И любви между нами быть не может

«Единство, – возвестил оракул наших дней, – Быть может спаяно железом лишь и кровью…» Но мы попробуем спаять его любовью – А там увидим, что прочней…

Ф.И. Тютчев.

ГЛАВА 1

I

Ночной город, освещенный броскими фонарями, озаренный разнообразием реклам – от сладкого парфюма, что «одарит вас невозможной страстью» до услуг, что позволяют ощутить страсть в действительности. Несмотря на столь поздний час, жизнь в большом городе кипит всегда или, как любят говорить журналистские заголовки, только начинается. Среди всей этой бурно кипящей жизни в отблеске слепящих фонарей, в одном из высотных зданий стояла одна из самых важных шишек данного города. Иначе говоря, крупный мафиози, имя которого известно, но не предпочтительно оглашать. Темные очки, обрамленные едким голубым цветом – это то, что выделяло его, делало всячески узнаваемым. Часто на лице этого, казалось бы, молодого юноши играла неоднозначная и спокойная улыбка, но именно сейчас (в это время, в эту ночь, в этом месте) он казался настороженным и до жути напряженным, будто чего-то терпеливо ожидал, но при этом предпочел бы это «чего-то» остерегаться. А дело было в человеке, что только что отворил дверь. Пугающе похожие черты лица и схожие элементы одежды делали незнакомца каким-то «родным», но не духовно. Да и чего греха таить, сама важная шишка в голубых очках не раз пыталась получить информацию об их возможной с «незнакомцем» родственной связи, все эти разы, само собой, убедившись в обратном. Юноша, что был чуть ли не его копией, весь из себя обольстительный, статный – на нем был белый деловой костюм, рубашка и галстук, окрашенный в оранжево-черную клетку, а на лице красовались точно такие же очки оранжевого цвета. Стоило гостю закрыть за собой дверь, как на него тут же направили пистолет. Парень издал краткое «Во-о-у!» и приподнял руки вверх, будто насмехаясь над наставленной пушкой. –Ты осмелился прийти сюда, «Дейви». – начал было глава в голубых очках. – Ой, извини! Джон Дейви Харрис. – с некой злостью уточнил он. –Конечно, я пришел! – радостно ответил Харрис, помахивая ручками. – Как же я мог оставить Уильяма в одиночестве? Кто же сокрушит твое устойчивое эго, если не он – Дейви собственной персоной? –Какой абсурд…– уныло промямлил «Уильям» (коим его обозначил Джон). – Кто бы мог знать, что ты окажешься тем самым всеми обсуждаемым доном, что так и вертелся на языке, вотрешься в доверие моей семьи, унизишь меня и после решишь насмехаться надо мной этой омерзительной выходкой? –Воу-воу! Полегче, красотка. Я здесь не насмешки ради (пусть мне и очень хотелось бы увидеть твое униженное выражение)! – заявил Джон, поглядывая на рядом стоящего, все еще не опускающего пистолет. – Для начала я бы хотел остаться наедине, без посторонних лиц. –Предлагаешь мне утаивать что-то от семьи? От моего подручного? –Нет. Утаивать тебе ничего не нужно. Я просто желаю уединения на какое-то время. –Неуважение. –Человеческий фактор? Исполни заветное желание заклятого врага, милый. Уильям резко повернулся в сторону Дейви, и его удивленно-смущенное выражение лица выглянуло на него прямиком из очков. Это заставило Харриса нагло улыбнуться во все зубы, в очередной раз делая намек на свою просьбу. –Можешь идти. Отправляйся к капо и обсуди с ними дальнейшие действия, что будут совершаться по отношению к «Дейви», если его можно назвать таковым. После возвращайся. –Не торопись, младший босс, – игриво добавил Харрис, открыто подступая к главе. – У нас будет очень насыщенная ночь. Стоило двери вновь закрыться, как Джон буквально обхватил юношу в голубых очках, прижимаясь всем телом. В ответ на это парень лишь тяжело выдохнул, хватаясь за рукав делового костюма. –Боже мой, между нами было столько страсти и похоти, но стоит мне назвать тебя милым – ты тут же в смятении…–Дейви помедлил. –Все еще продолжаешь носить какое-то дешевое тряпье, Лололошка…–шепчет на ухо Харрис, заставляя того вырваться из чужой хватки. –Не смей называть мое имя! И прикасаться ко мне тоже не смей! –А что? Убьешь меня? –Убью. –Ну так действуй. Лололошка моментально сует руку в карман, вытаскивая из него очередной пистолет, наставляя его прямиком в лоб врага. –Пустынный орел? Забавная игрушка… –Замолчи! Харрис вновь демонстративно поднимает руки вверх, расплываясь в озорной улыбке. –И чего ты этим добьешься? Заглушишь свои «неординарные» чувства по отношению ко мне, м? Или это уже дело, выходящее за предел личного? –Я…–Лололошка опускает пистолет, откидывая его на ближайший столик, и он проезжается по нему, останавливаясь на самом краю, –Хорошо, я тебя понял. Ты пришел поговорить по поводу дальнейших взаимоотношений наших семей, так? Тогда располагайся, чувствуй себя как дома. – с ноткой иронии заявил Ло. Харрис довольно хмыкнул, показывая, что он добился своего, и прошел к столу, усаживаясь за один из стульев. –Вино будешь? – Ло подошел к шкафчику, доставая из него гранатовый бутыль. –Надеюсь, что винцо не из твоего производства. – пошутил Дейви. – Не очень хотелось бы умереть от отравления метиловым спиртом. –Не переживай, я выпью первым. Да и как видишь, я еще не пристрелил тебя – значит ты не умрешь. Пока что. Ло достает два бокала, наливая в них одинаковое количество вишневой жидкости и усаживаясь напротив своей «копии». Джон снял очки, складывая и оставляя их на столе. Первый глоток. –Ну так, зачем ты пришел? Ты все еще не выдал ничего стоящего. –Ах, милый мой Дейвисон, – промурчал Харрис, вновь замечая смущение на лице своего противника. – Сегодня прекрасная ночь! Я просто никак не могу насладиться ей…и тобой. Но раз уж ты так настаиваешь. – Джон отпивает немного вина следом за Ло. – То так уж и быть. Я прошу прощения, ведь я, будучи доном, так нахально здесь разгуливал в качестве твоего консильери, но и ты пойми, что такой итог – твоя заслуга тоже. Тебе нужно было внимательнее относиться к семье и тем, кто в ней находится. Знаешь, скольких людей я подослал сюда, включая меня? Второй глоток. Лололошка нахмурился, поджав нижнюю губу. –Двенадцать. Двое из них оказались капореджиме, шестеро из них – были твоими солдатами, а оставшиеся четыре человека – соучастниками. Дейвисон приподнимает очки, потирая переносицу, в то время как Джон оставался неугомонен. Третий глоток. –Не подскажешь, почему такое могло произойти? Красотка, будь бдительнее. Во всяком случае, ты являешься тем же доном, что и я. К тому же, у тебя были все шансы превзойти меня, но как видишь… –Так если тебя так привлекает быть боссом боссов, то почему сейчас ты распоясываешься передо мной, пытаясь выдать какие-то нравоучения? –Потому что я желаю помочь?.. –Зачем? Зачем тебе мне помогать? Джон привстает, в тот же миг раскладываясь на столе, поднимая бокал вина, оставляя между ним и другим доном пару сантиметров расстояния, оскаливаясь от его очередной смущенной реакции. –Ну-ну, выше нос, симпапусик! Такое поведение тебе неприемлемо, ты же сердце своей группировки. Ты – мафиози. Лололошка опускает брови, надувая губы (именно так, как любил Дейви), встречаясь с острым и горящим взглядом карих глаз, нервно сглатывая подступившую слюну. Харрис продолжает. Четвертый глоток. –Разве это настолько неочевидная вещь, дорогуша? Думаешь, вся та химия, между нами происходившая: все те объятия, поцелуи, занятия любовью и совместные ночи – все это было лишь ради того, чтобы сокрушить? – Джон выставил губу, делая наигранный жест разочарования, – Не-е-т…Я бы ни за что не полез в постель к тому, кто не симпатизирует мне никоим образом. –Ты врешь? Ты же дон. В твоем расположении все девушки этого города, да и за его пределами – тоже. Чего тебе стоит мимолетное удовольствие в приятной компании? –Позабавиться? – возможно, доходить до настоящей близости – исключено. –Нахал. – выдавил Лололошка. – Лучше бы ты ушел и никогда не вернулся. –Но как же ты будешь здесь без меня? – прошептал Джон, склонившись над ухом голубоглазого юноши, замечая то, насколько оно покраснело. – Ты ведь совсем развалишься. А моя задача была не разрушить тебя, лишь немного сломить… –Для тебя это немного? Ты перебил большую часть моей семьи (а ту, что не перебил, по сути, твои подонки!), отнял бизнес, в который я вложил все свои силы и… – Ло дернулся, как бы вовремя опомнившись, тут же уводя зрачки в неизвестном направлении. –И? – поддакивал Харрис, плавно скользнув свободной рукой по плечу дона, все еще придерживая другой бокал с темной жидкостью. – Ты ведь хотел сказать мне еще что-то? – рука очаровательного юноши проходит по линии челюсти Ло, задевая нижнюю губу. Джон пододвинулся ближе, делая это с такой приятной внимательностью и осторожностью, будто боясь спугнуть этого дикого зверька одним неверным движением. Его вторая рука освобождается, когда он оставляет напиток на том же столе без единого звука, тут же стягивая голубые очки, находившиеся на голове Лололошки. Голубая «копия» ахает, но ее возмущение тут же прерывает мягкое прикосновение, что в мгновение опаляет губы, вовлекая в практически немой поцелуй (Харрис пытался как-то действовать, но после небольшого удара градуса в голову, он и сам поддался какой-то неловкости, решаясь отдаться моменту, как бы говоря себе «будь, что будет!»).