Взаимовыгодная сделка

Гебер смотрела на Гречкина-старшего, сдерживая самую паскудную улыбку, из имевшихся в ее арсенале. Тот буравил взглядом сына, пытаясь совладать с перекошенным лицом, и то и дело косился в сторону Ирины, стоявшей у окна с Бехтиевым. Разговор женщину не напрягал, так что она могла отслеживать перемещение Кирилла по залу. Как и перехватившего его Августа. Кузен аккуратно «окучивал» парня, решая для себя, насколько он перспективен. И дело было даже не в знаниях — это вопрос времени, самый решаемый пункт. Его интересовала скорее свежесть мышления, оригинальность идей. Судя по довольным кивкам — она-то видела, а вот кто другой и не заметил бы — услышанное его устраивало. На данном этапе. Ирина скользнула в сторону, едва освободилась из цепкой хватки хозяина вечера, перехватывая бокал с шампанским на ходу. И не смогла определиться, чего ей хочется больше: закатить глаза или ухмыльнуться, когда Всеволод оказался рядом с ней. На вопрос «в лоб» женщина даже бровью не повела. — И как это понимать? Что за спектакль? — О чем ты? — она убрала с лица выбившуюся прядь. — При всей моей любви к искусству, творец из меня… аховый. — Я про своего бестолкового отпрыска. — Ну, не знаю. По мне, так очень толковый мальчик. Август вот, судя по лицу, тоже считает его перспективным. Да и всегда приятнее в нашем деле, когда помимо денежных причин человека к тебе привязывает что-то еще, — она мягко улыбнулась поймавшему ее взгляд Кириллу, игнорируя скрежет зубов рядом. — А с какой целью интересуешься? Он уже совершеннолетний, ты его жизнью никак управлять не можешь. — Гебер… Фамилию Гречкин-старший не то прорычал, не то выплюнул. Ирина же в открытую наслаждалась раздражением бывшего партнера. Не умел тот признавать свои ошибки, не умел. И такое упущение, как же, не заметил собственного сына… заинтересованным лицам скажет о многом. В голове Гебер уже гремел Вагнер, сопровождающий крах гиганта. Сохранность официального бизнеса Севы ее мало волновала, основные деньги вертелись совсем не там. — Уже много лет я ношу эту фамилию. Была рада встрече, но, увы, пора и честь знать. Так, кажется, здесь говорят? У меня еще есть дела на эту ночь. Ну, знаешь, иногда люди заводят постоянных партнеров, требующих, помимо денег и шмоток, еще и искреннего внимания. Доброй ночи. Гречкин-младший от прикосновения к спине едва ощутимо вздрогнул, но тут же расслабился, увидев, кто к нему подошел. Хольт кивнул родственнице, передавая ей буквально с рук на руки ее «проект», как иронично называл весь присутствующий здесь молодняк. Гебер глубоко вздохнула, положенные правилами приличия часы они уже пробыли, так что можно и отправиться домой. Тем более, что никого из них мероприятие не радовало. Уже в машине Ирина вытащила немногочисленные шпильки из волос, ощущая, как ослабевает головная боль. Туфли так же были сброшены, а верный Вадим, получив емкое «Домой, но без спешки», кивнул и скрылся за перегородкой. Гречкин неверной рукой дернул ворот рубашки, из-за чего пуговицы осыпались дробью в тишине салона. Гебер повернулась к нему, устало улыбаясь, и ленивым движением запустила пальцы в светлые волосы. — Устал? — Скорее морально. Пусть я с отцом и не общался, но… — Но присутствие давило. Не переживай, со временем станет легче. Просто поначалу слишком тяжело, все-таки ты совсем недавно «вылетел из гнезда», — пальцы скользнули по щеке. Кирилл улыбнулся ей в ответ, прижимаясь губами к узкой ладони. Гебер своим огромным самоконтролем просто поражала. Даже не верилось, что ее хоть что-то может вывести из себя, даже когда ему стало плохо, она быстро взяла себя в руки. Невероятная женщина. — Ир, — он сжал ее ладонь, игнорируя легкую дрожь собственных рук. — М? — Гебер сейчас напоминала ленивую кошку. — Откуда мозоль на руке? — он провел пальцем по более грубому участку кожу. — Если я скажу, что от биты, потому что мне приходится слишком часто бить ею людей, ты поверишь? — тон был абсолютно серьезный, но что-то мешало ему принять сказанное за чистую монету. — Нет. Сложно представить тебя, дробящей кому-нибудь коленные чашечки. — Стрельба? Спорт? Большой теннис? Или, — она сделала задумчивое лицо, — я держу в подвале гарем мазохистов, которых каждый день охаживаю плеткой? — А вот в последнее я готов даже поверить! — расхохотался парень, сползая по креслу, и тут же выпрямился, получив ощутимый шлепок по бедру. — Да шучу я! Шучу! — Выпорю, — беззлобно отвечает она, поглаживая место шлепка. — Неделю сидеть не сможешь. — Спасибо, что хоть только по этой причине, — давит последние смешки парень. — Другие причины я тоже могу рассмотреть. С учетом твоей истории браузера… Улыбка расползается сама собой, когда Кирилл краснеет до кончиков ушей. Даже шея пунцовая становится. Ирина усмехается, приподнимается на своем месте, и коротко кусает его за ключицу.