Обыденность

— Давай дальше сам, — руки Рагнвиндра перемещаются ниже, на бёдра Кейи, и чуть гладят мягкую кожу. Альберих сам виноват. Сегодня его поведение было особенно блядским, а стыд засунут в самый уголок сознания. Такой Кейа без сомнения возбуждал почти мгновенно, однако ревность брала своё и реагировать на других людей вблизи синевласого адекватно не получалось от слова совсем. Альберих казалось, только этого и ждал. Его губы чересчур резко отрываются от открытой шеи, легко целуют чужие губы, а после касаются ширинки штанов. Застёжка молнии проникает глубже в рот, сразу подхватываемая передними зубами, и ползёт до конца вниз. Кейа смотрит на Дилюка снизу вверх и казалось должен выглядеть хоть немного подавленный чужим доминированием, хоть немного подчинённым. Да как угодно, но не так. Не должен смотреть взглядом, в котором читается явное превосходство и полный контроль над ситуацией. Не должен казаться человеком, которого хочется резко почувствовать совсем рядом и крепко обнять. Он просто очередной партнёр, который будет забыт как и все предыдущие. Будет выдернут из жизни как заполненная страница блокнота. Резко и без сожалений, без шанса на восстановление. Но тогда почему сейчас хочется гладить длинные пряди прекрасного цвета ночного неба и слушать любое, что будет произнесено шикарным голосом этого мужчины? Почему хочется нежно доводить его до оргазма и взглядом ловить любое проявление искренних эмоций? Почему, в конце концов, хочется стать чем-то значимым для этого человека? Дилюк, увы, не знает. Откладывает эти мысли на потом, хочет обдумать всё позже, но в результате не может уснуть по ночам, поглощённый ими. С головой уходит в них, как только видит Кейу и ненамеренно игнорирует его. Это всё, как и сам мужчина, кажется чем-то неправильным, но до жути сладким, как запретный плод с дерева в раю. Альберих и сам похож на рай. Прекрасный, восхитительный, шикарный и ещё сотня с небольшим синонимов. Его руки, волосы, крашенные в чёрный ногти и тёплые губы, прямо сейчас сжимающиеся на головке чужого члена. Двигающиеся вниз, размазывая вязкую слюну по коже и заставляющие сотни мурашек наперегонки пробежаться по всему телу. Когда к делу подключается и юркий язычок, то всегда сдержанный Дилюк невероятно сильно хочет застонать. Громко и протяжно, хочет утонуть в этом моменте и раствориться в ощущениях. Хочет крепко сжимать мягкие волосы Кейи и сильно тянуть их назад. Запрокидывать чужую голову и всматриваться в каждую линию идеального лица. Желания можно перечислять чуть ли не до бесконечности, но из всех можно выделить одно: трахнуть наконец этого шикарного мужчину, а после завалиться с ним на кровать и якобы случайно обнять. Альберих как-то долго вылизывает чужой орган и это кажется чуть непривычно. Рагнвиндр конечно не против, но Кейа не делает случайно ничего. Даже чёрный корсет надевает специально и верхние пуговицы на рубашке расстёгивает тоже. Кончик языка чуть давит на головку и сдавленный, первый за эту встречу, стон вырывается из горла Дилюка. Пусть он не сдержался, но сейчас можно. Рядом с Альберихом можно хоть голос срывать протяжными стонами. Слюна тонкой нитью тянется за нижней губой и резко обрывается где-то в середине, а остатки её блестящим слоем ложатся на кожу. — Я смазку взять забыл, — наконец выдаёт Кейа и обворожительно улыбается, а в голове аловолосого всё наконец встаёт на свои места. Проникновение без смазки в несколько раз больнее обычного, так что желание Альбериха оставить на органе как можно больше мокрой слюны теперь казалось вполне объяснимым. Тем не менее Дилюка это волновать не должно. Кейа сам должен был об этом позаботиться и в его же интересах это было. Будет ли порван проход — абсолютно плевать. Это не проблема Рагнвиндра, лишь тёмноволосый должен с ней разбираться. Альберих тем временем вводил в себя пальцы, нарочно повернувшись к Дилюку задом чуть выпячивая его. Пальцы один за другим исчезают в дырочке, растягивая её края как можно сильнее. Рагнвиндр чувствует, как хочет поскорее засадить Кейе по самые яйца или даже сильнее, что в принципе не особо возможно. Пальцы последний раз раздвигаются где-то глубоко внутри и с тихим звуком покидают растянутое отверстие. Кейа всегда делал такое слишком быстро, хотя может просто готовился заранее и в нужный момент доделывал совсем чуть чуть. Эту версию Дилюк обдумать не успевает, как оказывается поваленым на подушки в тёмных наволочках. Альберих поудобнее занимает место сверху, расставив колени побокам от тела Ригнвиндра и ягодицами касаясь его давно затвердевшего члена. Руками Кейа разводит упругие половинки в стороны, так что чужой орган идеально проникает в ложбинку, и чуть сжимает их вокруг. Немного двигается вверх вниз, поддразнивая и наконец начинает опускаться на чужой член. Медленно и вздрагивая от резких движений: они давно не занимались сексом и тело Альбериха успело отвыкнуть от подобных действий. Дилюк не торопил. Лишь кусал свои губы и сжимал до боли зубы из-за ужасно сильного желания простонать в голос. Тёплые стенки плотно обхватывают орган, кружа голову приятными ощущениями. Руки привычно ложатся на бёдра Кейи, чуть сжимая при его движении. Дыхание темноволосого до жути тяжёлое, а ведь это только начало. И Альберих прекрасно знает это, поэтому на пробу делает короткое движение вверх, следом опуская свою шикарную, по мнению многих и в том числе Рагнвиндра, задницу на прежнее место. Нужные действия сразу вспоминаются и Кейа уже увереннее движется на чужом члене. Невероятное чувство наполненности сводит с ума, заставляет мечтать о большем и двигаться каждый раз всё быстрее. Руки темноволосого покоятся на груди Дилюка, изредка сжимаясь. Бёдра часто двигаются вверх, принося наслаждение обоим. Альберих, кажется, занимался этим всю свою сознательную жизнь, настолько прекрасно он делал подобные вещи. Изредка сжимает чужой член внутри, ловя короткий стон, быстро скачет, запрокидывая голову и издавая пару стонов при попадании по особо чувствительным нервам. Кейа не замечает взгляда алых глаз снизу, не замечает как сильно сжимают его бёдра и не замечает большинства громких стонов снизу. Он полностью отдаётся ощущениям, старается сменить угол проникновения и принести себе максимальное наслаждение от этой ночи. Альберих непроизвольно выгибает спину до чуть слышного хруста позвоночника, а с его губ срывается протяжный стон. Звук надолго застревает в голове Рагнвиндра, возбуждая лишь сильнее. За длинные волосы Кейи хочется резко дёрнуть и этот же момент пройтись прямо по особо чувствительной простате. Хочется увидеть искажённое удовольствием лицо мужчины и запечатлить его в своей памяти ещё на долгое время. Сперма белым дождём летит в разные стороны, поблескивая при слабом свете лампы где-то на тумбочке. Альберих застывает с полным наслаждения выражением лица и это ещё одна картину, которую Дилюк хочет запомнить как можно лучше. Тёмно-синие волосы, спутанные на концах и немного закрывающие лицо. Приоткрытые губы, судорожно хватающие воздух и чуть подрагивающие пальцы на руках. Кейа кажется просто идеальным, как обычно, но при этом совершенно иначе. Рагнвиндр не выдерживает, изливаясь прямо внутрь и мысленно извиняясь перед мужчиной. Тут же гонит эту мысль подальше, добавляя «не моя проблема» и дожидается, когда Альберих слезет. По его ноге вниз течёт чужое семя, но он игнорирует. Немного роется в кармане своих до жути обтягивающих штанов и достаёт салфетку. Вытирается ей, а после одевается. Кейа смотрит на Дилюка и явно хочет что-то сказать, но не позволяет себе. Лишь коротко машет Рагнвиндру рукой в знак прощания и получает лёгкий кивок в ответ. Следующее, что слышит аловолосый — звук закрываемой двери в квартиру. Альберих ушёл. Странное чувство разлилось в груди, захватывая всё новые кусочки души. Кейа ушёл и Дилюк знает — следующая их встреча будет точно такой же. Просто секс без каких либо обязательств. Просто Альберих, как профессиональная шлюха прыгающая на члене аловласого и подрагивающие ресницы на его закрытом глазу. Не более. Это кажется чем-то неправильным, чем-то, что не должно случиться. Но Рагнвиндр в очередной раз отпускает мужчину, а остаток ночи не может уснуть, поглошённый различными мыслями о Кейе.