Maid dress

      Чонгук, сидя на краю постели, натягивает на свои ноги белые чулки, которые доходят ему до колен, встаёт и подходит к зеркалу, стоящему около шкафа, чтобы рассмотреть себя во всей красе. Он бегло оглядывает своё отражение напротив, понимая, что Тэхён просто сойдёт с ума, когда увидит его в этом прикиде. И уже не понятно то ли от злости, то ли от любви, — это уже с какой стороны посмотреть, — потому что он никак не может ожидать то, что устроил для него Чонгук.       Его светлые волосы, плавно опускающиеся до уха, словно нежные лепестки розы: мягкие, шелковистые, до дури притягательные, и которые отлично смотрятся в кулаке Тэхёна, когда тот движется в нём в сумасшедшем темпе, и притягивает к себе за волосы, чтобы вгрызться в шею. Коротенькое чёрное платье горничной, что на него надето, открывает взору других его открытые плечи, на одном из которых татуировка в виде двух чёрных лепестков. Длина платья чуть выше колен, поэтому оно скрывает его крепкие бёдра, от которых Тэхён просто без ума. Он в сексе особое внимание уделяет именно бёдрам, постоянно ставит мириады отметин, много целует внутреннюю часть, повторяя, словно мантру, как Чонгук прекрасен.       Сегодня именно тот день, когда они впервые встретились друг с другом, а встречаться начали спустя месяц в тот же день знакомства, поэтому не устраивать сюрприз для Тэхёна, было бы просто ужасно, ведь их отношениям уже как год. Чонгук мажет по чуть пухлым губам помаду светло-розового цвета, наносит тушь на ресницы, сильно выделяя их, и пшикает духами, которые делают его собственный запах ещё ярче и острее. До гона альфы, который обычно возбуждает его настолько сильно, что его член становится чуть ли не каменным, ещё далеко, поэтому Чон использует духи, которые создают ощущение, будто он в самом разгаре течки, чтобы пробудить в Тэхёне животное желание. Сегодня омега не собирается давать мужчине заснуть.       — Думаю, я готов, — шепчет Чонгук своему отражению напротив, ещё раз поправляет волосы и подмигивает самому себе, после выходя из их общей спальни.       Минут тридцать назад у Кима началось совещание, поэтому он сейчас находится в своём кабинете в компании ещё двоих мужчин. Они, как всегда, говорят о работе, которая Чонгуку надоела, ведь из-за неё альфа практически не обращает на него внимание. Он оправдывает это тем, что сейчас у него слишком много проблем и забот, а омега всего лишь хочет получать, если не каждый день, то хотя бы через раз полноценный секс. Его организм бушует, гормоны сходят с ума и требуют внимание альфы, даже вне течки. Поэтому, раз Тэхён ничего не делает и не обращает внимание на нуждающуюся в сексе омегу, то Чонгук сам возьмёт всё в свои руки, и не важно, что альфа вряд ли погладит его по головке за такой поступок.       Он преодолевает то маленькое расстояние между кабинетом Тэхёна и их комнатой, и уже через несколько секунд стоит прямо перед закрытой дверью, откуда слышны голоса альф. Чонгук глубоко выдыхает, старается унять дрожащие от нетерпения руки, в которых он держит поднос с кофе для троих, и хватается одной рукой за ручку, открывая дверь и привлекая внимание альф.       — Господин, ваш кофе, — сообщает Чонгук, стараясь не засмеяться от того, что он только что сказал, чем заставляет Тэхёна и других альф поднять на него взгляд.       Если бы Ким сейчас стоял, он бы непременно упал, потому что картина, что предстаёт перед глазами, принуждает его отключить свой мозг и сойти с планеты. То, как Чонгук выглядит в этом платье горничной, которое непонятно откуда у него взялось, сжимает что-то внутри Тэхёна, а низ живота скручивается в тугой узел. В его мозгу происходит какой-то сбой, а перед глазами сверкает лишь его омега, который смотрится просто восхитительно, великолепно, прекрасно и, блять, у него не остаётся больше слов, чтобы описать Чонгука. Он глядит на него такими невинными глазами, хлопает длинными ресницами и слабо прикусывает губу, выглядя при этом божьим ангелом. И Тэхён бы поверил в это, если бы не опасные огоньки, что выглядывали из глубин его глаз.       Чертёнок изначально продумал всё. Он знал, что в это время у альфы было важное совещание, поэтому заглянул в блядском платье горничной, что так аппетитно сжимало его узкую талию и открывало вид на его стройные ноги, которым позавидовала бы любая модель мира, чтобы мужчина не смог выгнать его, или прикоснуться к нему. Омеге нравилось играть с ним, он часто мог сделать что-то, что выходило за грань реальности, например сковывал его наручниками, пока он спал, а после трахал себя чёртовым дилдо, глядя при этом ему в глаза и по-блядски усмехаясь. Но то, что задумал Чонгук сейчас, отнимает у альфы дар речи, заставляет всю кровь прижаться к одному месту, а слюну скапливаться во рту.       Тэхён вовсе теряет свой разум, перестаёт понимать где находится и что происходит, потому что его внимание приковано лишь к Чонгуку, который продолжает стоять возле двери, переминаясь с ноги на ногу и украдкой смотря на него из-под пушистых ресниц. Но когда альфа переводит взгляд на своих партнёров, которые жадно скользят по телу его омеги, мозг мгновенно включается, а кулаки сжимаются, вонзая ногти в кожу.       Чонгук будто ничего не замечает. Он смотрит прямо в глаза Тэхёну и вальяжно начинает идти к его столу, нарочно виляя бёдрами. Сначала омега останавливается рядом с первым мужчиной, который продолжает грязно смотреть на него, не замечая испепеляющих взглядов, которыми одаривает его Ким, наклоняется к нему, максимально прогибаясь в спине и позволяя второму альфе наблюдать за его пышной задницей, и даёт одну чашку кофе, который тот едва ли удерживает в руках. А после проделывает тоже самое и со вторым мужчиной, разрешая им жалко глотать слюну и представлять, как они сжимают в руках эту прелестную задницу, пока разрушают милую омежью дырочку.       После Чонгук подходит к Тэхёну, кладёт поднос на стол, чтобы не уронить под этим жадным и злым взглядом альфы, и ловко забирается на него, из-за чего его платье задирается вверх, открывая доступ к молочной коже выше колен. Он наклоняется к мужчине, хнычет внутри оттого, что его сердце совсем не слушается, и стучит, как бешеное, и оставляет на его щеке лёгкий поцелуй, но помада всё равно ставит свой след. А потом шепчет ему на ухо, максимально серьёзно, чтобы только взбесить альфу, ведь понимает, что этого никогда не будет: «Господин, уделите время своему омеге, если не хотите, чтобы он пошёл к этим голодным до секса альфам», и кусает за ухо, после слезая со стола и быстро покидая кабинет.       План удался на девяносто девять процентов. Осталось только получить в свою жадную дырочку альфий член и узел.

🍑👅

      Как Тэхён заканчивает совещание и выпровожает альф, он уже совсем не помнит, потому что мысли всё время занимает совершенно другой человек, что заставил за каких-то пять минут возбудиться. Но он должен был сдерживаться, ведь так просто выгнать альф попросту не мог, поэтому когда совещание заканчивается через двадцать минут, хотя партнёры навряд ли тогда пришли в себя, почувствовав неловкость из-за него и возбуждение, которое исчезло в мгновение ока, стоило только Киму поднять на них тяжёлый взгляд, Тэхён сразу же направляется в их спальню, где непременно был сейчас Чонгук.       По пути альфа снимает пиджак, кидает его на диван, стоящий в гостиной, и поднимается по лестницам вверх, ступая через две ступеньки. Когда оказывается возле двери, смело дёргает ручку и нараспашку открывает дверь, тотчас же замечая омегу, что сидит рядом с кроватью на коленях. Тэхён окидывает его безразличным взглядом, неспешно подходит к нему и останавливается рядом с ним, поднимая его подбородок и принуждая взглянуть на него. Он надавливает на его губы, и когда тот приоткрывает их, вводит два пальца ему в рот, начиная играться с чужим языком. Чонгук протестующе мычит, хотя альфа понимает, что это всё наигранно, а после добавляет много слюны и позволяет буквально трахать его рот, заводя свои руки за спину. Омега продолжает смотреть на него настолько пошло, что Тэхён буквально зависает на его глазах, переставая что-либо делать. Чонгук всегда был тем, кому удавалось разрушить Кима, даже не прикасаясь к нему. Но сейчас Тэхён будет тем, кто разрушит Чонгука, заставит умолять его кончить, и он непременно сделает с ним всё, что хочется ему самому.       — Что это было в моём кабинете, Чонгук~а? — приторно сладко шепчет альфа, убирая свои пальцы из чужого рта и размазывая слюну по его пухлым щекам.       Чонгук несколько секунд молчит, после чего его губы трогает лёгкая ухмылка, а в глазах начинают плясать настоящие черти Преисподней.       — Разве Господину не понравилось? — интересуется омега, невинно хлопая глазками. У него слегка дрожат руки, стоя перед альфой на коленях, сердце никак не может перестать биться так громко, но он усердно не показывает этого, потому что его дико возбуждает такой властный Тэхён.       Альфа бывает таким только во время гона, когда перестаёт что-либо соображать, когда альфа внутри него берёт над ним верх, а единственное, что он видит перед глазами — омегу, которого хочет привязать к себе крепким узлом и меткой, показывающий кому теперь этот омега будет впредь принадлежать. А в обычные дни Тэхён само спокойствие и аккуратность. Он относится к нему, как к хрустальной вазе, что может сломаться от одного слабого удара, во время секса уделяет больше времени ласкам и прелюдиям, долго расстягивает удовольствие и целует едва ли не каждый сантиметр его тела, особое внимание уделяя пахучей железе на шее, откуда исходит его запах. Мужчина привязывает своего альфу на замки, когда находится рядом с Чонгуком, чтобы случайно не сделать больно, хотя такого никогда не было. Но ему всё равно не получается полностью сковать его цепями, поэтому во время секса, да и в повседневности, когда становится чересчур нежным, он много нюхает пульсирующую железу, целует, целует, целует и ещё раз целует, помечая свою территорию. Чонгук в такие моменты чувствует себя самым счастливым человеком в мире, потому что так мужчина показывает всю свою серьёзность по отношению к нему.       Но за год отношений Тэхён так и не поставил ему метку, которая привязала бы их. Чонгук хотел и хочет этого, потому что таким способом их отношения перейдут на другой этап, они покажут полное доверие и любовь друг к другу, но альфа говорит, что они ещё не готовы. Чон не показывает, что ему не нравится такой ответ, потому что он полностью уверен в своих чувствах к этому человеку, ему уже двадцать пять и у него нет больше времени оставаться одиночкой. Большинство его ровесников давно уже замужем и имеют своих детей, а Чонгук среди них белая ворона. Да, возможно, в какой-то степени Тэхён прав. Быть может, он ещё не уверен в том, что готов прожить с ним всю жизнь.       И если сейчас кто-нибудь спросит Чонгука не ранит ли его это, он бы ответил, что нет. (Он бы солгал)       Ему давно хочется семьи и детей, а медлительность Кима только ранит его. Он не понимает, что время не остановится только ради них, потому что ему самому уже тридцать лет, что родители Чонгука навряд ли оценят то, что они всё ещё хотя бы не обручены, не говоря уже о свадьбе. Поэтому Чон берёт всё в свои руки и сегодня же заставит Тэхёна поставить ему эту грёбаную метку, если ему не хочется, чтобы он ушёл из его жизни. (Хотя сделать это Чонгук никогда не сможет)       — Мне, может быть, понравилось бы, но ты устроил всё это, когда рядом были чужие альфы, — рычит Тэхён, а его глаза опасно сверкают.       Чонгук усмехается: собственник внутри Кима всегда забавлял его.       — Да ладно, Ким. Неужели ты не гордишься тем, что только тебе дозволено прикасаться к этому телу?.. Хотя, если бы ты помедлил ещё немного, я бы нашёл путь к тем альфам, — договаривает, лишь бы разозлить мужчину ещё больше.       — Сегодня я вытрахаю из тебя все грязные мысли о других альфах. Я сделаю всё, чтобы в твоей голове никого больше не было, кроме меня, — проговаривает Ким, хватая Чонгука за волосы и тыкая в свою ширинку, где уже виден внушительный бугорок. — Сделай мне приятно. И без рук, — требует альфа, переставая сжимать волосы омеги, только слегка поглаживая.       Чонгук молча кивает, не в силах что-либо сказать. Дар речи просто исчез, стоило ему посмотреть на такого Тэхёна. Он никогда так себя не вёл, но ему эти изменения нравятся. Ему нравится чувствовать себя под чьей-то властью, нравится то, как альфа обращается с ним, потому что понимает, что тот всё равно никогда не сделает ему больно. И Ким это замечает.       — Неужели тебе нравится, как я обращаюсь с тобой? — спрашивает альфа и в его голосе проскальзывают нотки удивления. Он бы никогда не подумал, что омеге такое грубое обращение будет приятно, потому что всегда старался вести себя по отношению к нему ласково и мягко, но раз у его Чонгука такие грязные фантазии, то Тэхён воплотит их в реальность. — Тогда сегодня будем играть по моим правилам.       Чонгук в ответ молчит, но по тому, как в его глазах начинают блестеть огоньки, мужчина понимает, что ему эта идея нравится ничуть не меньше. Омега наклоняется к его паху, обжигает глубоким дыханием, что чувствуется даже через слой одежды, и слабо и несмело касается зубами собачки, начиная аккуратно спускать вниз. Тэхён сверху смотрит на него с неприкрытым восхищением и любовью, что Чон, естественно, не замечает, полностью сконцентрированный на том, чтобы снять брюки хотя бы на половину, что у него, конечно же, не получается.       Альфа по-доброму усмехается и помогает тому, спуская классические чёрные брюки до колен. Чонгук в благодарность мычит что-то нечленораздельное и завороженно глядит на очертания крупного члена, что виден сквозь совсем тонкие боксеры. Сначала его действия несмелые и, скорее, осторожные, но когда Тэхён призывно кладёт ладонь на его затылок, притягивая к себе ближе, он намёк понимает и целует головку прямо через ткань.       Ким шипит, сжимает в кулаке волосы омеги, чтобы не сорваться и не оттрахать этого непослушного мальчика, который всегда ведёт себя, как хочется ему самому, наблюдая за тем, как он начинает посасывать головку члена, добавляя много слюны.       Чонгук всегда был тем, кому удавалось сделать такой минет, что Ким не мог прийти в себя ещё некоторое время, видя перед глазами белые вспышки, и ничего больше. Омега мог с лёгкостью заглотить полностью, удерживая рвотные рефлексы, так, что его нос касался лобка с жёсткими волосками. Он много уделяет внимания головке, целуя и посасывая, словно самый вкусный леденец, пока в руках перекатывает тяжёлые яички, не оставляя без внимания ни один миллиметр его плоти. Иногда даже Тэхёну кажется, что Чонгук больше любит его член, нежели его самого, но тот всегда отвечает ему, что любит только его, а член — просто приятный бонус. И Ким не спорит с этим, потому что когда омега смотрит на него такими влюблёнными преданными глазами, будто готов ко всему, если это будет только с ним, он понимает, что любовь Чонгука к нему самая настоящая. Та самая, которую пишут в сказках для детей, но читают все.       Вскоре альфе его медлительность надоедает и он приказывает ему взять в рот, на что Чонгук совсем никак не реагирует на его слова, продолжая мучать его слабыми касаниями через слой ткани, что уже давит на возбуждение, принося дискомфорт. Из груди Тэхёна выходит тихий недовольный рык, а рука на чужих волосах сжимается ещё сильнее, продолжая молча указывать омеге на крупный член, что пульсировал, и был уже багрового цвета.       Чонгук сводит колени вместе, чувствуя, как вязкая смазка течёт из его нуждающейся дырочки, и решает послушаться, мигом толкая чужой член до упора. У Тэхёна пальцы на ногах едва ли не поджимаются, а желание просто использовать этот горячий ротик, как хочется ему самому, начинает расти в геометрической прогрессии. Язык Чона сводит с ума, делает из мужчины безумного, который, словно находится под действием сильной виагры, хотя Чонгук может возбуждать его в любое время суток даже без неё.       — Глубже, — тоном, не дающим ослушаться, командует Тэхён, на что Чонгук расслабляет горло, позволяя тому использовать свой рот.       И мужчина использует. Он начинает трахать расслабленный рот, при каждом толчке касаясь язычка, болтающегося у его горла. Чонгук, покорно сложив руки на колени, шире открывает рот, иногда играясь с возбуждённой головкой откуда обильно течёт, капая ему на язык, когда мужчина останавливается на несколько секунд, чтобы дать ему немного времени передохнуть. Даже несмотря на то, как Ким зол на него из-за того, что случилось в его кабинете, он всё равно не может причинить боли Чонгуку.       И они оба это понимают.       Но Чонгук хочет большего. Хочет грубости, ощутить власть альфы над собой, чтобы он умолял его позволить ему касаться себя, кончить, поэтому, когда движения Тэхёна становятся торопливыми, хаотичными, что говорит о том, что тот уже на пределе, Чон вовремя отстраняется, на секунду до того, как мужчина должен был кончить.       То, каким удивлённым и не менее недовольным взглядом одаривает его Тэхён, Чонгуку хочется провалиться под землю, или лучше — опуститься вниз и поцеловать чужие чёрные туфли, потираясь о него, как щеночек.       — Я очень недоволен тобой, Чонгук, — проговаривает сквозь стиснутые зубы мужчина, в следующую секунду поднимая его с пола и кидая на постель. — Непослушный омега, делающий всё без моего разрешения… Сними с себя это платье, — приказывает чуть грубым голосом, глазами указывая на вышеупомянутую вещь.       Чонгук коротко кивает, чуть дрожащими руками хватаясь за подол платья и медленно, нарочно дразня мужчину, поднимает вверх, постепенно оголяя плоский животик, и вставшие от возбуждения соски. Когда он заканчивает, поднимает на мужчину дерзкий взгляд, словно бросает вызов, натыкаясь на чужой плотоядный. Тэхён жадно скользит по его открытому телу, не пропуская мимо себя ни кусочка. Длинная и тонкая шея, на которой в скором времени появятся его метки; плечи, на одном из которых чёрная татуировка, что была сделана относительно недавно, в знак их любви, ведь у Кима есть точная такая же, только на груди; острые ключицы, которые всегда привлекали его внимание в первую очередь; грудь и багровые соски, что были эрогенной зоной омеги, потому что, когда Тэхён кусал и игрался с ними, Чонгук мог кончить только от этого; а дальше — аккуратный член, что был прижат к животу, оставляя влажный след.       Чонгук — само совершенство, идеал. Прекрасное произведение искусства, лучшее стихотворение Шекспира, которое всегда будет доступно лишь одному Тэхёну. Чонгук — первые тёплые лучи рассветного солнца, что проникают в комнату, пробуждая ото сна. Чонгук — утренняя серебристая роса, что сверкает в свете солнца. Чонгук — свежий воздух, после дождя и грозы; аромат любимых булочек с корицей; запах только скошенной травы. Чонгук — последний луч закатного солнца, которое на прощание тепло касается лица.       Чонгук — идеальный омега, который, несомненно, будет идеальным мужем и папой. И Тэхён это знает. Он знает, что омега ждёт от него хоть каких-то действий, что его ранит его медлительность. Но Ким не хочет торопиться. Да, они уже знакомы год. Да, они много раз признавались друг другу в вечной любви. Они делали всё возможное и невозможное: исполняли желания друг друга, помогали побороть свои страхи и всегда были рядом друг с другом, несмотря ни на что. Кто бы не смотрел на них, он говорит, что из них выйдут отличные родители, что им суждено быть вместе. И Чонгук, и Тэхён в это верят.       Но… Да, в любой ситуации есть это «но», что только усложняет чужие жизни. В том числе и жизнь Кима. Он хотел бы сделать Чонгуку предложение, поставить ему метку, что прочно и навечно связала бы их вместе, он хотел бы, чтобы омега в будущем стал его мужем и папой его детей. Но Тэхён не может перестать думать о том, что когда-нибудь надоест Чонгуку. У них пять лет разницы в возрасте, и даже если это не так много, некоторые всё равно тыкают в них пальцем, шепча за спинами, какого альфу выбрал для себя Чон. Альфу, которому через месяц уже тридцать один, альфу, который был однажды уже женат, но развёлся спустя полгода в браке.       Киму должно быть плевать на чужих людей, на их мнение, потому что никто из них не имеет права что-то говорить о его жизни, осуждать его и тыкать в него пальцем за спиной. И он делает вид, что ему всё равно, но в душе у него остаётся маленький осадок, который с каждым разом становится всё больше и больше, особенно, когда всё это слышит Чонгук. Он, несомненно, достоин лучшего, а Тэхён не уверен, что подходит ему, как его альфа и муж.       — Нравится то, что видишь? — невинно интересуется Чонгук, после расстягивая губы в игривой ухмылке.       Он ведёт ладонью по своему обнаженному телу, трогая шею, спускается ниже, цепляет один сосок, томно выдыхая сквозь полуоткрытые губы, опускаясь всё ниже и ниже, пока не добирается до истекающего смазкой члена. Тэхён внимательно следует за его рукой, стараясь не упустить ни одной детали, пока Чонгук наблюдает за ним, кусая нижнюю губу и сверкая тёмными глазами. После он медленно разводит ноги в стороны, показывая мужчине красную припухшую дырочку, откуда тянулась белая струйка. Тэхён сглатывает, а его глаза темнеют.       — Ты игрался с собой? — полушёпотом и сухо спрашивает альфа, снимая с себя рубашку вместе с брюками и боксерами и кидая их в неизвестном направлении.       Он подходит к кровати, взбирается наверх и наклоняется к Чонгуку, нависая над ним, словно скала. Омега бегло рассматривает чужое тело и восхищённо сверкает глазами, когда видит стальной пресс, широкие плечи и ахуительные бёдра вместе с толстым членом, который был багрового цвета от сильного возбуждения. Он уступает место разума своим желаниям, когда невесомо касается пресса альфы, завороженно наблюдая за тем, как мышцы на его руках красиво перекатываются под кожей, и мечтает лишь о том, чтобы поставить на альфе огромную метку, и не важно, что омегам такое делать не обязательно. Чонгук всё равно хочет пометить своего альфу.       — Да, Господин.       — О чём ты думал, когда ласкал себя? — продолжает расспрашивать Тэхён, опуская голову вниз, и неожиданно для омеги, захватывая в плен губ один сосок.       Чонгук громко вскрикивает, пытается оттолкнуть от себя альфу, отстраняя его от своей груди, чтобы прекратил, ведь он может кончить в любую минуту, а ему ещё хочется члена, желательно с узлом. Но Тэхён не прекращает, специально изводит его своими укусами и отметинами, прекрасно зная о том, что соски — эрогенная зона Чонгука.       — Я задал тебе вопрос, — на секунду отстранившись от его сосков, напоминает Ким, смотря на омегу пылающими глазами. — Если ты не ответишь, я прекращу всё это и уйду по своим делам.       — Нет, нет, пожалуйста, не уходи, — шепчет Чонгук, испуганно хватая его за руку. На его глазах уже выступили слёзы, потому что эта стимуляция слишком сильная, но он сможет потерпеть и не кончит, если этого хочет Тэхён. Блять, Чонгук становится зависимым от этого альфы.       — Тогда отвечай, мой сладкий мальчик. О чём ты думал, когда ласкал себя?       Чонгук против воли заливается густой краской, даже если он смущался со слов альфы очень редко. То, как назвал его Тэхён, заставляет его сердце учащённо биться и любить этого мужчину ещё больше. Так незаконно и сладко.       — Я… — шёпотом начинает Чонгук, но тут же снова вскрикивает, когда альфа зажимает бусинку зубами, в то время как другую ласкает измазанным его же слюной пальцем.       — Не отвлекайся, — спокойно говорит Ким, глядя прямо ему в глаза своими карими, пока омега давится своей же слюной. Как можно не отвлекаться, если твои чувствительные соски мучают? Вот и Чонгук не понимает.       — Я… я думал о тебе… О твоих прикосновениях… Как… Боже мой, чёрт, — прерывается Чон, когда Тэхён переключается на другой сосок, оттягивая зубами. — Как ты трогаешь моё тело… Как целуешь мои губы, усмехаясь в поцелуй, ведь знаешь, как это на меня действует. Блять, пожалуйста, альфа, остановись, — просит Чонгук, после зажимая свой рот рукой и округляя глаза.       — Альфа? — посмеивается Тэхён, вмиг наклоняясь к его губам. — Ты никогда не звал меня альфой, особенно во время секса.       — Я… я…       — Тебе приносит удовольствие знать, что над тобой доминирует альфа. Разве не так, мой сладкий мальчик?       — Да, — признаётся Чонгук, хватая его за шею и притягивая к себе ещё ближе, — мне всё это нравится. Мне нравится чувствовать твоё доминирование над собой, поэтому возьми уже то, что принадлежит тебе… Господин, — и впивается в его губы жарким поцелуем, проталкивая свой язык внутрь и сплетаясь с чужим.       Тэхён тихо рычит ему в рот, отвлекает поцелуем и опускает руку вниз, надавливая на сжимающуюся дырочку и легко входя указательным пальцем, благодаря естественной смазке омеги, что вытекала из него чуть ли не ручьём.       Чонгук мычит в его губы и прогибается в спине, раздвигая ноги ещё шире. Несмотря на то, что он перед тем, как Тэхён пришёл в комнату, растянул себя, прекрасно понимая, что альфа разозлён и вряд ли потратит время на растягивание, всё равно слабая боль появляется, отвлекая его от поцелуя.       — Полегче, мой омега, — хрипло смеётся мужчина, отстраняясь от его губ, когда Чонгук сильно кусает его за язык, и смотрит на ниточку слюны, что всё ещё соединяла их губы.       Он начинает играться с его дырочкой, то входя со всей силы, до костяшки пальца, то полностью выходя, оставляя только фалангу. Чонгук под ним едва ли не дрожит, схватившись за простыни, гибко прогибается и стонет высоко, не заботясь о том, что их могут услышать соседи.       После мужчина добавляет ещё три пальца, при каждом толчке касаясь его простаты и нажимая именно туда так сильно, что омега начинает плакать, размазывая тушь и помаду. Тэхён завороженно смотрит на его заплаканное лицо, другой рукой сжимает свой член у основания, чтобы не кончить только от одного вида омеги, которого словно уже оттрахали во все дырки. Оказывается, у него есть ещё один кинк на Чонгука. Кинк на его слёзы.       — Пожалуйста, альфа, прекрати, — проговаривает Чон совсем тихо, словно каждое слово даётся ему с огромным трудом. Хотя, если подумать ещё о том, что в его заднице четыре пальца, которые каждый раз бьют по простате, не давая спокойно глотнуть воздуха, то тогда уже всё становится понятно.       — Скажи мне, что ты хочешь, мой сладкий мальчик? — спокойным тоном интересуется Ким, но его потемневшие глаза выдают его с потрохами. Ему тоже не терпится войти в своего сладкого омегу.       — Да, блять, почему ты такой невыносимый? — взрывается Чонгук, хмуря брови и стреляя в него недовольными глазами. Почему этот альфа вечно требует от него рассказать вслух о своих желаниях, несмотря на то, что знает, что он жутко смущается этого?       — Я всё ещё могу остановиться и уйти…       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня настолько сильно, чтобы я молил тебя прекратить, чтобы я плакал и просил дать мне кончить… Чёрт, Ким, блять, Тэхён, — стонет на последних словах Чонгук, когда альфа входит в него одним сильным толчком.       Мужчина не даёт ему опомниться, он сразу берёт звериный темп, втрахивая его в постель, заламывает руки за голову, не разрешая трогать себя, и трахает его грубо и жадно, вспоминая, как те альфы смотрели на его омегу. Его движения сумасшедшие, жестокие, заставляющие отключить разум и улететь в космос. Он кусает шею омеги, много внимания уделяет пахучей железе и оставляет много красных отметин, продолжая входить в него под одним углом, чтобы каждый раз биться по простате.       Чонгук кричит в голос, срывает свои связки и не знает, куда деть свои руки, чтобы чем-то занять их. Альфа над ним сводит его с ума, принуждает подчиниться себе и больше не думать ни о чём, кроме него самого и его члена. Тэхён трахает ахуенно, безумно и грубо, но в то же время — чувственно, с нежным и тёплым взглядом, что заволокло паутиной желания. Он наперёд знает, куда надавить, где поцеловать и как входить в его дырочку, чтобы Чонгук видел перед своими глазами только взрывающуюся вселенную и ничего больше.       И он этим пользуется. Продолжает дико трахать его под одним углом, жадно кусая шею и помечая свою территорию, своего омегу. Его большие ладони сильно сжимают тонкую талию и Чонгук уверен, что после у него обязательно останутся синяки. Тэхён действительно сильный, очень сильный. У него стальные кубики пресса, на которые омега готов молиться каждый день, большие бицепсы, которые не получается обхватить одной рукой, и чёртовы бёдра, от которых он просто без ума. А хотя, если так подумать, Чонгук без ума от всего Тэхёна. Альфа невероятно сильный, он выглядит перед ним, как огромная скала, за спиной которого чувствуешь себя в полной безопасности, ведь знаешь, что тебя никто и пальцем не тронет, пока рядом с тобой такой мужчина. Чонгуку чертовски повезло с истинным и это факт.       — Я скоро… я скоро, Тэ, — тихо бормочет Чонгук, продолжая крутить тазом ему навстречу, но Ким прекрасно его слышит.       Он усмехается, внезапно опускает руку на его член и сжимает в своём кулаке, мгновенно лишая возможности кончить. Чонгук, готовый к тому, чтобы излиться в его руку, распахивает и без того большие глаза, смотря на него удивлённо, но в то же время обиженно и злобно. Кажется, кто-то собирался кончить. Упс. Не так быстро.       — Ты же не думал, что я оставлю твой сегодняшний поступок безнаказанно?       — Нет, нет, пожалуйста, прошу, альфа. Дай мне кончить, я так хочу, — едва ли не умоляет омега, пытаясь убрать его руку со своего члена, из головки которого маленькими каплями стекает смазка, но у него, естественно, не получается. Альфа в разы превосходит его по силе.       Чонгук вновь начинает плакать, когда Тэхён игнорирует его просьбы, снова возвращая внимание к его дырке и возобновляя свои глубокие толчки. Он нарочно входит под одним углом, чтобы каждый раз врезаться в его простату, прекрасно зная, что от этого он может кончить в любую секунду. Омега вообще мог кончить уже сейчас, только вот сильная хватка чужой руки на его члене, останавливает его, делая больно.       — Ты кончишь после того, как я наполню твою жадную дырочку своей спермой, чтобы ты ходил с ней весь день, — проговаривает Тэхён и размазывает капельки спермы с его маленького члена, делая ему ещё хуже. То, как выглядит Чонгук под ним: открытый, с растекшейся тушью и размазанной помадой, со слезами на глазах и красных щеках — заставляет его альфу кричать о том, чтобы поставить ему метку, привязать своим узлом, чтобы он вечно ходил с его спермой внутри себя.       Чонгук думает, что сходит с ума и вообще находится в другой галактике. Его голос давно охрип от сильных криков и стонов, член пульсирует в руке мужчины, становясь багровым, словно может лопнуть в любое время, а дырочка, которую тот истязает, всё больше выпускает естественную смазку, из-за чего та начинает пошло хлюпать, разнося звуки по всей спальне.       Тэхён чувствует приближение, размашисто входит в омегу по самые яйца, впечатываясь о его пышную и упругую задницу. Чонгук продолжает тихо плакать, но насаживаться на его член, принимая всю длину. Его вид настолько горячий и обжигающий, что альфу на большее не хватает. Чон, уже не надеясь на то, что ему дадут кончить раньше времени, сжимает простыню под собой до треска ткани, не понимая, как не стать безумцем, любящим такой животный секс. Но в следующую минуту мужчина ослабевает хватку на его члене и начинает яростно дрочить, заставляя их обоих сойти, блять, с планеты.       — Кончай, мой сладкий мальчик, — рычит рядом с его ушком Тэхён, облизывая раковину, а после, посасывая мочку.       Чонгук берёт самый высокий стон, на который способен, несмотря на боль в горле, и бурно кончает ему на руку, чувствуя, как Тэхён изливается прямо в него, войдя на всю длину и не позволяя ни одной капле покинуть его. Узел начинает набухать в его дырочке, принося им обоим крышесносное удовольствие.       Тэхён, стараясь особо сильно не двигаться, и случайно не причинить ему боли, ложится на спину, укладывая его на себя. Он целует и лижет пахучую железу, стараясь прийти в себя от только полученного мощного оргазма. Чонгук в его руках всё ещё слабо дрожит, и Тэхён думает, что, возможно, перегнул палку, как тот поднимает на него взгляд, устраиваясь удобнее на его груди, но перед этим, пару раз крутя тазом и вызывая у обоих тихий стон.       — Это было потрясающе, Господин, — шепчет он, и его губы трогает уставшая, но нежная улыбка.       — Ради всего святого, прекрати называть меня господином.       — А что? Только не говори, что тебе не понравилось, — Чонгук легко усмехается и быстро чмокает его в грудь, туда, где стоит их парная татуировка, а после и в губы, на которых остался его запах. — Я чувствую, как твой член растягивает меня, — шёпотом у самих губ говорит омега, хрипло смеясь с его лица, на котором в одно мгновение пробежали неловкость и смущение. Надо же, оказывается, альфы тоже могут смущаться. Как мило.       — Соглашусь. Это было невероятно, но, блять, ты можешь не говорить об этом, — просит Ким, опуская омегу рядом с собой, после того, как узел начал медленно спадать, сжимая их уже не так сильно. — Вдруг ты забеременеешь? — теперь на полном серьёзе произносит Тэхён, только теперь понимая, что он натворил. Он был так сильно возбуждён, что забыл о том, что омега может забеременеть, после их соития. Альфа сам был бы рад этой новости, но вдруг Чонгук ещё не готов к такому? Может быть, ему хочется ещё погулять, а ребёнок только испортит все его планы? Тэхён этого боится, потому что он сам будет чертовски счастлив узнать, что у них будет ребёнок.       — Я буду очень сильно рад носить под сердцем нашего с тобой малыша, — Чонгук внезапно с грустью опускает глаза вниз, ощущая то, как сердце заходится в бешеном ритме, а противные мысли начинают твердить о том, что, возможно, альфе ребёнок на данный момент вообще не нужен. А он только помешает ему, его планам на жизнь, если всё же забеременеет.       — Знаешь, я горжусь тем, что являюсь твоим истинным, — неожиданно шепчет Тэхён, мягко обнимая его и зарываясь носом в его волосы. Пусть они потные и им не помешало бы для начала посетить ванную, каждый из них в это мгновение улыбается радостной и облегчённой улыбкой, что заверяет о счастливом конце для них обоих. — Ты лучший омега, Чон Чонгук. Я люблю тебя, — проговаривает альфа, с неподельной любовью и нежностью смотря на того, кто обязательно в будущем станет его мужем и папой его детей. И пусть все те, кто тыкали им в спину, тихо грызут свои ногти и завидуют, больше не мешая их счастью. — С годовщиной тебя.       — А ты лучший альфа, Ким Тэхён. И я люблю тебя, — признаётся в который раз Чонгук, пока в его глазах стоят счастливые слёзы, а ладони сжимают чужие руки, согревая их своим теплом и любовью. — С годовщиной. Я думал, что ты забыл.       — Я бы не смог, даже если захотел, потому что ты — лучшее, что произошло в моей жизни. Они друг для друга воздух, без которого уже не смогут жить дальше, спасение ото всех и единственная причина возвращаться домой, чтобы увидеть любимые глаза напротив, в отражении которых только они сами.