на жалкие попытки людей. для него это было похоже на барахтающуюся рыбку без воды. — Ты мог бы стать достойным вознестись на Селестию, — смеётся бог. — но твоё человеческое упрямство не даёт понят, что богам надо преклоняться. Я убью только тебя и покажу твоим дружкам, что значит идти против воли Селестии! Яркая вспышка озаряет небосвод, а окроплённая кровью земля разверзается новым адом. И лишь отчаянный крик Синьоры слышен, и лишь видно то, как Скарамучча пытается спасти её. «Всё ради друзей, брата, семьи, близких… любимого» °°° Печальная новость разлетелась по всему Тейвату в тот момент, когда над одним из островов небо окрасилось в кровавый цвет, а рыбаки спасли двух тяжело раненых фатуйцев. — только двух, — на одном вдохе тихо произнёс Чжун Ли. — кого? После неутешительного ответа бывший гео архонт так молча и сел на стул и отложил столовые приборы. Он не верил, что Чайлд, его любимый человек, этот сильный юноша погиб. Синьора позже, по собственной воле, рассказала всё что помнила. Каждое её слово резало словно нож, словно от души отрывали частичку. — мне надо встретиться с Царицей, — голос был на удивление твёрд как камень, а вопросительный взгляд предвестников не остался без ответа. — я хочу заключить с ней контракт. Сердце бога в обмен на жизни богов. Чжун Ли всего-лишь убьёт каждого, кто встанет на его пути и на пути Царицы. Он не хотел вновь брать на себя титул архонта-войны, он не хотел чтобы люди вновь говорили про Моракса. Царица дала добро и с торжествующим взглядом вручила Чжун Ли, нет, Мораксу, его сердце бога. Она знала, что Селестия падёт лишь от его руки. — береги себя и свои близких, — Властелин Камня напоследок треплет рыжего мальчишку. — твой брат так просил передать.

***

— что за шум? — спрашивает женщина-бог, когда чувствует, как бокал с вином дрожит в её руках, а за пределами дворца раздаются крики. — что низшие там устроили? Она плавно подходит к большому окну и тихо охает. Человек в белых одеяниях, с чёрными руками, что были покрыты золотыми узорами и копьём в руках. Нет… Не человек стоял на площади перед дворцом. Этот кто-то был ужасен и принижал одной только аурой. С конца древкового оружия капают алые капли крови, от которых исходило слабое свечение. — где тот жалкий божок, что убил единственного дорогого мне человека, — сквозь зубы молвил (не) человек. — кто из вас посмел тронуть кого-то на моих землях. — кто это? — испуганно спрашивает бог, когда подходит к женщине у окна. — выглядит грозно. — Моракс. — всё, что смогла вымолвить богиня. Тот, что был повинен в смерти предвестника, встретился с взглядом золотых очей и оцепенел. Его ноги словно вросли в марморные плиты дворца тело стало каменным и тяжелым, а в голове лишь одно — беги. Селестия навсегда запомнила тот день, если, разумеется, кому осталось вспоминать. Прекрасные сады и ухоженные дорожки окропила божественная кровь высших. Прекрасные лица были искажены в гримасах боли и ужаса, а изящные тела были разорванны на мелкие кусочки и головы вздернуты на пики. Это всё было дело рук одного человека архонта. — браво, Моракс, — ледяной голос Царицы раздался за крепкой спиной. — я даже удевлена на сколько ты могущесственнен. Эти земли запонят на веки веков лишь одну картину: хрупкая, на первый вид, женщина, что была изящней и прекрасней самого красивого драгоценного камня, и мужчина, что в своих белых одеяниях держал окровавленное копьё и сжимал пальцами шелковистые волосы бога, чья головова осталась без тела. Смерть — вот какую картину навеки запомнит Селестия.

Забирая чужую жизнь, будет готов, что заберут твою.