Exposing feelings

HOME — BTS

      Заканчивая очередной эскиз для сессии, Чонгук совсем забыл о времени и очнулся только тогда, когда музыка резко прекратила играть в его наушниках. На замену пришел обычный рингтон. Чуть не выронив карандаш, парень стал искать свой телефон, но тот валялся где-то в траве. Недовольно пыхтя, он отодвинул свою папку с рисунками и потянулся к рюкзаку, под которым был погребен источник звука. Но везение Чона (не)всегда при нем, поэтому стоило ему слегка наклониться, как подул ветер и большинство его рисунков разлетелись по полянке. Парень кое-как успел подхватить последний рисунок, чтобы его не унесло ветром в речку, а сам держался за корягу. Очень эпично.       — Да чтоб вас всех, — неизвестно к кому обращаясь, пробурчал он и, встав на четвереньки, стал ползать и собирать все разлетевшиеся листки. Длинная футболка мешалась под коленями, но парень ее просто игнорировал, как телефон, который продолжал звонить. Мельком взглянув, кто именно нарушил его покой, Чонгук закатил глаза — опять Хосок, а значит — приглашение на новую тусовку.       Собрав все вещи, Чон наконец садится на куртку, заранее уложенную на траве, и аккуратно складывает свои творения в папку, а затем в рюкзак с множеством значков. Телефон на минуту перестал нарушать тишину природы, а после заработал с новой силой.       — Что надо? Я работаю, — отряхивая одежду от земли, Чонгук нахмурил лоб, когда услышал смех друга.       — И тебе привет, мой дорогой друг, — тот уже хотел сбросить трубку, но Хосок залепетал, — у меня к тебе деловое предложение! Не волнуйся, ни на какие вечеринки я тебя не зову. Наоборот, только то, что ты любишь. А сессия подождет.       — Ближе к делу, — пробурчал Чонгук, сравнивая получившийся набросок пейзажа с реальностью.       — У меня у родителей сдвиг случился, и они решили, что мне срочно нужно приобщиться к искусству, — со скоростью пулемёта начал говорить Хосок. — Они достали мне билеты на выставку к какому-то начинающему художнику, не помню имени. Его выставка посвящена чувствам и всему подобному, короче говоря, твоя тема. Они потребовали, чтобы я сходил и все им рассказал, как, чего, но, — Хосок на несколько секунд замолчал, пока Чонгук вообще пытался уловить суть сказанного, — помнишь парня с третьего курса? Такого высокого, в очках и секси мозг, как слышу его голос и умные изречения, так все, уносите меня.       — Хосок, ближе к делу, — сегодня у Чонгука было прескверное настроение. Эскиз получился неправдоподобным, неживым и вообще косым.       — Так вот, мне удалось уговорить его сходить со мной в приставку поиграть и все такое. А он может только сегодня, как раз во время этой выставки дурацкой, — он выдохнул, переводя дыхание, и с максимально жалобной интонацией начал просить, — Чонгуки, ну ты же мой друг, знаешь, как долго я хотел с ним пообщаться. Сходи за меня на эту выставку и мне потом кратко расскажешь, можешь даже пофотографировать картины для правдоподобности. Выручи, а? Я тебя месяц не буду никуда таскать и, если хочешь, куплю тебе те дорогущие краски, на которые ты слюнки пускал.       Чонгук оторопел и от подувшего ветра едва не потерял свой эскиз.       — Чонгуки, ну пожалуйста! Тебе же это все интересно, выручи по-братски, — продолжал канючить Хосок, чуть ли не скуля. — Обещаю, на следующую выставку я обязательно схожу, но тут такое дело!       — Ладно, — просто согласился Чон. У него абсолютно не было сил продолжать эту пытку в виде подготовки к сессии.       — Я тебя обожаю, — восторженно завопил Хосок, что Чону пришлось отодвинуть руку с телефоном подальше от уха, а то оглох бы. — Выставка сегодня вечером в шесть, оденься приличнее, а не как обычно! Билет пришлю по почте, целую, — и гудки.       Чонгук снова закатил глаза и только мысленно помолился за Намджуна, которому предстоит провести целый вечер в компании гиперактивного Хосока. Кое-как поднявшись с насиженного места на средине полянки в парке, Чон собрал все свои вещи и поплелся домой. В последнее время он действительно не мог нарисовать ничего стоящего. Универ выжимал из него все соки, а эти дедлайны и объемы работы просто уничтожали морально и физически. Ему ничего не нравилось из набросков, что уж говорить про масштабные картины. Вообще ничего не клеилось, даже брать карандаш в руки не хотелось, но время поджимало, а у него даже половины работы не выполнено.       — Думаю, мне нужно развеяться, — сам себе сказал Чон, пока открывал дверь квартиры и, оставив все вещи в коридоре, потопал в душ. Он был весь в земле, потная футболка противно приклеилась к телу, потому что на улице стояла типичная для июня духота. А длинные волосы, собранные на макушке в хвост, выглядели так, будто на них целую бутылку масла вылили. В общем, все было плохо.       После быстрого душа Чон завалился на кровать покайфовать, давая отёкшим конечностям и спине немного расслабиться. Он почти три часа сидел в одной позе, и это ничуть не полезно для его и так больной спины. На стене мерно тикали часы, и некоторое время Чонгук просто тупо смотрел на плывущую стрелку, пока не сосредоточился и понял — время почти пять. Ему надо на выставку.       Вскочив в одних трусах и с мокрой головой, Чон заметался по квартире. Он уже давно не выходил «в свет» и сейчас испытывал некоторое волнение, хотя бы потому, что не знал, как одеться. От мокрых волос по плечам и шее потекли холодные капли. Чонгук стал поспешно искать полотенце, которое ранее отбросил на пол. Протирая голову, он подскочил к шкафу и открыл дверцу, на него тут же вывалился ворох одежды. Ну да, ему было не до уборки. Пытаясь найти хоть что-то приличное, как просил Хосок, Чон перерыл весь шкаф, и за это время даже волосы успели высохнуть.       — Наконец-то! — торжественно прокричал парень и вытащил с верхней полки пакет с вещами. Это ему мама специально отложила красивую одежду в отдельное место, потому что знала, как ее сыну все равно на внешний вид и за одежей он не особо следит. Мысленно поблагодарив запасливую маму, Чонгук стал копаться в пакете и удовлетворенно заметил там именно то, что ему нужно.       И теперь, двадцать минут спустя, Чон Чонгук, полностью готовый, крутился перед зеркалом в ванной, потому что больше негде, и пытался придумать, какую обувь надеть. А в маленькое зеркало над раковиной не разглядишь, что лучше.       На нем были светло-синие свободные брюки (когда он успел их купить, представления не имел), сверху обычная черная рубашка, а верхние две пуговицы расстёгнуты. Свои длинные белые волосы он предварительно расчесал и сделал пробор. Теперь те красиво вились на концах. В ушах блестели небольшие сережки-колечки, а глаза он совсем немного подвел черным карандашом. Чон, удовлетворенный результатом, выключил свет в ванную и критически осмотрел свои любимые заляпанные кроссовки.       — Простите, ребята, но сегодня вы в пролете, — обращаясь к ним, пробормотал Чон, прикинув в голове где могли быть другие новые кроссовки, снова вернулся в комнату и полез в шкаф. Те оказались в очередной коробке, в самом низу всего этого хлама. Взглянув на часы, Чонгук снова заторопился. Схватил со стола телефон и ключи, обулся и выскочил из квартиры. Спускаясь вприпрыжку вниз по лестнице, он вспомнил, что совсем забыл поесть и удрученно вздохнул.       — Пофиг, потом в кофейню рядом зайду, — сам себе сказал Чон и полез в телефон. На почту, как Хосок и обещал, пришел электронный билет и адрес. Прикинув, что ему не так уж и долго идти, Чонгук выскочил на улицу и поспешил вдоль узких улочек к центру города. По пути он немного прочитал про эту выставку и остался вполне доволен описанием. Портреты, может быть, и не его профиль, но все равно интересно посмотреть.       Добежав до нужного здания, Чонгук огляделся в поисках входа. Он остановился у большого выставочного зала и в восхищении запрокинул голову, глядя на этот дворец, по-другому и не скажешь. Попасть сюда стоит очень дорого, а чтобы организовать свою собственную выставку, нужно быть действительно выдающимся талантом. Воодушевлённый Чонгук приблизился к главному входу, у которого уже было достаточно людей, и все выглядели очень солидно. В большинстве там были какие-то дяденьки с молодыми женами, на что Чон только фыркнул, проходя мимо них в здание. Тех явно интересовала не столько сама выставка, сколько налаживание связей и красование друг перед другом.       Чонгук решил не заморачиваться мыслями об этом и прошел вперед к залу, где была сама выставка. Уже на подходе студент увидел, насколько он огромен и сколько там потрясающих картин. Сам зал был выполнен очень минималистично, чтобы не отвлекать внимание посетителей от экспозиции.       Парень показал билет девушке на входе и незамедлительно прошел внутрь помещения. Первое, что бросилось в глаза, — зал был в форме правильного пятиугольника с очень высокими потолками. Перед каждой стеной стоял небольшой стенд, на котором было написано название, обобщающее все чувства и эмоции, изображенные на этих портретах, с краткой историей. Чонгук, преступая с ноги на ногу и не зная, куда податься, пошел туда, где меньше всего людей.       Эта стена называлась Tristia, или Грусть, в переводе с латинского. Парень быстро пробежал глазами по всей стене, восхищаясь мастерством художника, ведь даже с приличного расстояния все они производили очень сильное впечатление. Зачарованный Чон подошел к ближайшему портрету и остановился, не в силах поверить в существование такой картины. Там была изображена красивая девушка с прекрасными европейскими чертами лица, которые были нарисованы настолько точно, будто она стоит сейчас перед ним вживую. Вот только от этой девушки шла очень тяжелая энергия. В ее карих глазах плескался океан из отчаяния, а удивительное лицо искажала непосильная мука. Длинные волосы цвета меди казались пламенем, которое поглотило бедную девушку изнутри. Между ее бровей и под глазами залегли морщинки, и чем дольше Чон смотрел на нее, тем более безобразной становилась она от боли, которая ломала ее. Парень почувствовал, как у него внутри все покрылось защитным панцирем, стараясь отгородиться от этих чувств. Вот только они были настолько ярко выражены, что он просто отошел к другой картине, не в силах больше терпеть.       На следующей картине был пожилой мужчина в стареньких очках и в бейсболке. Выглядел он вроде бы совершенно обычно: седые волосы, обрюзглое лицо и серые глаза с длинными ресницами. Чонгук снова поежился, чувствуя себя не очень комфортно, потому что портрет смотрел на него разочарованно. Так обычно смотрят на людей, на которых возлагают большие надежды, но их мало того, что растоптали, так еще искромсали на мелкие кусочки. Или когда понимаешь, что твоя самая заветная мечта никогда и ни за что не сбудется. Тяжело сглотнув, Чонгук решил отойти от этой стены. Бросив быстрый взгляд на другие картины, не менее завораживающие, но в то же время вызывающие пугающие эмоции, он перешел к следующему стенду.       Ira — Гнев. Так называлась другая стена, и от нее шла совершенно иная, но не менее ужасающая энергия. Чонгук немного перевел дыхание, просто оглядываясь по сторонам. Он слышал ахи и охи людей, которые также испытывали все эмоции от увиденных шедевров, и рискнул подойти к одной из картин, где стояли две девушки и тихо спорили. Увидев приближающегося Чона, они отошли немного в сторону, освобождая ему место.       При первом взгляде на темнокожего мужчину с голубыми глазами Чонгука бросает в дрожь. Ревность. Эти дикие глаза смотрели на Чона с такой ревностью, что становилось не по себе. Большие губы были сжаты в тонкую полоску, а ярко выраженные скулы выдавали сильное напряжение героя картины. Парень невольно испытал чувство стыда, потому что не представлял, что же могло произойти, чтобы вызвать такую реакцию у человека. Он снова отшатнулся от картины, чуть не задев рукой стоящих рядом девушек, и отошел в центр зала. Снова перевел дыхание и с некоторой паникой огляделся. Неужели все картины здесь отражают самые плохие чувства? Чонгук посмотрел на свои ботинки, все еще чувствуя спиной энергию, исходящую от тех стен, где висели просмотренные им картины. Решив, что не стоит стоять посреди зала, Чон направился туда, где было больше всего народа и откуда доносились восхищенные голоса.       Протолкнувшись сквозь довольно большую толпу, парень с удивлением отметил, что в этой части зала витала только положительная атмосфера. На стенде было написано Laetitia — Радость. Так как у этой стены было много людей, Чонгук решил начать осмотр с краю, и первый портрет, попавшийся ему на глаза, был портретом маленькой девочки. На вид ей лет шесть, малахитовые глаза лучились светом и теплом, заставляя Чона испытывать детский восторг от того, насколько чудесен и увлекателен мир вокруг. Счастье буквально витало в воздухе. Оно было почти осязаемым, и его можно было вдыхать, заполняя себя им без остатка. Настолько сильно эта девчушка была открыта всему вокруг, делясь своими искренними и чистыми эмоциями.       На другом конце зала объявили о чем-то в микрофон, и все посетители выставки плавно перетекли туда. А Чон так и продолжил стоять истуканом и смотреть на эту девочку, ничего не замечая вокруг, кроме ее искрящихся глаз. Ему на мгновение показалось, что он уловил запах жасмина. Так пахнет его любимый чай, который ему готовит мама каждый раз, когда он приезжает домой. Чонгук улыбнулся своим мыслям, не отрываясь от живого портрета. Рядом было еще десять картин с другими положительными эмоциями, но именно в этом он нашел вдохновение, которое покинуло его. Только сейчас парень понял, что единственное чего он хочет, так это взять все свои самые яркие краски и начать рисовать: свой дом, родителей и лужайку, где они часто устраивали пикники в детстве. Душа требовала выразить свои истинные чувства на холсте, и Чонгук уже представлял, как делает первые мазки зеленой краской, того же оттенка, что и глаза девочки.       На заднем фоне Чонгук отдаленно слышал пламенную речь женщины и поморщился от гомона людей. Они все нарушали его идиллию. Сквозь общие голоса Чонгук все-таки услышал шаги. Он и до этого слышал, как перемешались остальные по залу, но вот в этих было что-то особенное. Шаги прекратились, а за спиной он почувствовал чужое присутствие.       — Разве она не удивительна? — послышалось рядом. Чонгук вздрогнул и оторвался от созерцания портрета, перевел взгляд на стоящего рядом человека. Запах жасмина усилился, а у Чона внезапно закружилась голова. Было это из-за недостатка кислорода в помещении, от избытка эмоций или от идеального профиля подошедшего мужчины, парень точно не знал.       — Да, удивительна, — только и смог прошептать Чонгук. Перед глазами по-прежнему плыло. Точнее теперь он видел размыто все, кроме него.       Мужчина смотрел на картину, которую до этого гипнотизировал Чон, и мягко улыбался. Его прямые мятные волосы вызывали безумное желание прикоснуться к ним, и парень почти сделал это, но мужчина развернулся в его сторону. И Чонгук внезапно испытал весь спектр эмоций из списка, представленного на стенде, главным из которых был восторг от изучающих его глаз. И если Чона не подвела его художественная память, у них был бермудский цвет. Незнакомец продолжил также тепло улыбаться, копируя улыбку девчушки с портрета, и поправил свой красный шелковый платок на шее. В ушах у него были винтажные сережки с бордовым камнем. Чонгук наконец смог оторвать взгляд от этого идеального лица и понял, что мужчина перед ним выше всего на пару сантиметров, очень стройный и стильный. На нем было что-то вроде шелковой накидки с узорами, под ней была довольно свободная белая футболка с черными брюками. Вроде бы ничего особенного, но у Чона в крови зашкаливал дофамин.       — Как вас зовут? — на выдохе шепчет мужчина, чуть приближаясь.       — Чонгук, — только и может выдавить из себя студент.       Они продолжали стоять напротив друг друга, тяжело дыша и не веря своим глазам. Чонгук вообще не понимал, что с ним происходило, но та эйфория, которую он испытывал, просто глядя на мужчину, с каждой секундой становилась все сильнее. Ему казалось, если он сейчас разорвет их зрительный контакт, то уже никогда не сможет почувствовать себя настолько хорошо, парящим в облаках над миром.       — Подождите здесь, пожалуйста, — низкий голос выводит Чона из транса, а мужчина сокращает расстояние между ними и легонько проводит рукой по запястью парня, который уже и забыл, что такое дышать. Старший смотрит пристально, закусывает губу, что Чонгук тут же повторяет за ним. Тот по-доброму усмехается и выпускает руку, отходя в сторону, оставляя студента одного и заставляя моментально почувствовать ужасное опустошение. Как за глотком жизни Чонгук разворачивается за ним и видит, как этот удивительный человек скрывается в толпе. Выходит на сцену к женщине, которая до этого говорила в микрофон, и кланяется всем присутствующим. Та, завидев подошедшего, тут же вручила ему микрофон и спустилась вниз к остальным гостям.       — Спасибо всем, что пришли на мою первую выставку, — его голос прошелся электрическим импульсом по всему телу парня. — Меня зовут Ким Тэхен, и я рисовал портреты на протяжении восемнадцати лет для этого самого момента. Выставка называется «Разоблачение чувств», потому что каждый человек, изображенный на портрете, является олицетворением одного из них. Все эти люди играли большую роль в моей жизни, они научили меня не бояться испытывать и показывать эмоции, не важно, хорошие они или плохие. В конце концов, именно они делают нас людьми. Я надеюсь, что после знакомства с моим творчеством ваш мир хоть чуть-чуть изменится в лучшую сторону и вы будете открыты этому миру так же, как люди, не побоявшиеся обнажить свою душу перед вами, на портретах. Еще раз спасибо большое, что вы все здесь, наслаждайтесь экспозицией, — Тэхен поймал взгляд Чонгука и очередной своей квадратной улыбкой «вырвал» сердце парня из груди, забирая себе.       Зал взорвался бурными аплодисментами. Чонгук все еще стоял у портрета той девочки, но не мог повернуться к картинам на выставке. Его буквально приковало к Тэхену. Тот спустился со сцены, и его тут же окружил народ с просьбами сфотографироваться или поговорить о чем-то. Студент грустно опустил голову, как бы стряхивая наваждение. На руке еще осталось фантомное ощущение теплых пальцев Кима. Чонгук решил не унывать, но, когда он смотрел на этого удивительного художника, разговаривающего с какими-то девушками и мило улыбающегося им, парень поймал себя на мысли, что в нем зарождается то же самое чувство, как на картине с темнокожим мужчиной.       Отвернувшись, Чон подходит к другому стенду, противоположному от всех. Он называется Caritas — Любовь. На этой стене было всего шесть картин. Там были: нежность, уважение, очарованность, доверие, теплота, влюбленность, но самой любви не было. Чонгук, нахмурив брови, подошел к центру стены, где висела пустая рамка, и острое желание прикоснуться к ней, пусть даже это было запрещено, пронзило его.       — Как вам выставка? — послышался сзади знакомый голос, а Чонгук так и замер с протянутой рукой.       — На ты, пожалуйста, — вдруг выпалил парень и поджал губу, чем вызвал смешок со стороны. Он обернулся на Тэхена, и его в который раз парализовало.       — Хорошо, — нежность так и сквозила в голосе Кима, — как тебе выставка, Чонгук?       — Это лучшее, что я видел, — честно пробормотал студент и уставился в пол. Ему было несколько неловко от такого откровенного взгляда мужчины, и он еле сдержал улыбку, когда снова почувствовал его прикосновение к своей руке.       — Благодарю, — Тэхен потянул парня немного на себя, прося его поднять голову. Он посмотрел на свою руку, сжимающую запястье Чона, и доверчиво зашептал:       — Здесь 34 портрета, а на них 34 человека, которые доверили мне свои сокровенные чувства. И я безумно хочу нарисовать и понять тебя, ты позволишь?       — Да, — также тихо прошептал парень, а сердце бешено забилось, — я не могу выразить, насколько я восхищен твоими работами. Но почему здесь пустая рамка? — он указал на стену перед ними.       — Там должна быть любовь.       — И почему там нет портрета?       — Потому что я встретил тебя только сейчас, — засмеялся Тэхен, а у Чонгука земля ушла из-под ног.

***

      Чонгук самозабвенно водил карандашом по листку обычной бумаги и улыбался себе под нос. По всему помещению кофейни играла его любимая песня, на столике стояли чайник с жасмином и тарелка с остатками чизкейка. На соседнем стуле сидел Ким Тэхен, пил какао с маршмеллоу и уплетал шоколадные печенья. Сразу после окончания выставки Тэхен утянул Чонгука в кофейню, потому что тот был безумно голодным, и захватил с собой альбом. Все оставшиеся полтора часа, что длилась выставка, они проходили вместе, держась за руки, потому что Тэхен просто отказался их расцеплять. Чонгук только смущенно отводил взгляд и внимательно слушал все, что говорил Ким про каждый портрет.       — Это моя племянница — Элизабет, — сказал Ким, когда они снова подошли к портрету с девочкой. — Она живет в Великобритании, и я каждое лето езжу туда, чтобы навестить ее и свою сестру Джой, — он показал рукой на соседний портрет, где была изображена молодая девушка, очень похожая на Тэхена, но с карими глазами, глядя в которые ты чувствовал себя окруженным заботой.       — Они такие красивые, — переводя взгляд с портретов на Тэхена, проговорил Чонгук.       — Да, я их просто обожаю. Они живут в большом доме на краю Лондона и всегда, когда я приезжаю, устраивают пир и готовят мой любимый торт. Элизабет никогда не бывает в плохом настроении и не может долго обижаться, даже когда мы с Джой не даем ей кушать много сладкого, — Тэхен буквально сиял, рассказывая все Чонгуку, а тот не мог позволить себе упустить хоть одну деталь.       — Она наш маленький комочек счастья, который всегда подойдет, обнимет и скажет о том, что чувствует и думает вслух. А Джой, моя младшая сестра, — как выяснилось, Тэхену было 34 года, но выглядел он немногим старше Чона, — окружает всех такой заботой, что я даже иногда ее боюсь.       Ким хрипло засмеялся, заставляя сердце студента пропустить удар.       — Это они предложили мне сделать выставку с этими портретами.       — Это была отличная идея, — Чонгуку было приятно, что Ким ему рассказал о них. — Я всегда мечтал научиться передавать чувства людей на холсте, но у меня получаются только пейзажи. Но в последнее время не очень, — удрученно сказал парень, повесив голову.       — Эй, у тебя все получится! — Тэхен приподнял его голову за подбородок и провел большим пальцем по скуле. — Я тебя научу, и у тебя обязательно получится! Тем более пейзажи еще сложнее, так что ты - талант.       — Но ты же не видел мои рисунки, — протянул парень, хлопая ресницами.       — Покажешь? — игриво подмигнул мужчина и повел его к выходу из зала.       — Мы куда?       — За бумагой и карандашами.       И вот уже полчаса они сидели в ближайшей кофейне, говоря обо всем на свете. На улице уже стемнело, но Чонгук продолжал сидеть за столиком у окна и параллельно рисовать открывающийся вид. Ему немного мешал свет в помещении, но рисовать хотелось больше.       Тэхен, разместившись рядом, делал какой-то набросок и изредка поглядывал на Чона, болтающего ногами на стуле. Чонгук ощущал эти взгляды кожей и еле сдерживал улыбку, сам исподтишка оглядываясь на идеальный профиль Кима. Словно в нем было все вдохновение, которое давно перестало являться ему. А Тэхен просто нашел того, кого так долго искал.       Он побывал почти в двадцати странах и в каждой рисовал минимум по три портрета, будь то его друзья, знакомые или просто люди, с которыми его свела судьба, и они поведали ему свою историю, не побоявшись открыться незнакомцу. Он рисовал то, что видел, то, чем пропитан человек насквозь. Всегда какое-то чувство подавляло все остальные. Это был удивительный опыт, и он привел его сюда, в эту кофейню, где он держит под столом руку смущающегося, но такого неземного Чонгука и понимает, что это действительно тот человек, которого он искал начиная с 16 лет.       Ким тогда сидел с сестрой на берегу океана в Великобритании и наблюдал за свадьбой. Молодожены смотрели друг на друга с такой любовью, что Киму захотелось запечатлеть этот момент на бумаге, чтобы всегда помнить их сияющие глаза. А еще, рисуя их портреты, он пообещал себе, что обязательно найдет человека, на которого он будет смотреть точно так же, а тот будет смотреть на него в ответ.       — Гуки, — влюбленно изучая парня, который допивал свой жасминовый чай, пробормотал он, — ты чудо.       Ким пододвинул к Чону готовый эскиз, и тот с немым удивлением посмотрел на свой портрет. На нем парень весь сиял, и Чонгук никогда бы не подумал, что, просто взглянув на него, можно сказать, насколько безнадежно он был влюблен. Да, это еще не любовь, но Тэхен позаботится о том, чтобы Чонгук всегда смотрел на него с таким доверием и теплотой и просто был рядом с ним.