high school

— ты хочешь в девятый класс? — феликс лежит на траве и смотрит за медленно плывущими облаками, беззаботный конец лета разливается по всему телу и переживания отступают на задний план, предвищая катастрофу, до которой никому нет дела. — не-а, нудная учёба, тупые одноклассники и половое созревание, которое обостряется к пятнице. не хочу. — хван лежит рядом, только его ноги в противоположной стороне, они бы с феликсом могли поцеловаться, как в человеке пауке, на самом деле они многое могут с феликсом, но хёнджину хватит крепкой дружбы. — ха, я думал тебе нравится всё это. знаешь, тусовки, ненависть к урокам. — ликс смотрит на него пару секунд и снова следит за облаками, которые сменяют друг друга до бесконечности и обратно. — нравится? нет, надоело, все надоели. — феликс решает не вскрывать раны друга и просто молча вздыхает, не понимая, когда хёнджин успел так повзрослеть и хорошо ли это. … — как тебе в старшей школе? — спрашивает феликс на первой перемене этого учебного года. — никак. — хёнджин закрывает шкафчик и усмехается, заправляя волосы за ухо. сзади них, в самом начале коридора идут старшеклассники, все в братских кепках и футболках, джин не любит их, а феликс равнодушен, его брат в их числе, поэтому его не особо гложет ненависть. джин оборачивается также как и все остальные, чтобы посмотреть на тех, кто купается в лучах школьной славы, будто бы это чего-то стоит за пределами здания. — чего уставился? — пихает его крайний парень. — волосы отрастил, чтобы на кулак легче наматывались? — они проходят и больше не обращают на него внимания, а джин сжимает губы в полоску и идёт в другую сторону. — эй, хёнджин! не слушай их, всё нормально. — останавливает его феликс, поправляя лямку портфеля. — отъебись, иди к своему братику и там ему заливай, что всё нормально. как же меня всё заебало. ликс отпускает его и идёт в другой класс на урок математики, числа и буквы в выражениях помогают успокоиться и он решает, что джин просто не адаптировался к старшей школе, всё будет хорошо. с последнего урока хёнджин благополучно сваливает, заставляя феликса пить успокоительное, чтобы не слететь с катушек и дойти до дома. на звонки хван не отвечает и ли не знает, что и думать, он приходит к нему домой, стуча в дверь, а затем звоня в звонок. феликс смотрит в окно и мутно видит, на столе много банок из-под пива и окурки, такая себе картина, но единственное, что он может, это просто пойти домой. джин бредёт в тьме ночи уже несколько минут, фонари выбиты и закоулки детройта предстают во всей красе. он делает последний глоток дешёвого пива в бутылке и швыряет его в свалку на углу, пугая какую-то бродячую кошку и смеясь. он явно убил кого-то в прошлой жизни, по другому не объяснишь то, почему какие-то татуированные алкаши с мерзкими усами и сигаретами в зубах прижимает его к стене и опять же шепчут, что он выглядит как шалава, которая отдаст своё тело за дозу. его бьют в живот, отбирая все деньги и он скатывается на асфальт, корчась от боли и смаргивая слёзы. когда джин доползает до дома, то просто кричит в темноту, срывает горло и закрывает уши, будто кричит совсем не он, а кто-то посторонний. да он таким себя и чувствует. в школу он приходит с мешками под глазами и в толстовке, феликс, который даёт кому-то свой конспект и договаривается посидеть за обедом, жутко бесит. весь счастливый, вечно светящийся. тот кто хочет изменить этот мир своей добротой. мерзкий, он не познал боли, не такой какую знают другие, не такой какую знает хёнджин. что он собрался менять? кого? тех кто унижают других, чтобы самоутвердиться? хёнджин уверен, если ликс подойдёт хоть к одному такому и скажет, что хочет помочь, ему отобьют почки и изнасилуют, такие случаи бывали. жаль одно, ликс не знает уроков жизни и приподает свои из-за того, что у него есть старший брат, который все удары судьбы принимал на себя. да, удары не слишком сильные, но феликса бы подкосили и хёнджин знает, горбатого исправит только могила, и такого как феликс тоже. первые мысли о том, что хёнджин действительно может изменить мир, хотя бы если брать во счёт собственный город, появились тогда, когда двадцатого апреля учительница напомнила им о случае, который произошёл в другом штате, а если быть точнее о стрельбе в старшей школе колумбайн, до этого джин всего пару раз слышал об этом в новостях и то, единственное, что он запомнил это старшая школа и её название. сейчас же учитель рассказал им всё сначала до конца, показывая различные сюжеты из новостей и зачитывая сводки из газет. — два полоумных недоношенных подростка, которые решили, что могут судить других. гнилые прокуренные наркоманы, убившие невинных детей. — она говорила так, будто бы они убили её родственников. — общество сделало их такими. — сказал хёнджин, смотря в окно. — они что сразу родились с идеей убить тех, кто им надоел? — что прости? общество?! никто не дал им права убивать! — она повысила голос и показала желваки, вспыхивая как спичка. — общество убило их, также как и вы убиваете в других всё живое. — он хватает свой рюкзак и выходит из класса. — хёнджин! хван хёнджин! нет, ну вы посмотрите на него! тебя бы на место тех детей, бессовестный. главным другом хёнджина стали поход в тир и просмотр дневников тех двух подростков, которые совершили необъяснимое преступление в девяносто девятом году. он записывает то, что говорит диктор в передаче об оружии, все секреты и то, что нужно учитывать, к примеру, чтобы не промахнуться, или не принести вред собственному здоровью если нужно резко выстрелить. месяц за месяцем он всё сильнее и сильнее погружается в это, выжидая, когда он сможет совершить то, что так хочет. — спасибо феликс, если бы не этот конспект мне бы поставили три. — джисон обнимает ликса и улыбается, косясь на джина. — с тебя самодельный смузи! — хлопает в ладоши феликс в голубом пушистом свитере. — но я же не умею готовить… — дует губы хан, умоляя взглядом попросить что-то другое. — неправда, те кексы, что ты приготовил мне в прошлый раз были очень вкусными. давай джисон, у тебя всё получится. я верю, слышишь? — хорошо. — джисон обнимает его крепче и идёт на урок, который вот вот начнётся. — спасибо. — мне не сложно просто записывать то, что говорят. — хмыкает ликс по доброму. — я не за конспект. — джисон посылает ему салют двумя пальцами и забегает за поворот. хёнджин машет головой, закатывая глаза, и следит за тем, как какого-то очкарика пихают в стену и заламывают руки, забираясь в карманы. — ты хочешь изменить мир? — спрашивает хван, продолжая смотреть в угол. — а? конечно хочу, а кто не хочет? — смеётся феликс, закрывая шкафчик. — начни с минхо, почему ты не меняешь его? — я… — феликс смотрит в сторону, где стоит его брат и смеётся с парня, которому они разбили очки и кажется нос. — лицемер. джин ухмыляется и идёт на урок, пока феликс стоит и смотрит на брата и думает о том, правильно ли он поступает, помогая одним и обделяя помощью других. хван видит как феликс помогает ещё нескольким одноклассникам, сидит с ними за обедом и шутит, болтая ни о чём. он видит как они же страдают от рук старшеклассников и это смешивается в его голове. учителя делают ему по несколько замечаний, толкая и отвешивая подзатыльники, выставляя на посмешище. они сидят в один из вечеров после школы и, смотря на здание, джин наклоняет голову, облизывая губы. — знаешь, я бы хотел убить всех как в колумбайне. — он смотрит вперёд и ухмыляется. — что? — феликс смотрит на него с лёгким волнением внутри. — составить список и убивать каждого строго по нему, пуф, пуф, пуф. — он поджимает два пальца и делает из ладони пистолет, стреляя в воздух. — а я бы был в нём? — феликс воспринимает слова друга за шутку и сощуривается. — ты бы был первым, феликс. — кивает ему хван и оба смеются. четверг. утро. феликс приходит в школу с замечательным настроением и к нему почти сразу подходит девушка из параллельного класса. — феликс? — она улыбается и ли чуть не умирает от остановки сердца, она очень красивая и ликс иногда видел её в столовой и можно сказать, она нравилась ему, поэтому он был рад тому, что она подошла. — да. — он кивает и улыбается. — я чеён. — она протягивает руку и феликс жмёт её. — не хочешь прогуляться со мной после школы? — чеён улыбается и сердце феликса бьётся всё быстрее. — да… позже он думает правильно ли поступает по отношению к хёнджину, но все мысли выбивает из головы боль в животе, ликс отпрашивается с урока и забегает в туалет, его долго рвёт и он думает, что лучше пойти домой. — о, братик, отравился что-ли? — в туалет заходит минхо и быстро достаёт сигарету, закуривая. хёнджин тщательно выбирал то, что наденет сегодня, возможно это то в чём его похоронят, кто знает. он крепко держит лямку спортивной сумки, заходя в школу. охранику наплевать на парня в толстовке, его не заботит хёнджин, как остальные ученики. джин хмыкает, вдыхая полной грудью и завязывает из волос хвост, накидывая капюшон, дабы скрыться от камер. первый этаж. ощущение эйфории с премесью страха и внутренних терзаний заполняет всё тело, хёнджин идёт на второй этаж, тот ему нужнее. он видит сныряющих туда сюда учеников и ищет тех, кого так хотел. он решает зайти в кабинет химии и застаёт там парочку. кристофер банчан и девушка на вид младше самого хвана. когда-то банчан сделал кое-что очень плохое и в видео дневнике, который он ведёт около нескольких месяцев есть видео и с ним. «… та-ак… бан кристофер чан, ученик одиннадцатого класса, конечно жаль, что он не увидит это видео, но хотя бы увидит меня перед смертью. прошлой зимой он вместе со своими друзьями вытянул меня на мороз и после того, как он лично поставил на мне синяков десять может больше, он заставил меня отсосать всем и ему в том числе, блять, этот мудак даже кончить смог, я ненавижу его…» он быстро достаёт дробовик из сумки под недоумённый шёпот чана. — ты чо… эй, чувак. — он чуть ли не падает, когда хёнджин направляет дуло на него. хван молча отводит спусковой крючок и целиться в пах кристофера. он стреляет и истошный крик раздаётся кажется на ближайшие десять километров, девушка рядом, смотрит на истекающего чана, видя органы которые свисают с бока, валяющегося тела и падает, задыхаясь от слёз и собственных завываний. — и умерли они в один день. — хван направляет дуло на неё и, когда она судорожно трясёт головой, шепча мольбы о пощаде убивает и её, чётким выстрелом в лоб. на душе стало гораздо легче и даже приятнее. джин берёт сумку с оружием с собой и выходит в коридор, половина даже не услышала выстрелов, какая красота. он решает, что время пришло и сейчас настала его минута славы. под прицел попадают все: дети, ученики, девушки, парни, ему всё равно. он лишь меняет обоиму и стреляет в спины тех, кто пытается убежать, что из-за толкучки не выходит. он несколько раз стреляет в ноги джисона и когда тот падает подходит к нему и берёт за подбородок. — смузи сделал? — спрашивает хван, улыбаясь. — д… да… — шипит парень со стеклянными глазами. — не думаю, что ты услышишь слова похвалы от феликса, ведь твоя голова станет смузи через три… — он встаёт и целится, — два… — подмигивает. — один. — стреляет. мозги растекаются по шкафчику и джин довольно смотрит на картину, художником, которой является. пак чеён, ученица девятого класса, издевалась над внешним видом хёнджина и являлась обычной шлюхой, которая за бабки была готова на всё, несмотря на возраст. джин убил и её. давя батинком на горло и стреляя в голову несколько раз. он хотел бы, чтобы это длилось дольше. он знает, что феликс в туалете, знает, что тот хотел уйти и глубоко внутри жалеет, что не дал ему времени, ему правда жаль. хван распахивает дверь и видит зажатого в углу лучшего друга, рядом с ним стоит его брат ли минхо и хван улыбается так ярко, как никогда. он через секунду стреляет в бок того и с писком подбитого животного минхо валится на пол. — минхо… минхо, нет! — ли подползает к нему и укладывает его голову к себе на колени, гладя так быстро, словно это помогает. — минхо давай, открой глаза, минхо! — он кричит в его лицо и прижимает рану ладонью, кровь стекает на пол огромной лужей и ликс воет, просто воет, не видя ничего за пеленой слёз. — хёнджин… — он смотрит в его глаза. — ты… хёнджин… — феликс выглядит куда безумнее. — убей меня, давай! ты же хотел этого?! больной ублюдок давай! — он подползает к нему, пачкаясь в крови брата и хватается за низ толстовки. хван опускается к нему с ружьём в руке и снимает ткань с себя, он кладёт толстовку на раковину и подставляет ружьё к своей голове. — помнишь, я говорил, что ты будешь первым в моём списке? ты первый и последний в числе тех, кто выжил. раздаётся последний в этот день выстрел, во время которого феликс толкает хёнджина, надеясь на что-то, чего сам не знает. он кричит, так громко как никогда. его тело дрожит и бьётся в импульсивных конвульсиях, он берёт пистолет из сумки и судорожно стреляет себе в висок, он не заряжен, что заставляет умирать изнутри всё сильнее и больнее. феликс находит в себе силы и заряжает пистолет, направляя уже себе в живот, теперь выстрел точно последний.