Тепло

Это тепло рядом Чжун Ли не променяет ни за что. Не променяет и Чайльда, столь любимого и давно ставшего родным. Лишь ласково потреплет по рыжим прядям и нежно поцелует в щёку. Если всё будет именно так, то утро можно официально считать удачным, а Чжун Ли самым счастливым человеком на свете. Далее по примерно одной схеме. Готовка завтрака мужчиной, объятия Чайльда со спины и разговоры на разные темы. Тарталья охотно делится своими планами на день, а порой и вообще жизнь. Иногда они казались абсурдными, иногда и правда важными, но Чжун Ли всегда кивал на слова любимого, одаривал самой тёплой улыбкой из всех и начинал мыть посуду под продолжающиеся речи Аякса. Они всегда запоминались мужчиной, каждое слово и остановка в предложении. И они оба искренне радовались достигнутой близости, Она появлялась во многом, в одной постели и одном одеяле, в заботе во время болезней и просто, в обжигающих своей страстью поцелуях. В проведённых вместе ночах и моментами чуть неловких касаниях рук. Рядом с Чжун Ли Чайльд чувствовал, как в душе расцветал прекрасный букет, сочетающий в себе весь спектр положительных эмоций. От восхищения до радости, от умиления до удовлетворения от совместного времяпровождения. И почему-то Тарталья был уверен в том, что подобные чувства взаимны более чем в том, что в примере два плюс два решение «четыре» и никак иначе. И он был прав абсолютно точно. Чжун Ли в очередной обвивает тело парня руками под тёплым пледом и утыкается носом в рыжую макушку. Носа легко касается почти выветрившийся запах апельсинового шампуня. Тарталья расслабляется в сильных руках, прижимаясь к тёплой груди. Едва слышно из такого положения бьётся чужое, но в тоже время и столь родное, сердце, своим стуком отгоняя все проблемы далеко-далеко. Они все становятся ничтожны, как и всё остальное. Безмерная любовь чувствуется особенно ярко и резкое желание коснуться родных губ своими точно такое же. А кто такой Чайльд, если откажет себе в своём же желании? Губами Тарталья накрывает чужие, мягко и ненавязчиво. Просто запечатляет на них лёгкий поцелуй и ярко улыбается. Широко и просто, но так по-домашнему уютно. И юношу хочется обнять ещё крепче, прижать к себе ещё сильнее, сделать только своим и сберечь от всего. И они целуются снова тягуче-медленно и сладко. Нежно и даже чуть лениво. Пальцы их рук переплетаются между собой, крепко сжимаясь. Наслаждение волнами ползёт по всему телу, оседая в районе груди разливающимся чувством любви. Сердце то пропускало пару ударов во время особой близости, то начинало биться с удвоенной силой во время случайных касаний языком. Прекращение этого действия кажется чем-то до жути неправильным, чем-то, что нужно предотвратить. Да и смысл прекращать что-то столь пленящее своей сладостью? Ответа нет ни у одного из них, Чжун Ли лишь аккуратно давит на чужой затылок, чуть кусает чужую губу, облизывая и ловит судорожный выдох губами. Тарталья руками обвивает плечи брюнета, прижимаясь как можно сильнее и утопая в этом моменте. Невероятно нежном и любовном. Таком, который нужен им обоим сильнее живительного кислорода и непрерывно текущей по венам кровью. Они оба утопали в доброте и ласке друг друга, даря чувство защищённости и комфорта. Чувства смешивались в невероятный коктейль, оставляя сладкий привкус на языке и сердце. И всё это казалось чем-то правильным, необходимым и до дрожи в коленях приятным. Безмерная любовь к рыжему парню давно овладела всем, выталкивая все противоположные чувства. Мужчине иногда кажется, что застань он Тарталью в луже чужой крови и с ножом в руках, сердце бы подсказало оберегать его дальше, а Чжун Ли бы не думая поддался бы этому желанию.