Модель

В своей внешности Том Реддл никогда не находил ничего особенного. За тридцать два года своей жизни он встречал и был лично знаком с людьми, как женщинами, так и мужчинами гораздо более привлекательными, и более утонченным стилем. Но внимание есть внимание. Его хватало с лихвой как в школьные годы, так и студенческие. Взрослая жизнь стала куда спокойнее. Никаких записок в шкафчике, никаких фанаток, никаких признаний. Завистливые шепотки и обсуждения на работе, конечно, имели место быть, но в пределах разумного и на том спасибо. Работа в словоохотливом коллективе и в жарком офисе очень утомляла, и потому Том предпочитал отдыхать подальше от скоплений людей. Или же там, где они присутствуют, но царит атмосфера уюта и спокойствия. В парке, у озера, в кафетериях. Реддл не затворник и не социофоб, и не испытывал трудностей в общении. Просто никогда не рассказывал ничего личного, чего понимали не все. Но и не лезли, позволяя просто спокойно жить своей жизнью и делать, что хочется, вместо ненужных посиделок в ненужной компании. Сейчас он направлялся в кафе, где подавали на этот раз очаровательное ассорти эклеров. Наслаждаться вкусными десертами в первой половине дня, сидя за столиком у окна, или на улице, вблизи разглядывая живую изгородь, цветы и прохожих — любимое времяпровождение. Шум города со звуком машин звучал гармоничнее, чем писк, звон и треск офисной техники и бубнёж коллег. Активно двигаясь, мир всё равно оставался статичным. Это было странно, непостижимо, но правильно. От философских мыслей оторвали принесённые кофе и эклеры. Именно то, что нужно, чтобы созерцать всё вокруг и рисовать. Его хобби. Его отдушина. Ещё четыре года назад Том и мысли бы не допустил связать себя с искусством так или иначе. Но теперь он здесь, наслаждается маленькими глотками кофе, кусочками эклера и создаёт новый арт в скетчбуке с совершенно простой чёрной обложкой, какие можно найти в любом канцелярском магазине. На первый взгляд даже скучный. Многие предпочитали яркие и красивые, но зачастую бывало так, что обложка скетчбука лучше, чем то, что есть внутри. В его же случае всё было наоборот. Единственное, чем отличался скетчбук от других таких же заурядных — его инициалы вверху с левой стороны. Пришлось нанести их после того, как на работе был замечен такой же у кого-то из коллег. Иногда в перерывах он позволял себе повалять дурака и рисовал их в каррикатурной форме, особенно в моменты полного негатива с их стороны, ради эмоциональной разгрузки. Такие эмоции — самые живые. И самые искренние. Зачастую те строили из себя тех, кем не являются, и потому в моменты падения масок, Том будто узнавал их заново. И все его рисунки, за четыре года занятием художеством, хранились дома в рабочем столе. Начиная с самого первого, корявого пейзажа. Отправная точка. Начало его творческого пути. В процессе изучения своих рисунков Том любил наблюдать свой профессиональный рост. Чёткое отображение, ощущение перспектив и рельефа, овладение игрой света и тени, пропорции — понемногу всё это становилось лучше и лучше. И теперь, он бы точно не стал краснеть, если бы вдруг пришлось показать кому-то свои последние работы. Объектом его вдохновения, после скетча открывшейся картины жизни, стала девушка, сидевшая напротив. Не в чопорно-идеальной позе, со строго выпрямленной спиной, или же псевдосексуальной с закидыванием ноги на ногу, а в расслабленной, безмятежно облокотившись на спинку плетёного кресла. Это очень располагало. Взгляд девушки был устремлен на прохожих. Она уже насладилась своим заказом и всё, что осталось — это молочный коктейль, который она лениво потягивала через трубочку. Том сразу сделал быстрые наброски, чтобы было от чего отталкиваться, когда девушка уйдёт. И за увлечённым рисованием, он совсем не услышал несколько щелчков фотоаппарата. *** В городе стало существенно тише. Все, кто могли себе позволить уже отправились в долгожданный летний отпуск в жаркие страны или же отдыхали за городом целыми семьями или парами. После очередной напряжённой рабочей недели, мужчина отправился отдыхать в парке на свежем воздухе. К его услугами представала возможность посмотреть на уток в пруду, безмятежную природу и редких других личностей, так же решивших отдохнуть здесь, вдыхая воздух, доносящий влажную свежесть с водоёма. Неспешная прогулка — вот с чего начал Том. Лёгкий ветерок, играющий с волосами и ласкающий разгоряченную солнцем кожу, был приятным бонусом. Мужчина наслаждался гармонией природы и спокойствием. Пока не заиграло шестое чувство. На мосту, где Том задержался, смотря на плавающих уток, ему показалось, будто кто-то очень пристально за ним наблюдает. Чья-то фигура совершенно точно скрывалась за густыми кустами, ничем и никак себя не выдавая. Даже странно подумать, для кого он представляет такой интерес, чтобы за ним следили. В более юные годы он становился объектом слежки стайки девочек, но сейчас — что-то новенькое. Сейчас и не поймёшь, что за личность увлеклась таким занятием, ведь оказаться ею могли, как девушка, так и парень. Времена изменились и теперь интерес к представителю своего пола уже не скрывается. Люди больше не стыдятся своих взглядов и предпочтений. Но что точно Том знал — за ним наблюдает ещё ребёнок, может даже не достигший совершеннолетия. Взрослый человек сталкерством заниматься не будет. Это глупость. Если только не вуайерист или же имеющий какое-то иное расстройство психики. Не показывая, что заметил слежку за собой, Том неспешно прошёл через мостик и сел на лавку, с которой как раз хорошо было видно округу, и достал блокнот. Грех не отдаться творчеству, слившись на время с природой. Закинув ногу на ногу и уместив скетчбук на колене, он принялся за наброски. Рука с заострённым карандашом порхала над бумагой, одна линия выводилась за другой, создавая новый рисунок. Том не отвлекался от своего занятия, пока скетч не был готов. По завершению подняв голову, мужчина заметил подозрительную тень за деревом. Похоже, личный сталкер не исчез, а всего лишь перебрался на другую сторону, стоя теперь не позади, а впереди. И ведь получалось, что тот смотрел всё это время на него, а ведь рисовал Том не одну-две минуты. Кому-то точно нечего делать, кроме как смотреть на него в процессе. Аж самому стало интересно зафиксировать хотя бы то, что он видел. Тонкая, не выделяющаяся тень в кустах. Такого он ещё не рисовал. А когда неведомый шпион немного высунул нос и заметил, что за ним наблюдают, испугался и тут же скрылся вновь, буквально растворившись в воздухе. Том усмехнулся от такой реакции. Один вопрос тут же отпал без сомнений — следивший за ним был парнем. Но главной вещи, а именно внешности Том увидеть не смог. Парнишка слишком быстро исчез, так больше и не показавшись. Только на листе бумаги он и сохранился, робко выглядывающим. *** На работе мысли о забавном сталкере поутихли, но на выходных они возникли снова, когда та же тень, что и в парке, обнаружилась на открытой веранде закусочной, где Том был на этот раз. Крайне странно найти её в том же месте, что и Том, изначально не собиравшийся сюда. Его маршрут изменился стихийно, а по пути сюда мужчина слежки не замечал. Впрочем, он и не жалел, ведь теперь появилась возможность разглядеть мальчишку-сталкера. Юный, симпатичный, взъерошенный брюнетик в самом обычном спортивном костюме, ничем не выделяющийся среди сотен тысяч других таких же. За исключением взгляда. Тот словно находился в постоянном поиске чего-то. Том знал по себе. Он сам, порой, оглядывался подобным образом, находя объект для следующей зарисовки. Стало очень интересно, останется ли парнишка на месте или же последует за ним, если он сейчас уйдёт. Усмехнувшись от мысли, Реддл попросил счёт у проходящей мимо официантки. После расчёта мужчина неспешно поднялся и отправился на выход. А после талантливо данной форы, с места так же поднялся и мальчишка, следуя за ним на вполне комфортном расстоянии, не вызывающим подозрения. Том шёл неспешно, специально петлял, идя по маршруту, по которому никогда бы не прошёл и проверял, насколько хватит парня. Но иногда и тот делал хитрые манёвры. Не думая о том, что его уже рассекретили и пользуясь своей заурядной одеждой, парнишка заходил вперёд него, якобы идя по своим делам, а потом снова оказывался в стороне от него. Они словно исполняли бесконтактный вальс на расстоянии. Это было забавно. Том ощущал давно забытый интерес к кому-то… живому, как бы странно это ни звучало. Он отдавал себя искусству и природе, к людям оставаясь равнодушным. Пока вдруг не появился этот мальчишка. С азартным блеском в глазах, мужчина продолжил уходить в более оживленное место. Испытание «не потеряй в толпе» начиналось. А лучший для этого плацдарм — центр города у пешеходного перехода. В какой-то момент Том сам едва не потерял своего преследователя, вдруг решившего внезапно прикупить пару сэндвичей в ларьке. Замечательный способ сбить со следа, нельзя не отметить. Но потом парнишка снова пошёл за мужчиной, всё так же держа расстояние. «Какой упорный», — с этой восхищённой мыслью он взглянул на немного запыхавшегося парнишку. Тот почти бежал, чтобы не упустить, и даже не психовал, и не бросал дело на полпути. И ведь каким-то образом он ловил его, для чего требовалось узнать, где он живёт, или хотя бы график работы, а потом ожидать наверняка не один час. И Том только сейчас задумался. Ради чего всё это? Это нужно было узнать. И лучший способ — поговорить с парнишкой. Но просто развернуться и пойти к нему — значит спугнуть. А он этого не хотел. Поэтому быстро зашёл в первую попавшуюся дверь, чтобы парнишка потерял его из виду. Магазин оказался аптекой. Тот остановился точно там, где Том хотел, и стал растеряно оглядываться по сторонам. Его взгляд, что мужчина успел поймать, что-то пошевелил в груди. Стало жаль бедного мальчика. Он так старался, шёл за своей целью, и так по-глупому потерял… Вот, что читалось в его глазах, которые заволакивало разочарование. Том не стал тянуть. Вышел за человеком, сразу не выдавая себя, и оказался позади парня. — Ну привет, сталкер. Тот громко вскрикнул, шарахнулся от испуга и потом схватился за грудь, искренне выражая эмоции и забыв о том, что они на улице, где много людей, не одобрявших подобные проявления чувств. — Ё-моё! Что ж вы… Напугали! — Прости, — виновато улыбнулся Том, вполне искренне прося прощение. Парень не имитировал, действительно сильно испугался. Но этот испуг же и оказался самым забавным. Смешок, что рвался вначале, еле удалось подавить. — Я предлагаю продолжить идти и в процессе разберемся, что у нас с тобой происходит. Как ты на это смотришь? Виноватое смущение немедленно вспыхнуло яркой вспышкой, затапливая лицо парнишки. Тот отвёл глаза. — Уверяю вас, я всё могу объяснить. — Ну давай. Слушаю внимательно, — кивнул Реддл, испытывая предвкушение. Что-то ему подсказывало, что это вовсе не банальная влюбленность, как он считал ранее. Сумка парня не давала покоя. При близком рассмотрении, стало понятно — в такой носят какую-то технику. — Что ж… Я учусь на профессионального фотографа. Специальность — фотографирование людей, — сбивчиво пояснил юноша. — Ну… Кто-то пейзажи, кто-то животных, а я людей. Собираю потихоньку портфолио, и сейчас мне надо подготовиться к экспозиции, типа… «Минута расслабленности в большом городе». Вот так… Ответ сразу поставил всё на места. Стало понятно, что он идеально подходил для этой темы, особенно в моменты творчества. Но это не объясняло, почему парень так надрывался ради одного человека. — Так. А других кандидатов ты найти не смог сразу после того, как сделал первые пару кадров со мной? Или нужен был один человек на разных локациях? — Желательно, да. Чтобы избежать подозрений в плагиате или копировании. У нас в колледже строгие правила на этот счёт. Да и оценка выше, когда удаётся поймать одного и того же человека в разном окружении, — неловко признался парень и было видно, что ему очень неудобно. — Поэтому мы, по возможности, изучаем округу, помечаем каких-то завсегдатаев, чтобы было проще и потом уже снимаем. А вы… Давно меня раскрыли? — Почувствовал слежку ещё в парке, на мосту. А потом увидел, как ты прячешься за деревом, думая, что незаметен, — смешок-таки сорвался, стоило вспомнить их первую, так сказать, встречу. — Ты был таким забавным. А сегодня мы встретились в кафе. Я ещё подумал, не слишком ли ты палишься, находясь ко мне так близко, после прошлого раза? И решил тебя, так сказать, испытать. Пойдёшь за мной или останешься. Пошёл. Умничка, — неизвестно зачем, с чего вдруг возникло такое желание, но Том похвалил парнишку. Тот и так засмущался сильно по ходу рассказа, а теперь и вовсе взгляд потупил. Очарование. Всё ещё смущённо, но теперь с ноткой хитрости, тот улыбнулся, а потом полез в свой телефон, показывая другие фото с Томом. Как тот с коллегами выходит из офиса. Зимой. Три месяца назад. — Я себя сейчас выдаю, но раз пошло такое дело, то я наткнулся на вас уже давненько. Правда, в этот раз фото сделано для экспозиции «Человек после работы». У меня там много таких, всяких разных. Даже ночью парочку отловил. Не только вас. Том испытал не просто удивление — шок. Ноги сами остановили. Он вдруг увидел парня по-другому. Уже не как забавного ребёнка со сталкерством, а как человека, в котором терпения и упорства — хоть ложкой греби. Это напрягало, а если говорить честно, то и вовсе пугало. Но в то же время восхищало. Одна деталь всё ещё не получила своё объяснение, поэтому, отойдя от шока, он спросил: — Почему нельзя было изначально подойти ко мне и попросить попозировать? Ответом послужило небрежное фырканье, пропитанное насмешливостью. — Сказали тоже! Во-первых, есть риск нарваться на удар в табло, не говоря уж о простом отказе. Чёрт знает, сколько у вас таких предложений было, куча наверное, а тут я ещё. Да и фотограф должен быть терпеливым, а просто подойти и попросить — читерство чистой воды, — пожал плечами парень, а после с воодушевлением в каждом слове добавил. — И потом… Попозировать — это другой уровень всего, понимаете? Качества, подготовки. Даже сама суть. Позировать — значит знать, что тебя снимают. Намётанный глаз сразу увидит. А моя задача сейчас именно полная расслабленность и незнание модели, понимаете? Да, мудрёно всё звучит, знаю, но это интересно. Его слова имели смысл. Теперь-то картина виделась куда более четкой. — Но теперь тебя раскрыли. Что будешь делать? — В общем-то… Я отснял всё, что хотел. И даже больше того. Мне теперь останется только оформить всё. И пожалуй… В последние дни я следовал за вами скорее из-за симпатии, вы… Очень красивый, и я поддался… — юноша закусил губу и оборвал то, что хотел сказать. — Ничего. Раз меня раскрыли, и уже всё сделано — нет смысла продолжать за вами следить, так что я больше не буду… Извините, если доставил беспокойство. Юноша улыбнулся странной улыбкой. Такую Том видел лишь в кино, где при расставании один персонаж отпускает другого в счастливый путь, хоть даже тот теперь не будет его частью… И его самого охватило странное волнение, в котором не было ничего приятного. Как ожидание чего-то, что тебе не понравится. Например, уход этого чудаковатого и безумно привлекательного (не внешностью, а как в личность) парнишки. Рука сама потянулась к нему, словно остановить, если тот сейчас резко развернётся и пошагает прочь, никогда больше не появившись в его жизни. «Пора завязывать с мелодрамами». Парень очень удивился, ощутив на плече ладонь и растерянно посмотрел на него. — Как насчёт того, что познакомиться поближе и показать мне материал? Я, в конце концов, имею право увидеть конечный результат, как думаешь? — Если хотите, то… Пожалуйста, — неловко пригласил парнишка, явно не ожидая такого поворота, и оттого густо заливаясь краской. — Только нужно где-то присесть, у меня много материала. — А ты далеко живешь? Возможно, этот вопрос следовало задавать позже. Или не задавать вообще. Потому что прозвучало двусмысленно, и парень наверняка подумал именно в том смысле, какой Том не вкладывал. По крайней мере, не так скоро. — Так… А мы где? — вдруг спросил тот, озираясь по сторонам. — Кажется, в этой черте города я не был… — Мы вышли из центра. Мой дом находится в получасе ходьбы. А твой, что-то мне подсказывает, ещё дальше. Видимо, не особо поняв его объяснения, парень полез в навигатор, после чего присвистнул и выругался. — Вот это я заследился. М-да… Мне действительно гораздо дальше. Я живу на другой стороне города, так скажем. Ладно… Давайте зайдём в кафешку и я всё вам покажу, идёт? — Идёт, — Том и сам осмотрелся, припоминая, которая будет ближе. А потом, особо не стесняясь, приобнял парня за плечи. Тот совсем не сопротивлялся неожиданному контакту. — Пойдём, нам в противоположную сторону. Минут пять ходьбы. Реддл никогда не испытывал трудностей со знакомствами. При желании кого-то снять, он мог сделать это без проблем, но, с другой стороны, не запомнив того, с кем спал. Это же знакомство грозилось надолго отпечататься на его подкорке. *** Гарри. Именно так звали забавного парнишку-сталкера, с которым Тома столкнула судьба в том парке. А потом выяснилось, что его преследовали ещё три месяца назад, причём никак себя не выдавая. Очаровательно. То, что парень являлся профессионалом — Том понял ещё по описанию его целей. Камера, которая стоила приличных денег, намекала на то же самое. А уж отснятый материал… В тот день Том взглянул на себя по-другому. Посмотреть на себя в зеркало — ежедневный ритуал, происходящий без какого-либо наслаждения и самолюбования. Он — не эталон красоты, о чём не раз думал, и не раз говорил людям, что видели в нём писаного красавца. Но фотографии Гарри… в них была магия, не иначе. Только так можно было объяснить, почему Том, обычный человек, так похож на профессиональную модель, причём без грамма фальши, редакции и ретуши. За исключением выкручивания цветовой гаммы и поправки яркости и контрастности. Увидев их тогда, мужчина долго не мог прийти в себя. — Привет, Том. Попозируешь мне на выходных? — спросил юноша, позвонив ему на телефон. За этот месяц это был первый личный звонок, тем более, с приглашением. До этого они общались либо через смс, либо скайп. — Гарри. Как неожиданно получить от тебя звонок. У тебя новый проект? — Да. Он несложный, но очень трудоёмкий. Для меня, по крайней мере. Тебе же практически ничего не надо делать, — сбивчиво и немного смущённо говорил парнишка, что добавляло ему очарования. — В основном, мне понадобятся твои руки. Я скину тебе план, какие фото мне нужны, а ты выберешь, что мы можем отснять, хорошо? — Заинтриговал, — усмехнулся Том. И даже не заметил, как встал у окна, водя пальцем по запотевшему стеклу. Пасмурная погода стояла уже трое суток. — Тогда жду список. Как и тебя. — Спасибо! Парень положил трубку и скинул ему текстовый файл, оказавшийся его заданием. Требовалось отснять руки в разных ипостасях — за работой, готовкой, на пикнике и в прочих видах занятий. Часть из перечисленного никак нельзя было отснять в ближайшее время, ввиду неважной погоды, но оставшиеся — без проблем. «Скинь мне свой адрес, я приеду» — попросил Гарри, когда прочитал список тех позиций, к которым Том был готов. Несмотря на то, что парень уже бывал у него дома и помнил дорогу, адрес он так и не усвоил, на что неоднократно жаловался. Удивительно, как ещё умудрялся ловить Тома в разных локациях до знакомства. Но повторить, а уж тем более написать — нетрудно. Через час гость стоял на пороге. Зонтик, с которого уже были отряхнуты капли дождя, вошёл вперёд хозяина, что мужчину позабавило. — Не замерз добираться сюда? — Замёрз. На автобусе можно проехать только полдороги, а остальное идти пешком, чтобы до тебя добраться, — признался парень, снимая ветровку и зябко потирая ладони. — Угостишь чайком? — Хоть душем, — со смешком ответил Реддл. — Тебе какой? — Да какой угодно. Только не сильно крепкий, — улыбнулся парень в ответ. — И с лимоном, если есть. Подготавливая чай, Том уже нарвался на первое фото. И как он так быстро камеру достал? Подобрался тихо, как мышь. Только щелчок мужчина и услышал. А обернувшись, увидел довольный взгляд мальчишки. Тот радовался, как ребенок, получив первые кадры. — Какие же у тебя руки красивые! Их снимать — чистый кайф. Я долго такие искал, — смущённо признался парень, поднимая на него глаза. — Похоже, я слегка фетишист. — Вздутые вены на руках привлекают не многих. А ты в восторге, надо же, — с тихим хмыком улыбнулся Реддл, уже заварив чай и теперь залезая в холодильник в поисках чего-нибудь сладкого. — Они ничего не понимают, — небрежно фыркнул Гарри и вдруг подошёл ближе, нервно покусывая губы. — Можно… Потрогать? «Какой умилительный подкат». В парне удивительно сочеталась невинность, дерзость и бесстрашие, хотя изначально производил впечатление человека, что не стал бы в открытую флиртовать. Скорее бы, начал прощупывать почву через смущение и неловкость. Но всё оказалось не так. — Не смею тебе отказать. Трогай, — и в доказательство, он сам вытянул сразу обе руки. Пусть наслаждается по полной. Про чай было забыто. Парень осторожно коснулся его кисти, проводя пальцами по венам, словно по гитарным струнам, и будто даже забывая дышать. Руки были ещё прохладными. Ощущения бодрили, несмотря на сонную погоду. А когда эти тонкие, едва ощутимые прохладные прикосновения пальчиков перепорхнули вверх по предплечью — пробило до мурашек. И не только Тома, судя по судорожному выдоху мальчишки. Тот даже не скрывал, что кайфует. Всё на лице было написано. От кисти по предплечью и обратно тот проводил буквально с наслаждением, забыв обо всём — чай, фотосессия, озноб. Был ощупан каждый палец, венка и даже костяшки пальцев. Его руки теплели и потому стало ещё приятнее, когда обе руки парня взяли его в свои. — Чёрт, я всё-таки фетишист… — Хочешь усилить эффект? Не дожидаясь ответа от мальчишки, пребывавшего вне зоны доступа от кайфа, Том удобнее перехватил его ладони и неспешно сплёл их пальцы. Того сразу прошибло как от удара током. По ощущениям это почти, как проникновение, с разницей лишь в том, что оно обоюдное. Они оба чувствовали одно и то же. Неискушённый юноша растерянно посмотрел на него чуть расфокусированными глазами. А после вдруг приподнялся на цыпочки и прижался к его губам, одной рукой обняв за шею. Это было приглашение разделить больше удовольствия. К этому все и шло. Удивительным для Реддла стало бы отстранение с видом, будто между ними не вспыхнула искра. Том прижал к себе мальчишку за талию освободившейся рукой, а во второй так и сжимал руку, медленно отпуская вниз. Так же медленно, как и целуя. К чему им страсть? К чему спешка? Наслаждение должно быть неспешным. Самый пик только впереди. Гарри начал, но вести дальше теперь полагалось Реддлу, потому что, урвав кусочек, юноша либо не думал, либо боялся попросить о большем. Да и сам говорил — не ищет лёгких путей. В дуэте модели и фотографа кто-то однозначно должен быть смелым. Но кто именно — совсем неважно. Да и отвечая его губам, Гарри показал, что он готов плыть по течению. — Сначала чай и работа, — тихо заговорил Реддл, далеко не отстранившись, чувствуя прикосновения к губам. Гарри всё ещё тянулся к нему, как слепой котёнок. — А потом я сделаю с тобой много прекрасных вещей. Если захочешь. — Да… Да, ты прав, — отстранился от него юноша, заливаясь краской, с трудом переводя дрожащее дыхание, словно вынырнув из воды и приходя в себя в шумном мире, после блаженного затишья в поцелуе. — Работа и чай, да… Я сейчас. — Убирай камеру и садись за стол. Но камеру юноша не только не убрал сразу, но и сделал ещё один кадр. В этот раз того, как руки мужчины сжимают в руках кружку с чаем. — Блеск. Сама естественность, — с хулиганской улыбкой, Гарри наконец отставил инструмент на подоконник и стал пить чай. К таким неожиданностям, словно урывкам вкусного, следовало бы привыкнуть. Но Том не мог. Это каждый раз его забавляло. Будто ребёнок с ним игрался, воруя конфеты со стола. Только вот дети его не заводили и не порождали желание поставить на колени и угостить «вечным леденцом». Откуда такая тяга мужчина не понимал. Он хотел этого парня, хотел познакомиться с ним как можно теснее. Может потому, что тот долгое время следил за ним, при этом никак себя не раскрывая? Узнав о слежке, Том ещё тогда на мгновение ощутил себя так, словно кто-то подсматривает за ним в душе, пока он голый, несмотря на то, что всё было совершенно прилично. А юноша тем временем закрыл глаза и пил чай, иногда открывая их, чтобы взять песочную вкусность из вазочки. Отвлечься от мыслей в горизонтальной поверхности помогли съёмки. Когда пошла именно работа. Том, в качестве модели, был вскоре подвергнут критике. Парень разошёлся, облачился, так сказать, в профессиональную шкуру, и заставлял принимать правильные позиции. В правильном ракурсе. С правильно падающим светом. А для этого пришлось делать по дому небольшие перестановки. И несколько раз переодеться. Первая проба, ещё там, на кухне — это чистое везение. Когда с одного с первого раза вышло отлично. Всё смотрелось гармонично. Даже свет идеально падал. Но в остальном же требовалась подготовка для идеального кадра. И конечно же, юноша подходил к работе ответственно, не ища лёгких путей. После нескольких снимков, он обязательно останавливался на несколько минут, продумывая как ещё запечатлеть, как поставить, с какого угла снять. Без предметов тоже не обошлось. На камеру, Том порезал яблоко, причём в процессе съёмки Гарри пришлось встать позади него на диван, и нависая над ним, сделать это фото, чтобы не перекрывать свет. А потом якобы завязывал галстук, перед этим выгладив свой лучший костюм и облачившись в него. Прежде чем вернуться в профессиональную колею и, после нескольких замечаний, сделать парочку кадров, Гарри облизал его взглядом сверху до низу. По грани парнишка ходил. Того и гляди, перерастёт скоро съёмка фотографий в съёмку одежды. И Том был не против. Он бы профессионально окунул юношу в сладость телесного контакта, но пока у руля ещё стоял Гарри в облике профессионала. — Ладненько, давай посмотрим, что у нас получилось, — выдохнул юноша. Он достал из сумки небольшой ноут и, введя какой-то мудрёный пароль, стал отсматривать фото. Том к нему пристроился с правого бока. Сначала стоял над душой, склонившись, а после сел, соприкасаясь грудью с его спиной. Нарочно сел так близко и дышал почти в шею, от чего по коже парня шли мурашки. Однако, тот упорно делал вид, что всё в порядке, столь близкий контакт его не волнует, только фотографии. Что вышли неплохо, а после обработки станут ещё лучше. — Ну, вот пока так. Попозже обработаю их, когда посоветуюсь с преподом насчёт цветокоррекции, — сказал Гарри, нарочито небрежно убирая технику в сумку, а после искренне улыбнулся. — Спасибо тебе большое. Ты мне очень помог. И откинул голову назад, так что их взгляды встретились при очень близком расстоянии. И если бы не покрасневшие ушки, что Том успел заметить, подумал сейчас, что парнишка просто вдруг хлебнул уверенности. — Будет мне за это что-то приятное? — Эм… — замялся вдруг тот, а потом положил руку на его шею и подарил короткий поцелуй, после чего отстранился. — Вторая часть твоего модельного гонорара. А на кухне был аванс. Голос был неожиданно смелым, и только заливающееся краской лицо выдавало его смущение. Очаровательно. Ему самому бы стоило поучаствовать в фотосессии. Он точно вышел бы очень мило. — М-м, — Том демонстративно облизал губы и будто бы задумался, возводя глаза к потолку. — Что-то я не распробовал свой гонорар. — Ох уж эти модели, всегда хотят побольше, — фыркнул Гарри и всё-таки снова прижался к его губам, зарываясь рукой в волосы. Смелый мальчик. И очень пылкий. Не боялся проявлять чуть больше несдержанности. Быстро вошёл во вкус. А Том и рад. Тот поцелуй на кухне пробудил в нём то, что он не испытывал уже очень и очень давно. Возбуждение. Не физическое, а душевное. Ему хотелось больше контакта с тем, кто всегда скрывается за объективом. Познать того, кто смотрит на этот мир сквозь суровую призму камеры, видя все его несовершенства и отлавливая что-то прекрасное. Фотограф заслуживал того же внимания, что и позирующая ему модель. Всего две секунды и он перехватил парня, тихо простонавшего в поцелуй, и усадил на себя. Больше контакта. Больше жара чужого тела. Он поддался, совсем не боясь. Ни чужой пылкости, ни своей реакции. Вряд ли юноша рассчитывал на такой поворот, но явно собирался взять от него всё. Видимо, потому его рука и полезла под рубашку, касаясь кожи. — Ты был когда-нибудь с мужчиной? — спросил вдруг Том. Промелькнувшая вдруг мысль, что он может быть у Гарри первым, оказалась очень приятной. Он хотел услышать подтверждение. И был готов затолкать поглубже глупую ревность в случае обратного ответа. — Нет… Вообще ни с кем не был, — робко прошептал тот, смотря плывущими глазами и отводя их, стесняясь своего признания. — Я всегда за кадром… — Ни с кем? К такому Том себя не готовил и с удивлением отстранился. — В семнадцать лет ведь самая пора сексуальной активности. Почему это прошло мимо тебя? — У меня много учёбы, мне не до этого, — признался парень, закусив губу. Ему было очень неловко. Казалось, если Том продолжит допытываться, тот поднимется с его колен и уйдёт. Чего мужчина не хотел. Не должно всё прерваться, едва начавшись. Руки скользнули по предплечьям, нежно огладили плечи и спустились к талии, подтягивая к себе ещё ближе, пах к паху, от чего парень тихо хныкнул и прикусил невольно нижнюю губу. Том завис на этом жесте, пожелав повторить невинный кусь. — Не волнуйся. Всё хорошо. Продолжим на чём остановились? Гарри кивнул, самую малость нервничая. То, что Гарри сидел сверху, позволяло ему чувствовать себя контролирующим ситуацию. И значит так ему будет проще раскрыться. Ведь этот парень всегда терялся за объективом. Его лицо мало кто видел, мало кто обращал внимание. И теперь нужно было познакомить его с прикосновениями, которыми обмениваются оставшиеся наедине, не разделённые объективом. Том ласкал его тело, пока ещё сквозь одежду, распаляя и вытягивая из него остатки неловкости и зажатости. Им не место в постели. Гарри был похож на цветок. И Том желал увидеть, как тот раскроется под теплом солнечных лучей. Как явит свою красоту. Ведь тот кто ищет её в других людях, имеет её так же и в себе. Нужно лишь посмотреть под нужным ракурсом. Парень тоже не сидел просто так. Он копировал движения Тома, так же лаская его через одежду. Пока в нём не проявилось нетерпение. Он захотел большего, язык тела об этом говорил ярче любых слов. Стал ёрзать, постанывать сквозь поцелуи более отчётливо, а руки пробрались под воротник ранее расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. Том радовался этому шагу и не мешал Гарри познавать более яркое удовольствие. Наоборот, подбадривал, гладя по обтянутым джинсами ягодицам, когда он приподнялся, и жарко шептал на ухо: — Всё правильно, малыш. Ты всё делаешь правильно. Смелее. Любопытство и желание превосходили смущение и потому, парень переместил руки ниже, вытянул рубашку из брюк и забрался под неё, жадно касаясь поясницы и не переставая целовать. — Ты такой классный… — прошептал он. — Так хочу тебя. — Получишь, — после поцелуя-укуса произнёс мужчина и невольно улыбнулся. Малыш теперь и кусаться не боялся. В ответ он сжал ягодицы особенно сильно, не обращая внимание на грубую ткань джинсов. — Снимай с себя одежду. «Какой послушный мальчик» — отметил про себя, когда подрагивающие пальчики стащили футболку и принялись за пряжку ремня, не желавшую поддаваться. — Чёрт… — выругался парень. — Не спеши, — Том перехватил его руки и сам взялся за ремень. От быстрых действий, вкупе с дрожащими пальцами, неудивительно, что не получалось с первого раза. За ремнём в ход пошла ширинка и пуговица, и вот тогда Гарри вновь взялся за себя сам, стянув с себя джинсы до бёдер. — Какая прелесть, — Том улыбнулся, заметив на боксерах нарисованные футбольные мячи. — Зато не скучные, — фыркнул тот, понимая о чём речь. За бельё над ним подтрунивали все, кто его видел. — А свои покажешь? — подмигнул он. — Если подмигнешь ещё раз, — поставил условие Том. Ему понравился такой флирт. Уж это парню точно было легко исполнить. Он подмигнул, а после облизнулся, словно на десерт. И как тут не исполнить просьбу? Том похлопал по попе, прося слезть и они почти поменялись местами. Гарри упал на его место, всё внимание сосредотачивая на том, как Реддл медленно себя обнажал. Спешка ни к чему. Так он мог подразнить парня. Тот любовался им, испытывая желание, которое не могла скрыть ткань белья. Том всегда возбуждал своих партнёров, но сейчас испытывал отдельное удовольствие от того, как его жадно разглядывали, буквально лаская глазами. — Сходим в душ вместе? — предложил Том, как только стянул следом за рубашкой брюки. На нём осталось только бельё. Он не спешил его снимать, пообещав сначала показать. Без принтов. Тёмно-синие. Самые обычные. — Ты там это любишь делать? — удивлённо отозвался Гарри, но согласился, видимо, относясь к этому, как к приключению. — Ладно, пошли. Говорить о том, что перед сексом лучше помыться, чтобы исключить грязь, неприятные запахи, и чтобы обоим было приятно, Том не стал. Оно стало ясным и без слов, когда он затащил Гарри в душевую кабинку. Парнишка просто поплыл, когда влажные руки касались и натирали его гелем с нежным и сладким ароматом манго. Сбивчивые стоны и дыхание наполнили кабину. Том видел, как Гарри закрывал глаза и балдел в его руках, словно призывая взять его прямо здесь. Так просто. Будь перед Томом опытная, сильно возбужденная девушка, которой бы достаточно доверял, чтобы не использовать презервативы, он воспользовался бы ситуацией. Но с парнями всё сложнее и «просто» в их случае быть не может. Реддл не собирался идти до конца. Анальный секс — это не всегда приятно. Особенно для первого раза. Порой нужно потратить несколько дней, чтобы к нему подготовиться, разработать анальное отверстие. И тогда дискомфорт будет минимизирован. Так что нет, сегодня он вылюбит мальчишку иначе. Тот будет тонуть лишь в наслаждении. Забалдевшего после ещё совсем невинных ласк парня пришлось немного привести в себя, чтобы проводить в спальню. Он очень трогательно вис на нём, разглядывая, словно пьяненький. — Я должен когда-нибудь снять тебя голым. Ты шикарен. — С условием, что эти фотографии будут только у фотографа. Том лег рядом на бок рядом с мальчишкой, предплечьем упираясь в матрас. Свободной рукой он отвёл мокрые волосы, что лезли Гарри в глаза, в сторону и скользнул пальцами по щеке… по губам, тут же приоткрывшимся. — Такой послушный… Открой пошире. И так же послушно юноша сомкнул губы, когда впустил в ротик два пальца, и начал их тягуче-медленно обсасывать. Казалось, что он сам ловит кайф даже от такого. А ведь даже ещё ничего такого не происходило. Было удивительно думать, что будет с парнем, когда они дойдут до более приятного. Насколько сильна его чувствительность? Как скоро он кончит? И сколько раз? Юная красота в его постели переполнена гормонами. Том чувствовал, как в нём просыпается тёмная сторона. В глазах, жаждущих увидеть всё. В улыбке, наполненной коварством. Он просунул пальцы чуть глубже, лаская язык и заставляя ротик мальчика работать усерднее. А тот не сопротивлялся. Не пытался сделать что-то ещё, или же остановить его. Просто плыл по течению, точно наслаждаясь происходящим. Даже положил свою руку сверху на ту, что была во рту. Только лишь глаза не открывал. Его лицо горело от смущения. — Ты стал так напряжён… — жарко проговорил на ушко сжавшегося парня Том, ловя чистый кайф от его реакции, от открытых эмоций. И обхватил сочащийся естественной смазкой член, очень осторожно сжимая. Короткий, тихий стон, больше похожий на скуление, приятно лёг на слух. — Да, малыш… Дай больше слюны, чтобы я смог как следует тебя приласкать. Том почувствовал, когда вняли его совету. У парня имелся крайне приятный ротик, в котором было очень приятно шалить пальцами. Особенно, когда Гарри терялся в ощущениях и опирался лишь на слова и действия того, кто знает и умеет гораздо больше. Он буквально метался по подушке, сжимая постельное бельё в руках, кусая свои губы и постанывая… постанывая… постанывая… Ведь даже играясь сам с собой, юноша точно не получал такого удовольствия. Когда даже такое простое действие делает кто-то другой — это всегда гораздо приятнее. Неудивительно, что он так быстро кончил. Громкий мальчик. Несдержанный. Как такого не мучить? Как не желать увидеть слёзы на пике оргазма и не услышать мольбы? Одно только осознание того, что это происходит в твоих руках — уже кайф чистой воды, причём без особых затрат. Том только начал ускоряться, а Гарри… Гарри уже всё. Тело опустило напряжение и парень заново начал дышать, в момент самого оргазма задержав дыхание на несколько секунд. Дышал часто и рвано. Восстанавливал себя после пережитого. — Эх, молодость… — на выдохе произнёс Том с озорством в глазах, выжимая из мальчишки последние соки. Чтобы всё семя осталось на руке. — Так быстро и так ярко. — Ох… А самого себя приходится так долго… — со смешком признался парень, снова начав сгорать со стыда от своих же слов, а потом и от вида собственной спермы на чужой руке. — Ты — просто нечто! — Я почти ничего не сделал, малыш, — хохотнул Том и вдруг оказался рядом, склонился вновь над ним, целуя в приоткрытые губы. Ртом Гарри всё ещё ловил воздух. А мужчина перекрыл доступ своим быстрым, но очень крепким поцелуем, снова сбив дыхание. — Даже половину того, что хотел бы с тобой сделать. Как придёшь в себя и будешь готов ко второму раунду, убедишься. То, что было сейчас — капля в море. И парень вдруг засмеялся. Так странно, после произошедшего между ними. Тёплая улыбка и расфокусированные глаза неотрывно и довольно смотрели на мужчину. — Ты — самая перспективная модель в моей жизни. Конец